26 глава. Свидание

Лика заглядывает в комнату. Не вижу ее, но слышу по шагам: это она.

— Давай растормошим тетю Ясю, — произносит девушка, и я понимаю, что та пришла с мелким.

Отдираю голову от подушки и смотрю на них.

— Ясмина, так нельзя.

— Мне уже лучше, — бормочу я и тяну руки к племяннику, пытаясь перевести разговор, но Лику не так просто не сбить с толку.

— Скажи, это он? Тот мужчина из прошлого?

Не могу врать. Да и зачем, если все очевидно?

— Он, — выдыхаю, забирая Динара.

— Но как вы встретились? Ты что, его искала?

Усмехаюсь, вспоминая нашу вторую встречу и ее усердия познакомить нас.

— Ты видела его в «Клубе 11».

— Тот красавчик, — замирает девушка, вероятно, тоже вспоминая этот эпизод, а я уворачиваюсь от настырных пальчиков малыша, начавшего охоту за моими серьгами.

— Но он вел себя так…

— Илья не узнал меня.

— Как?

В голове всплывает его неумение ориентироваться в пространстве. Возможно, это также связано с памятью на лица?

Отмахиваюсь:

— Я, видимо, была слишком ничтожным эпизодом в его жизни.

— Он опять тебя обидел?

Мотаю головой и пытаюсь объяснить свое бегство:

— Илья стал очень настойчив, а я… Я боюсь сдаться. Мне надо время, чтобы он угомонился и у меня все улеглось.

— Поэтому ты и телефон не включаешь? — произносит девушка, вытаскивая его из кармана.

— Да, — соглашаюсь я и делаю обмен ребенка на мобильный.

Думаю, уже можно включить. На звонок искусителя хватит мужества не отвечать, не читать эсэмэску тоже.

— Внеси негодяя в черный список, — предлагает Лика, пока я задумчиво верчу чудо техники в руках.

Почему я не догадалась сделать это сразу? Потому что, едва встретив его, лишилась мозгов!

— Обязательно.

Загорается экран мобильного, который тут же оглашает помещение своей трелью.

Внутри всё замирает и отпускает, только когда я читаю: «незнакомец».

— Это твоих рук дело?

Девушка смотрит на «имя» абонента и таращится на меня.

— Тот мужчина с пати, Матвей или Макар.

— Матвей, — улыбается она. — Дай ему шанс! Он хороший.

Ох, если бы мое глупое сердце придерживалось подобных критериев, то точно не впустило бы однажды дьявола. Хотя он тоже казался хорошим. Сначала.

Невестка толкает в бок, и я, очнувшись, отвечаю на вызов:

— Да.

— Привет, красавица.

Улыбаюсь:

— Привет, Матвей.

— Так рад, что дозвонился, — в звучащем голосе столько тепла, наверно, он доволен, что я назвала его по имени. Спасибо, Лика.

Та как раз, держа скачущего на коленках малыша, буквально вгрызлась в меня взглядом.

— Ты несколько дней была недоступна.

— Да, только включила мобильный.

— Что-то случилось?

Меня голос выдал или он телепат?

— Не хочу по телефону.

Собеседник, словно вцепившись в мою фразу, тут же предлагает:

— Давай встретимся, я как раз звонил, чтобы пригласить тебя на свидание.

Смотрю на Лику. Та, словно китайский болванчик, усиленно кивает головой. Видимо, громкое предложение Матвея донеслось и до нее, но сомневаюсь, стоит ли соглашаться. В действиях мужчины чувствуется заинтересованность, но я не хочу обманываться и обманывать его. Я не смогу испытать к нему что-то похожее на любовь. Если сразу сердце не ухнуло вниз, уже не будет дрожать и плавиться, а просто так строить отношения, потому что надо, я не способна, да и сделать больно боюсь.

Бросаю взгляд на окно и отвечаю:

— Дождь сегодня.

— Так я на машине буду, съездим в кино или в ресторан. Не отказывай мне, пожалуйста.

Лика поднимает палец вверх, и я сдаюсь:

— Хорошо, только я сейчас в гостях у брата. Я скину тебе другой адрес.

Матвей отодвигает стул и галантно помогает сесть.

«Как Илья», — звучит внутри.

Встряхиваю головой — третий лишний нам сегодня не нужен.

Но разве дьявола так легко прогонишь!

Выбираем блюда, обмениваясь неловкими взглядами и репликами. Все-таки снова поймать ту волну откровенности не так-то просто.

Вот только когда мужчина накрывает мою руку своей, меня прорывает:

— Послушай, Матвей, ты симпатичный и, действительно, мне нравишься, но дальше френдзоны никогда не окажешься.

Понимаю: возможно, это не те слова, с которых нужно начинать свидание, но я не хочу сейчас устраивать спектакли и дарить неосуществимые надежды.

— Ты решила дать шанс бывшему?

Качаю головой:

— С ним у меня ничего не будет. Никогда.

— Так глубоко задел?

Выдыхаю и выкладываю начистоту:

— Понимаю: он негодяй и не любит никого, кроме себя. Осознаю: я стала снова интересна только потому, что отказываю, и знаю — будущего у нас нет, но…

— В курсе, почему некоторым женщинам так нравятся циники?

Пожимаю плечами.

— Всё родом из детства, — философски замечает мужчина. — Обычно это девочки, которые очень любили своих отцов, но в ответ получали игнор или одни обещания. Став старше и начав встречаться с хорошими парнями, они не видят в них мужчину таким, каким себе представляли.

Я не реагирую на эту фразу, только потихоньку высвобождаю свою руку из-под его ладони.

На секунду Матвей замолкает и горько ухмыляется.

— Для них все хорошее: проявление внимания, заботы — это слабость и симптом того, что парень — подкаблучник, — смотря мне в глаза, откровенничает он. — Им подсознательно нужен тот, кто будет обижать, подкалывать, игнорить, обещать и не делать. И чем самозабвенней мужчина вытирает ноги, тем больше гарантий, что такая девушка влюбится. Потому что для нее чувство любви немыслимо без чувства обиды, унижения и собственной ущербности. Размотать этот клубок зачастую можно только на кушетке у профессионального мозгоправа.

Хмурюсь. Он обиделся на меня, что ли?

— Почему ты так думаешь?

— Это не только мое мнение — это мнение профессионалов.

Пока я осмысливаю озвученные слова, Матвей продолжает:

— Про магнетизм «плохих парней» могу вообще написать диссертацию. Я прожил с девушкой с богатой коллекцией неврозов и страстью к подобным типам пять лет.

Нет. Это не про меня!

Вспоминаю своего отца. Да, я очень его любила, и он часто давал обещания, которые в силу занятости не мог выполнить, однако я полюбила хорошего Илью. Вот только, когда дьявол исчез и не отвечал, я не выкинула его из сердца и жизни! Но он не нравился мне такой! Я просто делала скидку на проблемы мужчины.

Выбрасываю прозвучавшие слова из сознания, чтобы они не прилипли. Матвей, вероятно, болезненно воспринял мой отказ и еще приравнял меня к своей жене, хотя совсем не знает.

Становится так грустно.

Неужели дружба между мужчиной и женщиной что-то эфемерное?

Наверно, чтобы сложились подобные отношения, нельзя, причем обоим, быть во вкусе другого.

Матвей переводит беседу в новое русло, но я вижу: неловкость, испытываемая в начале свидания, переросла в натянутость. Похоже, в телефонном разговоре я нечаянно дала ему надежду, которую безжалостно пресекла в начале свидания. Но я не хочу строить с ним песочные замки.

Я сделала все правильно.