24 глава. Тюфяк

Утро, пробравшись в дом сквозь незашторенное окно, будит меня солнечным светом. Открываю глаза, пытаясь врубиться, где нахожусь и с кем.

Память хаотично начинает подкидывать картинки драматичных событий минувших суток, и я расслабляюсь. Во-первых, потому что хорошо то, что хорошо кончается, а во-вторых, рядом со мной та, которая не выходит из головы.

Аккуратно убираю волосы с лица девушки и всматриваюсь в нее. Во сне она такая трогательная. В груди начинает непривычно щемить от мысли, что я едва не погубил ее.

Странное и незнакомое чувство.

Ясмина шевелится, видимо, все-таки разбудил соню своими прикосновениями, а я наблюдаю, как ресницы девушки вздрагивают, а потом, будто пугливые птицы, взлетают вверх.

— Доброе утро, — шепчу ей, не отрываясь от растерянного взгляда.

Разлепляет склеившиеся губы и хрипло вторит мне:

— Доброе утро.

Что она делает со мной?

В бесконечности ее глаз хочется раствориться.

Может, я простудился и у меня жар?

Осторожно, чтобы не спугнуть малышку, касаюсь ее щеки кончиками пальцев и веду вниз.

В глазах напротив, как и тогда в пещере, плещется нежность.

Как же мне нравится, когда малышка смотрит так. Даже забываю, какой я негодяй.

Медленно приближаюсь к девушке, наблюдая за ее реакцией.

Ясмина зависла в моем взгляде и ждет прикосновения.

Нежно припадаю к манящим губам.

Они такие мягкие, такие теплые и сногсшибательные…

Они послушно раскрываются, принимая меня и отвечая…

Буквально сразу сносит тормоза. Вжимаю в себя податливое тело, сам не веря такому подарку.

Наш поцелуй становится все глубже, все ненасытнее, и я с вожделением, сдвинув тряпочки-треугольники, сжимаю ее восхитительную грудь, но вместо ожидаемого стона Ясмина каменеет и через секунду отталкивает меня.

Не удерживаю.

Силой брать никого не собираюсь, даже если девчонка решила нечестно сойти с дистанции, когда уже выстрелил стартовый пистолет.

Наблюдаю, как она вскакивает с постели, нервно поправляет лиф на вздымающейся груди и, схватив одежду, уносится куда-то из комнаты.

Стараюсь выровнять собственное дыхание и уговариваю себя успокоиться, одновременно прокручивая произошедшее и пытаясь понять, что я сделал не так.

Ясмина была не против того, чтобы я ее поцеловал. Ответила мне.

Почему так резко оттолкнула?

Я же чувствовал: хочет меня, не боится.

Почему с этой девчонкой всегда как на американских горках: то взлетаешь, то падаешь?

Вроде кажется: победа близка, но она выскальзывает, снова оставляя меня ни с чем.

Встаю с кровати, подхожу к окну и вижу Ясмину на скамейке во дворе.

Вздыхаю. Нам точно надо поговорить.

Одеваюсь и иду к ней.

Едва услышав мои шаги, даже не повернувшись в мою сторону, малышка обрушивает свою просьбу:

— Пожалуйста, отвези меня в город.

Пытаюсь быть предельно спокойным:

— Куда ты так торопишься?

— Я планировала провести с тобой только субботу. Сегодня уже понедельник, — эмоционально предъявляет девушка.

— У тебя какие-то планы?

— Просто отвези меня, пожалуйста. Сейчас, — бормочет она. В ее голосе столько отчаяния.

Внимательно смотрю на Ясмину. Ничего не понимаю. Где моя неповторимая самоуверенная язва, у которой на все есть утирающие нос ответы? Неужели случившееся в пещере так на нее подействовало?

Да, я слышал: иногда произошедшее накрывает спустя время.

— Давай хотя бы позавтракаем. В машине осталась сдоба и фрукты, — миролюбиво предлагаю я.

Она же так умоляюще бормочет:

— Нет, пожалуйста, поехали сейчас.

— Хорошо, — бросаю ей и «тюфяк» самому себе.

Эта девчонка вертит мной как хочет, словно решила держать меня на подсосе. И близко не подпускает, и с глаз не пропадает.

Хотя нет, я сам делаю все, чтобы не пропадала.

Надо что-то менять. Я скоро свихнусь.

Садимся в машину, запускаю мотор и мельком смотрю на Ясмину. Вжалась в сиденье и таращится вперед невидящим взглядом. Маленькая, несчастная, потерянная.

Хочется сгрести в охапку, пожалеть.

С ней точно что-то не то, но как узнать, что случилось, если она только и твердит, чтобы я отвез ее домой, и ничего не объясняет.

Настроение, такое позитивное и обнадеживающее с утра, падает в пропасть неутешительных обстоятельств, непонимания и тревоги.

Злюсь на Ясмину за то, что молчит, на себя за то, что меня волнуют метаморфозы, произошедшие с ней, и давлю на газ, желая скорее добраться до города и выполнить единственное, что она сейчас хочет.