31 глава. Безумие

Безумие.

Все, что происходит, просто безумие.

Я, дьявол, Париж и чувство, которое утягивает все глубже, ведь сейчас оно не восторженно-детское, а глубокое и противоречивое, поскольку понимаю: Илья — не прекрасный принц, а грешный человек с ворохом нелицеприятных качеств, но… Опять это нескончаемое «но», что провокационно подстрекает поверить ему.

Анализирую поступки, слова, мимику, пытаюсь уловить фальшь и остановить себя, но не замечаю ничего подобного.

Может быть, я ослепла от любви и это «но» безжалостно столкнет меня в пропасть?

Вздыхаю. Я сама загнала себя в угол противоречий.

Кем я себя возомнила?

Не надо было связываться с дьяволом.

«Я старался. Я же очень хочу, чтобы ты дала мне шанс», — звучит в голове его фраза.

Да, мужчина изрядно потратился, пытаясь пустить пыль в глаза, и пусть частный самолет и отель-дворец не часто встречались мне в жизни, но не удивили. Меня больше впечатлили водопады и пещеры.

Хотя, конечно, шарм Парижа и ароматы сада, которые почувствовала, когда вошла через ворота на территорию отеля, оказались поистине божественны. Я даже на пару секунд закрыла глаза и почти ощутила себя на своем незабываемом острове.

К тому же к поведению Ильи не придраться. Он не давит и даже не намекает на близость, оставляя выбор за мной. Ведь я прекрасно понимаю, на что мужчина рассчитывал, привезя меня сюда.

Улыбаюсь. Я точно вчера испортила все его планы, сбежав после чая наверх и спрятавшись в комнате. Но однозначно, если я и решу дать ему второй шанс, то точно начну нашу новую историю не с секса, хотя, по правде сказать, влечет меня к нему безумно. Мое тело словно вспомнило, что несправедливо лишено удовольствия такое долгое время и как хорошо мне было с искусителем.

Слышу шум с первого этажа и, накинув тунику, купленную вчера исполнять роль домашней одежды, спускаюсь вниз.

Кровать застлана, в комнате Ильи нет.

Направляюсь дальше и застываю у входа на террасу, смотря, как дьявол в образе Аполлона тренирует свое идеальное тело.

Прилипаю глазами к перекатывающимся мышцам. Говорят, на воду и огонь можно смотреть вечно, а я бы еще причислила сюда силовые упражнения в исполнении полуодетого красавца.

Не могу себя заставить отвести взгляд, даже услышав «доброе утро», разбавленное насмешливыми нотками. Лишь только когда мужчина поднимается с пола, я отмираю, ощущая дикое смущение, оттого что залипла на его рельефное тело, вернее, оттого, что он меня застукал за этим.

Илья приближается, на ходу вытирая лицо прихваченным со стула полотенцем.

— Доброе утро, — выталкиваю из себя и чувствую, как начинает учащаться пульс.

Полуголый влекущий мужчина, пышущий тестостероном после тренировки, и взволнованная клуша, так легко ведомая им.

Очень опасная ситуация.

— Я голодный, — сообщает искуситель, едва приподнимая кончики губ и в упор смотря в глаза.

Кажется, он вкладывает двоякий смысл в произнесенные слова, и меня обдает жаром.

— Заказал завтрак в номер, — как ни в чем не бывало добавляет Илья.

Резко ощущаю безумное желание сбежать и, не удерживаясь, блестяще его исполняю, бросая на ходу:

— Пойду приведу себя в порядок.

Улавливаю, как он усмехается вдогонку, что делает ощущение позора внутри меня еще более ярким.

Спускаться вниз снова — будто отправляться на каторгу.

Почему я вечно веду себя неадекватно и усложняю свою жизнь?

Какое-то тотальное невезение.

Вот только когда я все-таки совершаю это немыслимо трудное действие, оказывается, что я сама напридумывала себе проблемы. Мужчина мило улыбается и ни взглядом, ни словом не напоминает об утреннем случае.

Круассаны божественны, паштет офигителен, кофе бесподобен. К концу завтрака из моей дырявой головы вылетают все недоразумения и заморочки, и я позволяю личному гиду увести меня с собой.

Эйфелева башня, являющаяся нашим камнем преткновения с Ильёй, сколько бы раз я ее ни видела, вызывает ошеломляющие эмоции. Я опять начинаю доказывать, что железная конструкция, — символ Франции и самая посещаемая достопримечательность в мире, а он только насмешливо улыбается, подстрекая и распаляя меня. Дьявол же!

Выйдя на втором уровне, мы рассматриваем панораму города со всех сторон, хотя с погодой нам не очень повезло и видимость далеко не идеальная.

На третьем уровне у меня начинает кружиться голова то ли от впечатляющей высоты (как-никак более двухсот семидесяти метров), то ли от мужчины, который, смотря на мою озябшую тушку, снимает джинсовую куртку и, накинув мне ее на плечи, забывает убрать руку.

Вдыхаю отравляющий запах и хочу остановить мгновение. Я, он, вид на прекрасный город с Эйфелевой башни и надежда на чудо, обволакивающая, словно снующий ветер, и скрепляющая покрепче стальных клепок железной конструкции.

Сена, фасады зданий по берегам, аудиогид в ушах и объятия, против которых я уже не возражаю.

Что это?

Я решилась дать ему шанс?

По правде, я сама не знаю. В его объятиях тепло, уютно, и как-то так вышло, что я незаметно перешла в отношениях с ним на ступень выше. Знаю: падать будет больно, но, наверно, я дурочка, которая не учится на собственных ошибках.

Мы выбираем ресторанчик с летней террасой по обилию в нем французов, поскольку это главное, всегда срабатывающее правило, чтобы не разочароваться в одном из брендов страны — французской кухне. Местные жители точно не станут есть, где невкусно кормят.

Еда оказывается восхитительной, погода сносной, а спутник в новом, непривычном для меня статусе раскрашивает все вокруг удивительными, яркими красками. Видимо, у счастья свои особенные цвета.

Когда я думаю, что мы отправляемся в гостиницу, такси везет нас на холм Монмартра. Конечно, как можно побывать в Париже и не навестить самое богемное его место.

Базилика Сакре-Кер, находящаяся на возвышенности, где весь город как на ладони, единственный сохранившийся виноградник, куда приводят нас узкие улочки, и «Стена любви», расписанная признаниями и словами о прекрасном чувстве на всех языках мира, как пристанище неисправимых романтиков.

Для меня это очень знаковое место, настолько, что по коже рассыпаются мурашки. Даже сердце, сделав головокружительный кульбит, начинает метаться в клетке ребер, стараясь вырваться и во всем признаться человеку, стоящему рядом.

Но пока я утихомириваю его и пытаюсь найти подходящие слова, начинает Илья:

— Знаешь, я не просто так привел тебя сюда. Это место пропитано духом романтики, искренностью чувств…

«Как красиво поет! Не хватает только завершить все признанием в любви! — взбунтовавшись, возмущается внутренний голос, забыв о шаге навстречу и о волшебном дне, что мы провели с ним сегодня, и подкалывает: — Интересно, как часто дьявол меняет речь? В прошлый раз была хуже. Молодец, растет».

Не отрываясь, вглядываюсь в мужчину, желая определиться, на чьей я стороне — моего сердца или разума.

Он хмурится, запускает пятерню в волосы. Складывается впечатление, что по-настоящему волнуется. Не дышу, мне необходимо ничего не упустить.

— Я совсем не идеальный человек. Точнее, мерзавец.

У меня едва не отвисает челюсть и с губ чуть ли не срывается «я знаю».

— И никогда и никто меня так не цеплял, как ты.

«Еще бы, все сразу вешались на шею, ты просто не успевал это почувствовать!» — снова мысленно язвит уже меньшая часть меня, и мой негатив все больше растворяется в эмоциях, что я считываю с его лица.

— Я думаю о тебе постоянно, переживаю, если ты пропадаешь. Не представляю, как буду жить, если завтра мне скажешь, что на этом все.

Знаю: Илья может выдать неправду, но я таю. Нет, даже не от слов, которые, безусловно, приятно греют, а от искренности, что читаю в его глазах, в мимике. Это непередаваемо. Либо мужчина — талантливый актер, и ему просто необходимо вручить «Оскара», либо он действительно со мной честен. Все больше склоняюсь ко второму, и мое желание дать Илье этот шанс растет с каждой секундой.

Вдруг я действительно зацепила его своими отказами? Он пригляделся и увидел, как я хороша!

Грустно улыбаюсь. Мое доверие может дорого мне стоить. Но кто не рискует, тот не пьет шампанское, как сказал недавно мой личный искуситель.