Глава 22. Доказательств по-прежнему нет

Граф Туйя заявился в участок ближе к обеду. К счастью, гном сообразил установить за графом слежку, едва тот вернулся в Столичную Обитель, поэтому хотя бы не пришлось переживать, что тот просто смылся.

Нет, граф оказался самоуверенным, и даже появление выжившего духа, радостно кинувшегося к хозяину, его не смутило.

Гном перед самым кабинетом напялил на несчастную живность мешок, чтобы создать видимость, будто бы тот в нем так и сидел постоянно.

В целом дух выглядел очень поблекшим, еще более плоским и почти прозрачным. Даже Сэйде стало его жаль. А вот граф Туйя лишь оглядел оживившуюся при виде него нечисть и удивленно приподнял вверх бровь. Для аристократа его возраста это было очень эмоциональное проявление изумления. Но он тут же его пояснил, ласково обратившись к духу:

— Замучили тебя здесь? На волю хочешь?

И потом вроде повторил то же самое на «духастом», как называл этот язык гном. Хотя на самом деле это был древний язык высших рас, на котором говорили и те низшие, которым приходилось прислуживать высшим. Сэйда иногда слышала некоторые слова из этого уже неиспользуемого языка, поэтому она его узнала, но лишь по звучанию. Смысла сказанного она не понимала.

Тот же это был вопрос или что-то иное, но интонация у графа не изменилась. Такой же отстраненно-ласковый интерес в голосе, и все.

Следующая фраза, произнесенная сразу на древнем, без перевода остальным присутствующим, заинтересовала духа чуть больше первой, которую он просто проигнорировал. Существо проурчало в ответ что-то не сильно членораздельное.

— Он говорит, что не понимает, почему его тут держат, — «перевел» урчание граф.

— Я ж пытался ему объяснить, что незачем переть все, что не прибито, а он дурачком прикидывается! Пусть рассказывает, куда брюлики спертые дел! — по договоренности первоначально гном должен был напирать на старое дело, с вопросами по которому он уже не раз обращался к графу. Сэйда, чья внешность была довольно узнаваема для аристократов, сидела в уголке, в полумраке, чуть ли не спиной и прикрыв лицо папкой с документами. Типа обычная следачка, тихая и на подхвате, если понадобится.

Арнес был более на виду, но он был не настолько примелькавшейся личностью. Если граф Туйя невиновен, то вряд ли он узнает одного из судей среднего уровня. Да даже если и узнает — в появлении судьи в участке нет ничего необычного. Допрос экзотичного свидетеля — это интересно, и важно, чтобы все прошло правильно.

Граф Туйя произнес несколько фраз на «духастом», после чего дух стыдливо прикрыл плоскую морду длинными когтистыми лапами и виновато заурчал.

— Они красиво сверкали, — пересказал переводчик оправдания обвиняемого. — Он не смог удержаться. Если хотите, он покажет вам, где сундук.

— Еще бы я не хотел! — оживился гном. — Только он же за территорией участка, так что пусть словами объясняет.

— Не вижу затруднений, — спокойно и уверенно произнес граф. — Надеваете мешок и отвозите к тому месту, которое он сейчас назовет…

— И куда же нам надо с ним подъехать? — влез в допрос Арнес, изобразив на лице подходящее ситуации скептическое недовольство.

Граф, выслушав урчание духа, назвал адрес, до которого даже краткими путями пришлось бы добираться несколько часов.

— Далекова-а-ато, — нахмурившись, тоже недовольно протянул гном. — Но дело закрыть надо, так что поедем. Вы с нами?

Граф окатил обнаглевшего следака ледяным презрением:

— Мне делать, по-вашему, больше нечего?! Я и так вам помог, выделив личное время на разговор с этим ущербным созданием.

— Вам его оплачивают, — буркнул гном. Но активнее возмущаться не стал, позволив графу гордо удалиться.

— Это он! — едва за графом захлопнулась дверь, из маленького шкафа вывалился Вилхо и почти минуту прочихивался и тряс головой: — Что вы там такое храните?!

— Пыль, — ехидно пояснил гном. — Это секретный проход в наш архив, мы им почти не пользуемся. — И тут же перешел к более важному: — Значит, это точно та сволота, что тебя выкрала?!

— Выкрал меня он, — Вилхо обвиняюще уставился на духа, и тот виновато заурчал, снова прикрыв лицо лапами и поглядывая на всех через щелки между пальцами.

— Да сдался ему ты… приказали, вот и выкрал, — в Сэйде внезапно проснулась любовь к животным, и она подошла к сидящему на стуле духу и погладила того между рогов. Странное существо задергало ногой, как делают те же собаки, например. И застучало когтистой лапой по полу, явно от удовольствия. — Бедная зверушка…

— И мешок сказал на голову натянуть, чтобы уж наверняка сдох, — гном тоже внезапно проникся сочувствием к плоской нечисти.

— И послал подальше, — поддержал тему обвинений графа Арнес. — Стопроцентно наврал!

— Значит, едем в Академию, — объявила Сэйда. — Послушаем, что нам напереводит другой знаток древнего.

Вилхо тихо вздохнул, испуганно-напряженно, уговаривая себя, что он сможет пережить всеобщее осуждение. И чем раньше он смирится, чем увереннее будет себя вести, тем ему самому будет легче! Хотя…

— Нура Сэйда, а какова, по-вашему, вероятность того, что я снова вернусь… что я… что мне вернут мой титул и достоинство?

— Достоинство ты не терял, — фыркнула женщина, перестав наглаживать духа и подойдя к своему взволнованному дриаденку. — А титул… Титул тебе вернут! Все твои титулы вернут… твари!

— У меня есть документы, подтверждающие, что ты имеешь право на титул графа Куоси. Герцогский выбить не вышло, — подмигнул мальчишке Арнес. — Так что не отвертятся! Все вернут…

— Но я хочу, чтобы эти гады получили по заслугам, а не только отдали то, что им не принадлежит, — многообещающе процедила Сэйда. — Нельзя подставлять целую семью только потому, что не желаешь возвращать наследство! И убивать собственного племянника только потому, что подвернулась возможность унаследовать его состояние, — тоже.

— Он не хотел меня убивать, — зачем-то попытался оправдать графа Вилхо. — Он хотел оставить меня в семье как приемного… как безродного… но убивать не хотел. Я сам не оставил ему выбора.

Наткнувшись на хмурые лица своих новых знакомых, юноша попытался объяснить:

— Я не говорю, что он поступил достойно! Он подло закинул меня в каменный мешок, где бы я умер, но… Те, кто подставил моих родителей, виноваты больше, вот. А граф вначале собирался поступить со мной более-менее порядочно. Просто свою выгоду поставил выше моей жизни. Вот только если бы не его дух, то, может быть, меня и в живых давно бы не было? Ведь меня собирались передать тем людям…

Тут мальчишка буквально упал на стул и прошептал:

— Не могу поверить!.. До сих пор не могу поверить! Герцоги Куоси — такой влиятельный, сильный род, и пасть так низко!..

И, опять оглядев внимательно и с сочувствием смотрящих на него магов и гнома, добавил:

— Простите! Я понимаю, что граф тоже виноват, и от воспоминаний о том, как я сначала страдал в том погребе, до сих пор внутри все сжимается, но… Едва я подумаю о том, что те, другие, скорее всего, точно бы меня убили, причем не дав возможности на перерождение, мне становится страшно до озноба! Я ведь ничего им не сделал! Мы ничего им не сделали!

— Твой отец пытался выбить тебе твое наследство, — мрачно произнес Арнес. — Он хотел сделать тебе сюрприз на окончание Академии, скорее всего, потому что действовал тайно. Однако для моего информатора нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Вот только доказать, что именно Куоси подставили твою семью, мы пока не можем. Против графа у нас есть твои свидетельства и духа, если он заговорит. Хотя примут ли показания духа за достойные внимания — еще вопрос… И твои, учитывая ваше столкновение из-за наследства…

— Да уж… ты не можешь претендовать на наследство своей семьи, пока мы не докажем, что ты и твоя семья не виновны в заговоре. И мы не можем доказать, что вашу семью подставили Куоси, потому что у нас нет доказательств. И мы не можем обвинить графа Туйю, потому что против него у нас есть только твои слова и духа. Единственное, что мы можем сделать уже сейчас, — забрать часть твоего наследства у Куоси. Маловато, но хоть что-то… И титул графа Куоси вернет тебе право учиться в Академии, а образование — это важно.

Выдав такую длинную речь, Сэйда мотнула головой в сторону двери:

— А теперь поехали в Академию, допрашивать духа. Примут его показания или нет — неясно, но лучше пусть они будут.