25 глава. Личный дьявол

Без сил падаю на сиденье машины Ильи и желаю сделаться маленькой, а лучше невидимой. А еще отключить память, которая транслирует мой позор в широкоэкранном формате перед глазами, и обоняние, чтобы умирающий организм не вдыхал отравляющий запах этого дьявольского мужчины.

Как мне пережить дорогу?

Не представляю.

Знаю: искуситель в недоумении, почему сбежала, но сейчас я не в состоянии не то что объясниться, а просто находиться с ним рядом.

Вот только выбора у меня нет. Как иначе выбираться из этой деревни? Я даже загуглить не могу: мобильный отключился еще вчера.

Утыкаюсь в картинку за окном и пытаюсь абстрагироваться.

Не получается.

В голове набатом позорно стучит: я позволила себя поцеловать.

Нет, не так: я целовалась с Ильёй! И если бы не включился здравый смысл, неизвестно, чем бы это закончилось.

Да ладно?! Конечно, известно!

Все закончилось бы сексом!

Разве нет?

Я вздумала помучить негодяя, а сама попала под его обаяние. Плюс это странное стечение обстоятельств. Ведь, открывая глаза и отвечая на поцелуй, мне казалось: все еще сплю. Это был словно сон во сне.

Но стыдно, что потом, когда поняла: все происходит на самом деле, я какое-то время сомневалась, стоит ли прекращать это безумие, и предательски пыталась убедить себя, что он изменился и правда что-то чувствует ко мне.

Да, дьявол был все эти дни другим, и я не замечала в нем фальши, но взрослый сформировавшийся человек не меняется вот так за несколько дней, а прошлое — не заклятие злой ведьмы и поцелуями не снимается.

Прошлое все равно есть и будет стоять между нами.

Тупик.

— Давай поедим на заправке? У меня уже голова начинает трещать от голода, — врываясь в мои беснующиеся мысли, произносит Илья.

— Ты поешь, а я подожду в машине, — с трудом говорю в ответ, понимая, что спорить с голодным мужчиной себе дороже.

Молчит.

В чем проблема?

Оборачиваюсь.

Во взгляде Ильи, как в раскрытой книге, читается, «что за бред». Возможно, так это и выглядит со стороны, но я физически не могу пойти с ним есть и поддерживать разговор, который он обязательно заведет. Я и так еле держусь, чтобы не рассыпаться на части.

Останавливает машину на заправке, выходит.

Не шевелясь, сижу и надеюсь: мужчина меня услышал.

Открывает мою дверь — чуда не произошло.

— Я же сказала, не голодна, — злюсь ему в лицо.

Илья тоже не сдерживается и язвит:

— Ты питаешься солнцем?

— Да, ты разве не заметил?!

Если бы мы переписывались, то сейчас, скорее всего, мне пришел бы эмодзи рукалицо. А так он просто смотрит на меня, как на чокнутую, — взглядом, который лучше не расшифровывать.

Впрочем, чувствую я себя близко к этому и отчаянно отправляю посыл во вселенную, надеясь: она подействует на моего мучителя, и он уйдет.

Его отсутствие дает мне минут десять, чтобы передохнуть и наскрести сил для дальнейшего пути.

Илья садится в автомобиль еще более хмурый и теперь вообще не смотрит на меня.

Так-то лучше.

Парковка, лифт, пронизывающий взгляд, который пытается взломать коды доступа к моим мыслям.

Выскакиваю из железной коробки и несусь к спасительной двери, будто за мной гонятся черти.

— Ты даже не скажешь до свидания?

Почти не ошиблась. За мной следует мой личный дьявол.

— Всего хорошего, — выдавливаю из себя и захлопываю перед ним дверь. И лишь спустя пару секунд тихо шепчу то, что хотела, но не решилась произнести вслух: «Прощай».

Жадно вдыхаю грудью воздух, будто все это время не только питалась солнцем, но и научилась обходиться без кислорода, и тихонько сползаю на пол. Силы резко оставили меня, едва лишь осознала, что одна и больше не надо держать лицо.

Начинает трясти от перенесенного перенапряжения, и истерика, которой я усилием воли не давала вырваться наружу, выплескивается из меня.

Все! Не могу! Сдаюсь!

Да, я глупая, слабая, ведомая и чувствую: уже повисла над пропастью.

С чего я вообще решила, что способна тягаться с ним?

Я еще зависима от этого человека…

Я как наркоманка, поверившая в свои силы и решившая, что уже смогу устоять против соблазна. Но я очень слаба, чувствительна, и меня неудержимо тянет послать к черту все запреты.

Неожиданно в голову врывается мысль, что оставаться в этой квартире опасно. Илья обязательно придет, а я… Я сейчас совсем истощена, чтобы сопротивляться. Слишком близко его подпустила. Он снова под кожей.

Сдамся.

Нельзя!

Второй раз пройти через разрушительные эмоции не получится. Сломаюсь.

Вскакиваю. Хватаю сумку и бросаю первые попавшиеся вещи.

Такси, дорога, квартира брата.

Дани смотрит на меня испуганно.

— Лики нет? — растерянно бормочу я.

Он мотает головой и обеспокоенно спрашивает:

— Что случилось?

— Потом.

— Яся.

— Пожалуйста. Не сейчас. Запри меня в комнате, возьми мой телефон и, что бы я ни говорила, не выпускай несколько дней.

Сую мобильный ему в руку и вижу во взгляде брата еще большее беспокойство.

Понимаю: я его напугала, но сейчас мне реально нужна помощь, и больше обратиться не к кому.

— Считай, что у меня ломка! И мне это необходимо, чтобы выжить, — с мольбой добавляю я и несусь в гостевую комнату, надеясь: Дани сделает так, как я просила.

Плюхаюсь на диван, утыкаюсь лицом в подушку.

Я в безопасности. Здесь Илья до меня не доберется и не просочится сквозь разрушенные стены обороны ни трогательными словами, ни проникновенными взглядами, ни волнующими прикосновениями.

Вот только от того, что я трусливо сбежала, не стираются душевные переживания и картинки, которые хочу удалить из памяти. И лишь закрываю глаза, дьявол так отчетливо улыбается мне…

Распахиваю, прогоняя наваждение.

Знаю: сразу не отпустит. Первые дни будет очень тяжело, но потом все осядет, как чаинки в стакане, и я перестану так остро воспринимать случившееся.

В голове опять всплывает все тот же наболевший вопрос: почему он?

Почему из всех мужчин в мире мне нужен бесчувственный негодяй, неспособный ответить взаимностью?

Да, последние дни он казался лучше, но я-то знаю, это иллюзия. Циник не умеет любить никого, кроме самого себя. Не может чувствовать, как нормальные люди. Он все просчитывает и просто использует окружающих.

Я не хочу, чтобы Илья снова попользовался мной и выкинул, как надоевшую игрушку.