Глава 24. Уршур

Чем ближе была Академия, тем мрачнее становился Вилхо. На подъезде к воротам он накинул себе на голову капюшон от плаща, но уже после того, как Арнес постучал и двери распахнулись, пропуская процессию, дриад тряхнул головой, гордо выпрямился и скинул капюшон на плечи. Так и въехал во двор Академии застывшим словно деревянный истукан, с непроницаемой маской вместо достаточно живого и подвижного личика.

Сэйда очень сочувствовала парню. Даже она замечала осуждающе-презрительные взгляды и проходящих мимо студентов, и встречающихся у них на пути преподавателей. Остроухие старательно подчеркивали, что не имеют никакого отношения к изгою, по сути ни в чем не виноватому, даже если его отец и правда участвовал в заговоре.

А каково самому Вилхо, проучившемуся здесь десять или одиннадцать лет? Друзья, подруги, учителя, столько близких, которым он теперь стал безразличен… и даже более того, кто осуждает его за то, чего он не делал.

Женщине очень хотелось прикрыть мальчишку от этих колючих взглядов, но она понимала, что так, скорее всего, сделает лишь хуже. У этих аристократов все сложно, у мужчин тем более, и, если она полезет сейчас его защищать или хотя бы просто подчеркнет, что имеет на это право, бедного дриаденка станут презирать еще больше.

Огненным магам и гному в эльфийско-нимфовой альма-матер тоже были не очень рады, но старательно придерживались вежливого нейтралитета. Трое остроухих забрали лошадей и увели на конюшни. Еще один остроухий проводил гостей до нужного корпуса, а там следующий остроухий черным ходом провел их до кабинета, где уже ждали ректор Академии и старичок-профессор.

При виде Вилхо у ректора слегка дернулся глаз, но больше он ничем не выдал своего неудовольствия. Старичок же забыл вообще обо всем при виде духа, так и прогуливающегося вместе со всей компанией.

Дриаденку очень повезло, что в их общество затесался вот такой вот отвлекающий фактор. Иначе колючих взглядов было бы больше и они были бы дольше… а так очень многие даже не успевали заметить юного дриада, заинтересованно разглядывая напуганное таким вниманием странное существо.

В кабинете бедолага первым делом нашел место, куда можно спрятаться, — между шкафами, и, просочившись в щель, затих. Его присутствие выдавал только туго натянутый поводок в руках Сэйды.

Профессор, лишь небрежно кивнув всем вошедшим, бодренько подбежал к шкафам и принялся поуркивать, иногда прерываясь, чтобы возбужденно прокомментировать:

— Истинный низший дух! Не просто низшая раса какая-то, а настоящий древний! Он, может, еще наших единых прапредков помнит и мир до появления людей и магов!

Старичок пытался изъясняться не на староэльфийском, как граф Туйя, а рычанием, фырчанием и урчанием, примерно как сам дух.

Существо высунуло нос из щели и внимательно прислушивалось, потом шумно засопело и захрюкало.

— Похоже, он не слишком высоко оценивает ваш уровень владения «духастым», нур Койва, — констатировал гном. — Ржет вон так, что шкафы трясутся. Или вы ему анекдот свеженький рассказали?

— Я пытаюсь наладить контакт! — раздраженно отмахнулся от гнома профессор. — И если моя речь и не совсем понятна, то лишь потому, что до этого мне было не с кем практиковаться. Нужно время…

Гости и ректор с каменными лицами расселись, кто в кресло, кто на диван. И принялись ждать. Причем ректор занялся своими делами, не очень гостеприимно игнорируя наличие в кабинете проголодавшихся и уставших в дороге путников. И даже тонкий намек гнома о том, что время уже обеденное, был гордо проигнорирован.

Переговариваться о чем-то серьезном в такой обстановке было бы сложно, поэтому гном вытащил из-за пазухи карты и, в свою очередь игнорируя осуждающие взгляды ректора, предложил сыграть в дурачка.

Вилхо сначала отказался, по привычке стараясь вести себя как положено юноше из приличной семьи. Но потом, поглядев, как азартно, пусть и шепотом, переругивается троица, покусал губы, похмурил брови и решительно потребовал научить и его этой непонятной игре.

Правда, спустя час азарт уже приутих, но к этому времени старичок наловчился урчать не так весело и они с духом смогли наладить что-то условно похожее на беседу.

— Вы же понимаете, язык этих существ очень ограничен и напоминает язык зверей, — принялся объяснять профессор. — Но кое-что можно выяснить, если правильно формулировать вопросы, — тут в глазах старика промелькнуло гордое самодовольство. — Это создание — личный дух рода Суспресов.

Вилхо напрягся, открыл было рот, чтобы что-то спросить, и тут же умоляюще посмотрел на Сэйду. Юноша был так взволнован, что и вопрос бы задал коряво, и игнорирование или презрительно процеженный через зубы ответ перенес бы с трудом.

Поэтому вместо него всеобщий интерес озвучил Арнес:

— А почему он тогда служил другому?

Профессор, вдоволь насладившись произведенным эффектом, попытался обсудить с духом, с чего вдруг тот вместо спасения своих хозяев занялся их похищением.

Их разговор длился минут десять. Иногда старик отвлекался, чтобы перевести слушателям одну-две фразы.

Весь переведенный рассказ, прерываемый паузами, пока профессор и дух обменивались урчаще-рычащими звуками, звучал примерно так:

— Повелитель разбудил его. Призвал в темное место. Приказал заботиться о своем сыне. И поручил слушаться другого. Тот обещал повелителю помочь Уршуру заботиться. Уршур выкрал сына повелителя. Огненные маги опасны, так сказал тот, кто обещал. Уршур тоже знает это. Но огненная самка хорошая. Она меняет запах, когда общается с сыном повелителя. Уршур больше не хочет слушать того, кто обещал. Уршур думает, что тот обманул.

— В суд с такими показаниями не пойдешь, — мрачно резюмировал гном. — Засмеют и нас, и Уршура. Особенно если судьей будет огненная самка.

Вилхо, после того как заговорили на тему смены запаха у «самки», покраснел настолько, что Сэйда всерьез запереживала, как бы ее дриаденок не воспламенился. Все остальные, включая саму «огненную самку», отнеслись к сказанному с юмором.

А вот то, что доказательств нормальных как не было, так и нет, всех расстроило.

— Ну хоть понятно, что «тот, кто обещал», всех обхитрил, захапал себе духа и собирается захапать титул и графство, — недовольно разбурчался Арнес. И тут же вспомнил и попросил уже сильно уставшего от общения старичка: — А он именно к члену рода привязан или к тому, кто владеет замком?

— Он Уршур… — тут профессор нахмурился, вслушиваясь в монотонное урчание духа, и потом добавил: — Великолепный и куча других эпитетов, означающая, какой редкий экземпляр у нас тут между шкафов прячется. Я затрудняюсь с переводом почти всех из них, но смысл в том, что он служит только главе рода и не зависит от места проживания этого главы. Уршур — дух, а не домовой. Сейчас глава рода нур Вилхо, — старичок презрительно пожевал губами, но больше ничем не выдал своего отношения к бедному дриаду. — Уршур должен оберегать его, потому что так хотел прежний повелитель. Когда этот повелитель уснет долгим сном, Уршур тоже уснет. И только другой потомок рода сможет его разбудить.

— Благодарю вас, — Сэйда сжалилась над бедным стариком и над мужчинами, чьи животы урчали от голода так же активно, как Уршур. — Если вдруг нам еще раз понадобится ваша помощь, вы не откажете нам, надеюсь?

Профессор пожал плечами, но в его глазах засверкал маньячный огонек, так что женщина даже не сомневалась — в случае нужды им помогут.

Из Академии все направились в ближайшую таверну. Причин для спешки не было, а вот голод скручивал животы. Да и поговорить хотелось спокойно, а не перекрикиваясь по дороге.

Правда, большого энтузиазма их разношерстная компания не вызвала, но зато им выделили большой столик в углу, вокруг которого ненавязчиво образовалось свободное пространство.

Присутствие в их компании Уршура, даже на поводке, не вызывало ни у кого желания подсесть поближе и познакомиться.

— Ну вот… теперь можем и поговорить, — хмыкнул гном, пододвигая себе тарелку с пловом, после того как миска с супом опустела.

— Сам пожрал, дай пожрать другим, — фыркнул Арнес, еще вовсю борясь с супом. — Или вещай, раз из тебя прет.

Гном довольно ухмыльнулся, облизал ложку и махнул ею в сторону Уршура:

— Мы же про брюлики этого козла спросить забыли!