ГЛАВА 7

Как только комната перестала вращаться и Стас смог подняться на ноги он кинулся к выходу. Вслед за Карой. Дорогу преградил официант. Настырный такой малый. Ему бы не мешало двинуть в ухо, чтобы не задерживал. Да администратор шустро подгреб с охранником. Слишком Орлов стал предсказуемым. Все на лице написано.

Пришлось впопыхах расплачиваться за причиненный ущерб. Не то чтобы он собирался кинуть кафе на бабки. Вернулся бы потом. Разве он вор какой? Представитель закона как-никак.

Кожей чувствовал: каждая минута на счету. Пока со всем разобрался — потерял время. Как и следовало ожидать, Кары нигде не было. Что оставалось делать? Чертыхаться. Бессильно сжимать кулаки. Тихо ненавидеть всех, обстоятельства и себя за прохлопанный шанс.

Голова гудела. Хорошенько же он приложился затылком. Даже пресловутые звездочки перед глазами мелькали.

Сожалений из-за побитой посуды, треснувшего пополам столика или осуждений со стороны посетителей кафе Стас не испытывал. Ноющая боль во всем теле не раздражала. Единственно, что вызывало ослепительную злость: упущенная возможность отходить «Петю» в ответ. Будь у него шанс — оторвал бы руки, а заодно и ноги засранцу-любителю обнимать чужих девушек.

На улице вновь мело. Зима в этом году оказалась богатой на снег и морозы. Лютовала вовсю. Вот и сейчас щедро сыпала белыми комочками в лицо и за шиворот. Стас даже пальто не запахнул. Так и шел — душа нараспашку. Холод его не тревожил. Он без Кары привык к внутреннему онемению. Жил, как отмороженный. Дышал через раз. А как увидел, так и проснулся. Будто развиднелось вдруг посреди этой давящей темени. До весны еще достаточно времени, а надежда уже появилась. Вместе с его девочкой.

То, что в кафе была именно она Стас и секунды не сомневался. Да, изменилась. Похудела. Еще больше и даже болезненно как-то. Словно оказалась на грани. Может, оно так и было? Откуда ему, идиоту, знать, что с ней творилось после?

Глаза ее теперь стали выглядеть просто огромными и бездонными. Упрек в них Орлов хорошо разглядел. Чуть не задохнулся от этого немого упрека. И боли, что рефреном отдавалась где-то внутри, как своя собственная.

Кара отстригла волосы. А ведь он так любил зарываться в них носом и вдыхать запах солнца. Как мальчишка. Теперь даже поговорить не мог, объясниться, не то чтобы дотронуться, прижать, приласкать… Мечтатель хр*нов.

А что хотел? Знал: обидел сильно, переступил черту в погоне за надуманной местью. Кому нужна была эта чертова месть? Только душу всю порвала в клочья. Лучше бы сидел на попе ровно и не рыпался. Или не лучше?

И Кару он понимал, почему не призналась, не захотела поговорить. Понимал, что не достоин. После всего-то… Но разве можно было сдержаться? Когда внутри все натянулось, звенело от напряжения, рвалось, болело и одновременно надрывалось песней. То ли радостной, то ли тоскливой. Кто разберет? Так все перемешалось: мысли, желания, чувства, что Стас и себя почти забыл. Ее только видел. Ее и этого… Как его? Петю чтоб его.

Отчего-то просто распирало от уверенности, что нимфу Орлов узнает всегда и всюду. Его Кару. Его девочку. И вновь ни доли сомнений. Потому что правда.

Не забыть ее уже. Не обознаться.

Крепко сидит заноза. Прямо в сердце забралась. Когда только успела?

И не вырвешь же, не освободишься. Кто ж без сердца живет? Подохнешь.

Стас и подыхал вот после неудачной попытки вылечить зависимость нимфой. Правда медленно, а от того и мучительнее. Заслужил? Кто ж спорит. С Орловыми, поганая порода, только так и надо.

Но ведь не сможет молча терпеть и плыть по течению. Не в его характере. Особенно когда знает, что его Кара где-то рядом.

Стас резко остановился. Замер. Как на стекло наткнулся вдруг.

Его Кара. Его ли? Его.

И звучало так… правильно. Хорошо звучало. Тепло. Приятно. Вот бы еще нимфу вернуть, без нее ведь все не так. Орлов потер переносицу. Оглянулся по сторонам. Машину-то оставил возле торгового центра. А сам поперся на автопилоте куда глаза глядят. Теперь вот возвращаться придется. И быстро. Один плюс: голову проветрил прежде чем за руль садиться. А то руки тряслись, как у алкаша.

Стас решил не ждать до машины, вынул смартфон и набрал знакомый номер.

— Борисыч? — Переспросил, как только ответили. По недовольному, хрипловатому голосу понял — не обознался. И сразу перешел к делу. А чего тянуть? — Услуга нужна.

***

Поездка к особняку прошла как в тумане. А точнее в мыслях, мечтах и сожалениях. Когда вошли в холл Катя с Егором продолжали мило ворковать, Илларион хмурился, то и дело косясь в сторону Ады, которая откровенно его игнорировала. В последнее время это, пожалуй, стало ее любимым занятием, едва сатир появлялся поблизости.

Я не знала, в чем причина такого странного поведения парочки, но искр взаимного притяжения между ними мог не заметить только глупец.

Несколько часов в выделенной мне комнате мало помогли привести мысли в порядок. А потом пришли девчонки, и я узнала, что такое задушевные разговоры под кофе с коньяком. Захмелела быстро. Впрочем, и тяжесть с души тоже ушла быстро. Вместе со слезами и признанием, кто же такой Стас и что нас связывает.

Катя плакала взахлеб и едва не задушила меня в объятьях. Ада же все порывалась отыскать Орлова и сделать миру услугу, избавив человечество от потомства такого урода. Со слов брюнетки, в назидание всем остальным козлам. Я наотрез отказалась от подобной услуги. Жалко было. Отчего-то не человечество, а именно Стаса.

— Мое предложение не ограничено сроком действия, ик! — Ада покачала пальчиком у меня перед носом. — Еще попросишь, вот увидишь. С ними по-другому нельзя. Я уже пробовала.

Разошлись мы часа в три ночи. После очередного писка-претензии домового Кузьмы, он единственный из представителей мужского рода был допущен на девичьи посиделки. И судя по кислому выражению лица Кати, она не раз пожалела о своем разрешении домовому остаться. Тот сначала учтиво приносил нам все необходимое, а потом после полуночи превратился… Не в тыкву, нет. В нытика и зануду. Едва не каждые десять минут надрывался, что госпоже пора баиньки. Даже если она и взрослая девочка, то хотя бы из-за жалости к хозяину, он ведь тоже не спит, дожидается.

— Твоя взяла, нудотик! Идем спать. Где там твои баиньки? Показывай!

Едва Катя нетрезвой походкой дошла до двери, распахнула ее, как свалилась прямо в руки Егору, удачно поджидавшему девушку за порогом.

— Ч-что ты здесь забыл?

— Любимую свою, — улыбнулся мужчина. — К тому же пьяненькую. Как я могу пропустить это редкое зрелище?

Катя тут же ткнула его в грудь и выдала общепринятый лозунг этого вечера:

— Все мужики — козлы!

— Да, дорогая.

— Вы беспринципные, жестокие, сексуально озабоченные идиоты.

— Как скажешь, милая.

Егор крепко прижимал к себе блондинку и продолжал улыбаться, глядя на ее попытки выглядеть грозной. Казалось, мужчину подобный пьяный дебош только забавлял.

— И вы нас… А почему это ты со мной во всем соглашаешься? — подозрительно прищурилась Катя, а потом выпятила нижнюю губу, словно вот-вот собиралась расплакаться. — Ты меня не любишь!

— Очень люблю.

— Ага, ты даже Элле запретил с нами встретиться! Сатрап и деспот!

— Да, Мавочка, — он тяжко вздохнул, — я твой сатрап и деспот. А Элла пусть лучше приходит в особняк, иначе вы полгорода разнесете с ее неиссякаемым энтузиазмом поиска приключений на мягкое место. Проблемы находит она, а решаю — я.

— Тиран, — выдала Катя, продолжая тыкать мужчину в грудь. Оттянув воротничок рубашки, она попыталась пролезть ладошкой под ткань. — Мой тиран…

— Твой.

Кое-как блондинке удалось расстегнуть три верхние пуговицы и теперь она, счастливо улыбаясь, гладила Егора.

— Мой любимый тиран…

— Да, девочка.

— И мантикора тоже моя? — вдруг встрепенулась Катя.

— Конечно, любимая. Мы тебе достались в комплекте два в одном.

Блондинка хитро усмехнулась, ущипнув его за сосок. Егор громко сглотнул.

— Тогда я могу попросить сделать мне ави-десмос в любом месте? В каком захочу? — мужчина кивнул. Катя потянулась и шепнула ему что-то на ушко. — Сделаешь?

Егор расплылся в предвкушающей улыбке.

— Вот прямо сейчас пойдем и попробуем. Хочешь?

— Хочу, — едва не промурлыкала блондинка.

Ада, до этого наблюдавшая за парочкой прислонившись к дверному косяку, громко фыркнула:

— И так каждый день. Романтично до противного прямо.

— Не завидуй, — ухмыльнулся Егор.

— Слабачка, — проходя мимо Кати девушка легонько пихнула ее в плечо. — Даже напиться толково не умеешь.

Егор только покачал головой, а Катя даже не обратила внимания, слишком была поглощена разглядыванием тела своего мужчины.

— Можно подумать, ты большой мастер в этом деле, — подал голос сатир. Илларион стоял в тени и до этого момента я его даже не заметила.

Ада скривила губы и зло притопнула ногой:

— Я вообще не пьянею! Почти.

— Вижу.

— Ой, да что ты видишь?! Дальше своего носа слеп, как крот!

Девушка яростно взмахнула руками, потеряла равновесие и стала заваливаться влево. Илларион кинулся к ней.

— Сама! — прошипела она. Опираясь на стенку, потихоньку двинулась в сторону лестницы.

— Тоже мне мисс самостоятельность! — беззлобно буркнул сатир. — Только ступени задом пересчитаешь. Давай помогу.

— Сама!

Илларион тяжело вздохнул, поднял ладони в жесте капитуляции, но не ушел. Принялся страховать девушку, хотя спорить больше не пытался. По крайней мере, при мне.

Как только все разошлись, я быстро приняла душ, переоделась ко сну и легла в постель. А дальше, словно проваливалась в черную яму.

Сквозь густую темень было сложно хоть что-то разглядеть. Она плотным кольцом напирала со всех сторон: не спрятаться, не скрыться. Ориентиром послужил тоненький девичий голос. Поначалу я не смогла разобрать слов, просто двинулась на звук. А потом стала свидетельницей безобразной сцены.

— Как ты так можешь? — рыдала красивая и по виду очень юная девушка. — Ты же говорил, что любишь меня!

Мужчина, стоящий напротив нее, поморщился:

— Ты всегда веришь словам? Наивная какая. Я разве что-то тебе обещал?

— Н-но…

— Думала, раздвинула ноги, и я сразу в ЗАГС тебя потащу? Или, может, буду верным до гроба?

Девушка пошатнулась, неловко облокотилась об него, чтобы удержаться на ногах. Мужчина сразу же брезгливо поморщился от прикосновения, отошел и повернулся спиной.

— Не уходи, Леша! Я — беременна.

Мужчина застыл камнем. Несколько секунд тишину разбивали только всхлипывания девушки и шумное дыхание обоих.

— Даже если это и так, то я к этому никакого отношения не имею, — наконец ответил он.

Девушка побледнела и затряслась, словно от лихорадки.

— Не говори так.

— Это не мой ребенок.

— А чей? Ты был у меня первым!

Мужчина криво усмехнулся:

— Это не показатель. Откуда я знаю с кем ты путалась после?

Даже мне перехватило дыхание от жестокости этих слов. Не обращая внимания на рыдания девушки, незнакомец ушел. Ни разу не обернулся.

— Леша… — затихший вскоре стон стал началом боли, что острым залпом ударила мне в грудь.

Несправедливость. Обида. Предательство. Я задыхалась от этих эмоций. Зов отчаянья этой девушки был слишком мощным, на грани того, что я могла сейчас вытерпеть.

Так и проснулась, сев в кровати от беззвучного крика. За окном уже алел рассвет.

Ко мне вернулся дар.

Что такое дар находить и чувствовать зов несправедливости без силы возмездия? Проклятие.

***

Чуть меньше суток понадобилось Борисычу, известному в узких кругах специалисту по разного рода делам или попросту «решале», чтобы выполнить просьбу Орлова-младшего. Тот, в который раз порадовался удачному выбору профессии, нужные связи в наше время — решали все.

Стас получил адрес, а также информацию о людях, в доме которых находилась Кара. Теперь вот он выжимал педаль газа до упора. Нетерпение перекрывало нормальное дыхание, заставляло спешить. Нельзя было позволить нимфе еще раз проскользнуть мимо его носа. Слишком сильно хотелось, наконец, настигнуть беглянку. Удержать ее возле себя, объясниться и больше не отпускать даже на шаг.

***

Нимфы — многочисленная раса с различными умениями и магией, внешностью, характером. Единственная общая черта — все они дети природы. Будь то нимфа леса, любви или справедливости ниточка магической связи с природой неразрывна.

В резиденции Адрастеи любимым моим занятием, в свободные от послушаний и заданий часы, было прогулки по саду. Попав в человеческий мир, от привычки не избавилась. Тем более что сад призрачного ордена оказался не менее прекрасным, чем божественный.

Жаль только время года подкачало и волшебные кусты, деревья из миров существ так же, как и человеческие были укрыты снежным одеялом. Но это обстоятельство не мешало мне искать убежище от шумной компании в молчаливом саду среди заснувших растений. Девчонки чутко улавливали мое состояние и с ненужными расспросами не приставали. Покидать особняк никто не запрещал и, пользуясь моментом, я гуляла по большой территории призрачного ордена. На свежем воздухе и думалось легче.

После резкого пробуждения заснуть больше не удалось. Все думала о той несчастной девушке и бездне ее боли, что до сих пор ныла в груди. В моей магии тесно переплелись между собой два направления: дар чувствовать зов справедливости и сила возмездия, с помощью которой приговоры приводились в действие. Сослав меня в человеческий мир, богиня предупреждала о лишении магических сил, но ничего не сказала о том, что дар останется.

Я не сдержала кривую усмешку. Адрастея подготовила мне воистину изощренную пытку: слышать зов нуждающихся в помощи справедливости, ощущать их боль и не иметь сил, чтобы отыскать, вмешаться и прекратить агонию. Жить, доподлинно осознавая всю глубину своей беспомощности без благословения Адрастеи. Если таково наказание истинной справедливости, то эта справедливость мне чужда, как и человеческий мир.

Сложно и больно видеть рушащиеся иллюзии. По-другому все истины, идеалы, которым я столько лет служила, и не назвать никак. Но желания свернуться калачиком и быть погребенной под обвалом разрушения у меня даже на краткий миг не возникало.

Именно в человеческом мире среди обитателей особняка призрачного ордена я поняла, что жутко хочу жить. И неважно как сложно придется и сколько еще раз буду тайком плакать в подушку, не справляясь с новыми эмоциями. Главное, я готова двигаться вперед, познавать мир, приспосабливаться к его правилам и, возможно, даже устанавливать свои.

В какой-то момент размышлений тяжесть после ночи прошла, сменившись решимостью. Я найду эту девочку из видения и если даже не смогу помочь, то обязательно попробую. Не обольщалась: вести поиски в незнакомом мире без привычной магии легко не будет. Но никто не запрещал мне обратиться за помощью. Впервые за много лет я знала, что меня не осудят, не упрекнут в слабости, а наоборот, поддержат в любом начинании. Обретение настоящих друзей — лучшая сторона моего наказания.

Сама не заметила, как прошла сад, вернулась на главную дорогу, ведущую к особняку, и двинулась вдоль забора к воротам. Морозный ветер не кинул в лицо снежинками, а, словно посланник, принес на хвосте необычное ощущение, что за мной наблюдают. Я вскинулась, посмотрела по сторонам и по ту сторону забора увидела его. Станислава Орлова.

Нашел.

Ноги сами понесли меня ближе. Я даже задуматься не успела. Лишь на полпути к Стасу включился разум.

«Назад! Бежать!», — вопило здравомыслие.

А сердце… Сердцу не прикажешь. Оно захлебывалось радостью и гнало меня вперед. К тому, которому с недавних пор всецело принадлежало.

***

Его решимости можно было позавидовать. Куда вот только она делась, стоило припарковаться и подойти ближе к воротам? Орлов сразу приметил видеокамеры, знал, что просто так на территорию охотника за древностями он не попадет, но и сдаваться не собирался. Нахрапом переть — не вариант, позвонить и попросить Кару выйти к нему тоже. Вряд ли девушка согласится поговорить, если не захотела сделать этого в кафе.

Пока соображал, как лучше поступить, прогуливался вдоль забора. А потом вдруг заметил ее, идущую прямо навстречу. Увидела на записи камер видеонаблюдения и вышла? Почувствовала? Разницы, в общем-то, никакой не было. Главное, Кара шла к нему, и Стас едва сдерживался, чтобы не кинуться навстречу. Проклятый забор ломал все планы. Стоял стеной между ними, словно подчеркивая барьер, что разделял их по его же, Стаса, вине.

Шла Кара легко, плавно, словно перетекала по воздуху. Она походила на снежную феечку, если такие бывали. Орлов не мог отвести глаз от этого чудного видения. А вдруг и правда просто кажется? От волнения у него пересохло во рту.

Стас в нетерпении сжимал кулаки, а за его спиной росли крылья надежды. Нет, все же он превратился в проклятого романтика!

***

Инстинкты меня предали. Желание оказаться к Стасу ближе затмило память боли, обид, разочарования. Я не узнавала саму себя. И его не узнавала. От самоуверенности Орлова не осталось и следа. Теперь на меня смотрел не герой-любовник, которому наплевать на всех остальных, а мужчина, знающий цену и себе, и окружающим. Пусть он и выглядел на порядок хуже прежнего Станислава Орлова из-за усталости и какой-то обреченности во взгляде, но это только еще больше подкупало меня, сильнее тянуло, искушало узнать его нового. И сравнить.

Так мы с Орловым и шли вдоль забора, не разрывая зрительный контакт. Ни слова друг другу пока не сказали, а казалось, уже до хрипоты в голосе обговорили все случившееся. Притяжение между нами было красноречивее сотни слов.

Добравшись до ворот, я не медлила, а смело вышла за территорию ордена. Подсознательно знала, что большего вреда, чем Орлов мне уже причинил, он не способен сотворить.

— Кара… — выдохнул Стас и шагнул ближе, точно не мог вытерпеть расстояние в несколько шагов, что нас разделяло.

Вместо приветствия я поинтересовалась:

— Как ты меня нашел?

— Современные технологии творят чудеса. — Он легкомысленно пожал плечами, но заметив, что должного эффекта ответ не произвел, добавил: — Камеры слежения возле торгового центра, засекли машину, в которой ты уехала. Мой знакомый пробил номера. Отыскать адрес, было делом техники и времени.

— Зачем?

— Что зачем? — растерялся он.

— Зачем ты искал меня?

Притворяться, что Стас обознался, больше не имело смысла. А вот удерживать на лице маску безразличия и добавлять в голос холодности стоило мне больших усилий. Глупое сердце!

— Нам нужно поговорить.

— Зачем?

— Я хочу все объяснить тебе.

— Зачем? — Ада поаплодировала бы моей выдержке! Рядом со Стасом каждую минуту мне приходилось бороться с желаниями уступить, согласиться на любое его предложение, стать ближе лишь бы вспомнить каково это — чувствовать его крепкие объятья.

— Потому что ты нужна мне.

— Зачем?

Прежний Стас уже разозлился бы. Этот лишь нахмурился и терпеливо подбирал слова.

— Я не могу без тебя, — не лгал. Я чувствовала искренность. — Прости меня.

Два слова и я готова была сломя голову кинуться Орлову на шею. Слабачка!

Почему так сложно вспомнить боль, которую он мне причинил? Все произошедшее виделось словно через туманную дымку. Да, Стас стал причиной моей сломанной жизни. Но с другой стороны, если так не случилось бы, то я никогда и не узнала бы цену той справедливости, которой верой и правдой служила. Фальшивой истинной справедливости. И никогда не обрела бы настоящих друзей, даже не узнала бы, каково это: уверенность в безусловной поддержке.

— За что?

— За все, — понурил голову он. — Если сможешь, дай мне шанс объясниться.

Затягивать тяжелую паузу не стала, видела — Стас балансирует на грани. Отчего-то совсем не хотелось испытывать его терпение. И я ответила, совершенно не покривив душой:

— Хорошо.

— Хорошо? — Орлов неожиданно проявил подозрительность. Нахмурился. Не поверил.

— Да.

И как гора с плеч упала. Никогда ранее я особо не знала, что такое обида, разочарование, предательство и, честно говоря, быть в их плену мне совсем не понравилось. Вернуть себе свободу оказалось гораздо слаще, чем держаться за прошлое.

Стас просветлел лицом. Посмотрел на меня с нежностью.

— Спасибо.

Я не сдержала ответной улыбки.

О Всеблагая, как же мне его не хватало! И пусть боль от вероломного предательства этого мужчины не так давно резала, словно сотня кинжалов, но я не переставала мечтать заново окунуться в теплоту его ласк.

— Не против, если поговорим в моей машине?

Я пожала плечами. Стас взял меня за руку и потянул в сторону иномарки, что припарковал недалеко от ворот. Неловкость между нами интриговала, подстрекала мое любопытство.

Когда до машины оставалось всего около двух метров, Орлов вдруг подхватил меня на руки, крепко к себе прижав. Я даже возмутиться не успела, как оказалась на заднем сидении автомобиля, куда мужчина меня не очень аккуратно запихнул. Сам же Стас захлопнув дверцу, встал возле авто, скрестив руки на груди и недобро поглядывая в сторону ворот.

К нам спешили Петр, Илларион и Ада. Выражения лиц всех трех было не менее воинственным, чем у Орлова.

— Кара! — Ада сумела обогнать мужчин на полкорпуса, чем заслужила шиканье: «Не лезь, женщина!» от Иллариона, которое благополучно проигнорировала.

Со скалкой в руках девушка выглядела воинственно. А вспомнив, какими именно вечером брюнетка сыпала обещаниями, я поспешила выскочить наружу с противоположной от Стаса стороны.

— Все в порядке. Я его знаю, и сама была не против сесть в машину.

Петр нахмурился.

— А это не тот хлыщ, который прицепился к тебе в кафе?

— Петя? — ехидным голосом спросил Стас и ухмыльнулся. — Ты ли это, мальчик?

Берсеркер неуловимым движением подался вперед. Я тут же предупредительно выставила руку:

— Не надо!

Одной драки уже за глаза хватило. Как бы Орлов не ярился, но ему тягаться с существами не по силам.

Из всей троицы защитников Петр выглядел наиболее здравомыслящим. Поэтому сосредоточила я свое внимание именно на нем. По крайней мере, без особых причин берсеркер махать кулаками не лез. В кафе Орлов сам напросился.

— Это Стас. Я его знаю и…

— Стас? — взвизгнула Ада. — Тот самый?

Кофе с коньяком тот еще эликсир правды! Вот зря я упоминала его имя. Этот хищный блеск глаз подруги и оскал вместо улыбки вряд ли предвещал что-либо хорошее.

— Какой еще Стас? — сильнее нахмурился сатир.

— Не твое дело! — гаркнула девушка и решительно направилась к нам. Удивительно, но Илларион задерживать ее не стал.

Я посмотрела на Орлова, надеясь, что хотя бы он внемлет немой просьбе, которую вложила во взгляд.

— Может, поговорим в другом месте?

— Если тебе так хочется…

— Ни в коем случае! — уперла кулачки в бока Ада. — Он тебя опять одурачит, а нам потом сопли подтирать, да?

Стас поморщился.

— Послушайте, девушка…

— Нет, это ты меня послушай, не уважаемый!

— Хватит! — все замерли. Еще бы! Сама не ожидала, что смогу так рявкнуть. Не бывшая нимфа, а точь-в-точь химера! — Я сама в состоянии решить, с кем мне общаться, а с кем нет. Извольте уважать мое мнение, раз называетесь друзьями.

— Карок, — Ада скорчила виноватую гримаску, — но я же как лучше…

— Знаю. Но не позволю вмешиваться в мою личную жизнь. Пусть ошибусь, но это будут мои и только мои ошибки. Понимаешь?

Подруга прискорбно выдохнула:

— Понимаю. Прости.

Петр сложил руки на груди и окинул нас ленивым прищуром. Ушло напряжение из его позы, точно берсеркер учуял, что опасности не предвидится. Или просто поверил в правдивость моих слов.

— Хоть мобилку возьми, — Ада протянула мне смартфон. — Предупреди, если решишь задержаться. А то ведь волноваться будем.

— Хорошо.

Стас уже заботливо открыл мне переднюю дверцу и помог сесть на сиденье рядом с водительским.

Ада подошла к Орлову вплотную и ткнула скалкой в грудь.

— Если еще раз ее обидишь, — прошипела она, — я оторву тебе бубенчики, зажарю их с чесноком на оливковом масле и заставлю сожрать. Понял?

Илларион тяжело сглотнул. Видать, проникся угрозой.

— Понял, — Стас лишь серьезно кивнул. — Не обижу.

— На слово верить не стану, сама прослежу, — угрюмо пообещала подруга.

Пока мужчина садился в автомобиль, она провожала его злобным взглядом, а стоило завести мотор, как крикнула: «Помни о бубенчиках, Стасик! Не рискуй». С таким напутствием мы и отъехали от особняка.

— Хорошая у тебя подруга, — заключил мужчина.

— Да-а…

— Ты заслуживаешь только хорошего отношения, Кара.

На это я не нашла, что сказать, лишь приложила ладони к вспыхнувшим румянцем щекам.

Из динамиков звучала тихая, приятная джазовая композиция. Пока ехали, Орлов удивил меня разговорчивостью. Обычно во время наших ночных встреч больше говорила я, делилась бытом нимф, своими мечтами и остальными глупостями из жизни. Он же почти всегда молчал, хотя стоило мне смутиться, как просил рассказать что-то еще, мотивируя, что ему интересно слушать. А сейчас мы словно поменялись местами. Стас открывался мне совсем с другой стороны. И благодаря его откровенности, стал выглядеть в моих глазах человечнее, ранимей и совсем избавился от бесчувственности, в которой я его изначально подозревала.

Слушать мужчину было приятно. Одновременно и тепло, и даже больно в особенно острых моментах, когда осознавала, как же несправедливо с ним обошлись Мойры, сколько горя заставили испытать. Теперь понимала: тот маленький мальчик не мог вырасти другим. Позволить себе слабость. Иначе просто не выжил бы. Порой, человеческий мир поражает жестокостью, больше свойственной существам, чем людям.

Когда мужчина закончил говорить, он немного помолчал, будто собираясь с мыслями, а потом поинтересовался, что было со мной после той ночи. Совместной с ним ночи.

И… я не стала ничего скрывать. Откровенность взамен откровенности — все честно. Было непривычно довериться мужчине, что смог подарить тебе наслаждение и одновременно сделал страшно уязвимой.

В кафе, куда Стас меня привез, мы вошли уже без груза недомолвок из прошлого. Будто бы познакомились заново.

Притяжение между нами было сильным, а вот перемирие — хрупким, почти невесомым. Отчего еще более ценным.

Время пролетело, как один миг. Не успели мы очнуться, и вечер сменился непроглядной ночью. Я позволила себе насладиться ощущением уюта, что испытывала рядом с этим мужчиной еще в первом сне. Разговоры не казались обременительными, близость ограничилась целомудренным прикосновением к руке и поцелуем в макушку на прощанье.

— Ты еще встретишься со мной? — спросил Стас у ворот. Он вновь выглядел взволнованно, будто не веря, что происходящее наяву, а не во сне.

— Да.

— Я заеду за тобой завтра утром. Украду на целый день, ты же позволишь?

— Человеческое свидание?

— Человеческое свидание, — уверенно кивнул, улыбаясь.

— Буду ждать, — заверила я. Немного помолчав, все же добавила: — С нетерпением.

— И я, Кара. И я.

В особняк я вернулась окрыленной. А загадочной улыбкой, от которой никак не могла избавиться, только разжигала любопытство подруг. Подробностей вечера и тем более разговора со Стасом я их лишила. Слишком еще робким было мое счастье. Не спугнуть бы.

Несколько недель прошли в непривычном спокойствии. Орлов не уставал меня удивлять. Ухаживал он красиво. Говорил, что так наверстывал упущенное время и пытался затмить собственную ослиную тупость, что проявил прежде. Получалось. То ли человеческие свидание всегда такие разнообразные, то ли мой мужчина выделялся бурной фантазией.

Стас не только в любую свободную от работы минуту старался сделать мне приятно, но и всерьез занялся культурной программой. Я в шутку называла это очеловечиванием.

Мы часто ходили на фильмы разного жанра, Орлов хотел, чтобы я поняла, что именно мне больше всего нравится. К общему удивлению, душа лежала к… детским мультикам. И Стас спокойно пересматривал вместе со мной красочные видео, то в большом 3D-зале, то по ноутбуку у себя дома.

Еще я пристрастилась к пьесам и опереттам. Привыкнув к разнообразию эмоций и приняв их, как часть себя, больше не боялась плакать и порой смеяться под пронзительное пение артистов.

Каждый раз, идя к поджидающему у ворот Стасу, я не знала, что он вновь для нас придумал. Где только не побывала за это короткое время! Дельфинарий, ботанический сад, зоопарк, цирк, тир, каток, галереи искусств, различные музеи, развлекательные центры, рестораны, кафе и пабы. Энтузиазм мужчины не иссякал, точно он собирался открыть для меня весь человеческий мир, лишь пока ограничившись одним городом.

С друзьями я его познакомила. Мужчины общались вежливо, но сдержанно. Катя приняла Стаса без проблем и проявляя привычное гостеприимство, неизменно терпела уколы ревности Егора. Ада же все еще холодно, настороженно и оценивающе следила за каждым шагом Орлова. Словно поджидала момент, когда он оступится, сделает глупость, чтобы воплотить свою недавнюю угрозу в реальность. С каждый прошедшим днем подруга становилась все загадочнее и отстраненней. А на все мои вопросы одинаково отвечала, что все в порядке. Просто показалось.

Конечно, я на такую уловку не купилась, но настаивать и лезть в душу не стала. По себе знаю, пока не готов к откровенности — слова, как клещами приходится вытягивать.

Стас догадывался, что все мои друзья — не люди. Но тайну происхождения существ было запрещено разглашать, если глава призрачного ордена не решит иначе. Поэтому я молчала, а Орлов не настаивал, проявляя гигантское понимание в этом вопросе.

Зашедший в тупик поиск девушки из видения — единственное обстоятельство, что изо дня в день омрачало мою жизнь. Петр обещал помочь отыскать незнакомку, но в большом городе, без каких-либо данных или фотографии — сделать это оказалось на грани возможного. Даже для лучшей Ищейки ордена.

Зов несправедливости притупился. Болезненные видения больше не повторялись, но потребность последовать дару осталась.

Я не теряла надежды помочь девушке и уповала на милость Мойр. Больше обратиться за высшей благодатью мне было не к кому.

***

Стас поднимался в лифте. Зима не переставала лютовать, заставляя людей кутаться в шубы, дубленки, доставать унты, валенки и даже давно позабытые меховые варежки.

Сейчас Орлова больше чем одежда грели билеты в обсерваторию, что лежали в кармане дубленки. Он давно пытался раздобыть туда пропуск, (кто бы мог подумать, что это такое популярное место в городе?) и сегодня, наконец, удалось. Вдвойне повезло, что в десять вечера станет заметно рождение какой-то новой звезды. Такое, говорят, редкость. Он совсем не разбирался в этих астрономических сложностях, но надеялся, что Каре зрелище понравится. Именно на это и рассчитывал, когда покупал билеты.

Мужчина всегда с удовольствием наблюдал, каким восторгом загораются глаза его нимфы. Поэтому не мог заставить себя прекратить делать ей сюрпризы.

Странно это — заново открывать себя и того, кто рядом. А еще хмелеть от счастья, когда твоей девушке хорошо. И учиться ее радовать не оргазмами, а простыми вещами, характерными для обычной жизни.

В последнее время Стас мог назвать себя мастером по воздержанию. Дальше поцелуев и объятий у них с Карой не заходило. Видел, его нимфа опасается повторения прошлого. Боли. То ли физической, вряд ли ее первый раз оставил приятные воспоминания, то ли душевной.

От обеих Орлов собирался Кару оградить. Поэтому не спешил, не давил, не настаивал. Продвигался в отношениях медленно, завоевывая доверие, которое, возможно, никогда полностью так и не заслужит. И продолжал надеяться, что когда-нибудь станет достойным ее любви.

Но кто бы знал, каким трудом Стасу давалось это терпение! От близости Кары — сносило крышу. Он так часто не бегал в душ, снять напряжение, даже в пубертатный период! И дело ведь совсем не в длительном воздержании, невозможности заняться сексом с любой другой женщиной. Просто Кара — слишком большое искушение. Отзывчивая, чувственная девочка, которая даже не подозревает, какой силой обладает. Возможно, когда-нибудь он и сможет открыть перед ней новый мир чувственного удовольствия, а пока остается довольствоваться иным видом близости. Душевной.

Приемная встретила Орлова непривычной тишиной. Исполнительной, аккуратной, пунктуальной Ксении не оказалось на рабочем месте. Неожиданно и более чем странно. Помощница никогда не позволяла себя даже пяти минут опоздания, не то что прогул, а тут посреди рабочего дня…

Он все еще стоял в нерешительности: позвонить на мобильный девушке или нет, как что-то громко разбилось. Шум послышался совсем рядом. А точнее, прямиком из его личного кабинета. Кому там что понадобилось? Происки конкурентов?

Стас рывком распахнул дверь и застал презанятную картину: пьяного Алексея возле стола. Ковер был усеян осколками от графина, где Орлов привык хранить дорогое пойло.

— О, друг! — растянул губы в шальной улыбке мужчина.

Его взгляд был затуманенным и несфокусированным, но на ногах Алексей стоял твердо. Что оказалось удивительным: на совместных вечеринках друг часто отрубался после третьей рюмки горючего.

Стас аккуратно прикрыл за собой дверь. Ни к чему лишним ушам слышать, что заместитель главного наклюкался прямо на работе. Имидж, как говорится, наше все. В любых ситуациях.

— Выпьешь со мной?

Орлов покачал головой.

— Почему? — нахмурился друг.

Напоминать, что рабочий день в разгаре, а за стенкой с полсотни сотрудников не стал. Причина отказа была не в этом. Вряд ли Каре понравился бы запах алкоголя, когда они встретятся вечером. Но для Алексея он нашел другой довод.

— Работы еще много. Хочу на трезвую голову все успеть. Ты же знаешь, клиенты ждать не любят.

— Раньше тебя это не останавливало, — ехидно заметил, плеснул себе в стакан из почти полной бутылки коньяка и пожал плечами. — Ну да ладно.

Стас нахмурился, неужели уже весь его офисный бар успел разорить?

— До вечера еще далековато чтобы расслабляться.

— А, может, у меня повод серьезный?

Этот ответ заставил его усмехнуться:

— Какой?

Друг обвел шальным взглядом комнату.

— Я скоро стану папочкой… — как-то потеряно протянул он. То ли после количества выпитого уже язык заплетался, то ли смысла собственных слов он так еще и не осознал.

Как-то разом в кабинете поубавилось воздуха. И места стало меньше. Потемнело даже. А за окном на город сыпал снег. Кружился в хаотичном, диком танце под стать мыслям Орлова-младшего.

— Не понял…

— Не поверишь, я тоже вот не понял. Какого, спрашивается, хр*на?

Стас деликатно откашлялся в кулак. Он искренне ненавидел моменты, когда посреди горла вдруг ставал ком: вроде и сказать что-то стоит — слово наружу так и рвется, а не можешь.

— И что дальше?

— А что дальше? — таким же хриплым шепотом вторил ему друг.

— Ты… будешь помогать… с ребенком?

Вопрос сорвался с языка, как само-собой разумеющееся. Что еще спрашивают в таких случаях? А вот паузы между словами отчего-то получились неловкими. Словно и не паузы, а упреки. Не озвученные, но всем прекрасно понятные.

Друг поставил стакан на стол. Резко, громко, безапелляционно, как ставят точку в разговоре.

— Никакого ребенка не будет: денег девке я дал, пусть разбирается с проблемой.

— Леха… — Стас сделал шаг назад и отчего-то даже растерялся.

— Ребенок не от меня.

Ну и что на такое скажешь?

— Уверен?

Алексей залпом осушил очередной стакан. Некрасиво крякнул, шипяще втянул воздух сквозь зубы.

— Ты спал с ней без защиты? — поскреб подбородок Стас.

Друг выпрямил спину. Весь подсобрался, напружинился, как бывает за секунду перед дракой, да так и застыл в напряжении. Молчание не затянулось надолго. Алексей вскинулся в защите:

— Она была целкой! Я знал, что ничего не подцеплю. — Он нервно взлохматил волосы и всплеснул руками: — Да, я — придурок! Хотелось разок попробовать и сравнить ощущения. Вот и…

— Попробовал.

Стас себе такой оплошности никогда не позволял. Даже на пьяную голову он тщательно заботился о защите. Сказывался подсознательный страх настругать случайных детишек и отказаться от них, умыв руки, как отец.

Дети должны рождаться от любимой женщины, а ему долгое время все женщины были на одно лицо и для единой цели — просто расслабиться.

Неожиданно перед глазами привиделась Кара. С отросшими волосами до пояса, нежной улыбкой и округлым, тугим животиком. Озарило: она будет красивой мамочкой. Необыкновенной.

Сначала ладони Стаса свело зудом, так сильно захотелось прикоснуться к ее животу, почувствовать эту живую тяжесть. Крохотное и такое необходимое чудо. А потом, стоило странной картинке исчезнуть, дыхание перехватило. От шока и понимания: он хочет сделать видение реальностью.

— Значит, ребенок твой, — все еще, как громом пораженный от собственного открытия, пробормотал он.

Алексей услышав, сжал кулаки.

— Не будет никакого ребенка, — и голос такой злой, на грани ярости. А в глаза отказывается смотреть, точно скрывает что или стыдится. — Я на это не подписывался.

— Уверен, что поступаешь правильно? Я не помню, чтобы ты когда-нибудь сбегал от ответственности.

— Учить меня собрался? Ты?! — Алексей громко и глумливо расхохотался. — Да ты ведь даже не знаешь, что это за слово такое: «ответственность».

Стас сощурил глаза.

— Пусть так. — Замечание было справедливым. Он по праву заработал себе такую репутацию. — Но от своего ребенка я бы не отказался.

— Заливай больше, — зло прошипел Алексей. — Ты привык девок менять чаще, чем труселя. Ответственность, постоянство, ребенок? Не смеши меня!

За громкой претензией Стасу удалось вычленить основное:

— Не нагулялся?

Мужчина отвернулся к окну.

Для ответа требовалось время. Орлов молчал, ждал до той поры, пока внутренне не окрепла уверенность: взамен ничего не услышит. Разговор сейчас казался бессмысленным сотрясением воздуха. Все равно каждый останется при своем. А такие споры часто перетекают в драку.

Драться с Алексеем Стасу совсем не хотелось, как и оставаться в одной комнате. Почему-то желчь подступала к горлу.

— Смотри не пожалей.

Орлов вышел и сделал то, что всегда получалось у него безупречно: бесшумно закрыл за собой дверь.

***

Я знала, где при необходимости можно отыскать Петра. Как-то, ненавязчиво предложив провести экскурсию особняком, мужчина сам показал мне свое любимое место. Помню, тогда необременительный разговор с ним помог мне отдохнуть от тоски и глупостей, атаковавших голову.

Если берсеркер не был занят делами ордена, то дневал и ночевал в комнатке под чердаком. Мансарда оказалась уютной, особенно привлекал взгляд старинный камин в полстены. Зрелище живого огня холодными, ветряными вечерами наверняка отлично помогало расслабиться. Хотя вряд ли в компании множества компьютеров, с какими-то навороченными системами слежения и выхода в сеть, Петр имел время на спокойные минуты у камина.

Я вежливо постучала в дубовую дверь, едва задевая поверхность костяшками пальцев — слух у берсеркеров лучше некуда, и, дождавшись разрешения, вошла в комнату.

— Есть какие-то новости по той девушке? — с порога перешла к сути визита.

С самого утра поднялась тревога, зов обострился. Было не по себе. Расслабилась, привыкнув к спокойной жизни. Вот и на тебе. Получай.

— Прости, — покачал головой мужчина. — Мне значительно упростит поиск фото твоей беременной незнакомки.

Откуда ж мне его было взять? Я и рисовать не умела. Без надобности же.

Поэтому развела руками:

— Чего нет, того нет.

— Значит, пока так.

Он надолго замолчал и вновь хмуро уставился в экраны мониторов. Я бесшумно подошла, остановившись за его спиной, полюбопытствовала на чем так сосредоточен берсеркер. Люди, люди, люди, машины, многоэтажные здания и вновь люди.

Вроде ничего необычного, а напряжение, исходящее от берсеркера, казалось, можно было нарезать ножом на мелкие ломтики.

— Что-то случилось? — обеспокоено спросила я.

— В городе неспокойно.

— В каком смысле?

— Случаи криминала зачастили, — с готовностью спокойно пустился в объяснения. Вряд ли Петру не было с кем поделиться этой информацией или размышлениями. Но, отдать ему должное, берсеркер с самого первого дня знакомства относился ко мне, как к равной. По духу. По силе. Даже если последнее было совсем не так. — Убийства, грабежи, изнасилования, вооруженные нападения, мелкое хулиганство.

Поначалу я не сразу догадалась, что в этом такого странного, заставившего мужчину так внимательно вглядываться в человеческие жизни. А потом осенило:

— Ты думаешь, здесь не обошлось без магии?

— Скорее без Хаоса.

Мороз скользнул по спине.

— Егор знает?

Петр кивнул.

Мне полегчало. Не то чтобы слишком, но достаточно. Решениям Егора я доверяла. А раз он в курсе событий, значит, обязательно придумает что-то дельное.

— Наибольшая активность наблюдается как раз в центре города. И знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Сам центр ничего необычного собой не представляет, но вот под землей есть сеть заброшенных катакомб. Мы уже как-то посылали туда команду с осмотром, но пусто: подвалы с крысами, как подвалы.

Берсеркер задумчиво покрутил в пальцах маркер.

— Ваша вылазка была до этой, как ты говоришь, «странной активности» или после?

— До. Причем задолго до всех недавних событий.

Неужели Хаос прятался у нас под носом в то время, когда служители высших в узел заворачивались из-за неудачных поисков? Вероятность мала, но…

— Надо бы их повторно проверить, — решил Петр. Как мысли мои прочел. — Вдруг найдем что любопытное.

Он достал мобилку, в списках контактов выбрал номер Егор, но когда заветные цифры высветились крупным шрифтом, кнопку вызова не нажал.

— Завтра Егору сообщу. Дело не горит. А он сейчас, наверняка занят.

Мы переглянулись и одновременно понятливо улыбнулись.

Только слепой мог не знать, чем так сильно в последнее время занят Егор. Точнее кем. Любовь всегда выходит на первый план.

— И что дальше? — поинтересовалась я, когда тишина уже стала надоедать.

Берсеркер пожал плечами:

— Ждать. И наблюдать.

***

Кара задерживалась. С полчаса назад нимфа уже должна была подойти к многоэтажке и позвонить. Он планировал показать ей офис и отвести на обед в итальянский ресторан. Девушка просто не могла не попробовать ризотто и пиццу местного шеф повара. Орлов не считал себя ценителем итальянской кухни, но в этом заведении еда действительно оказалась на высшем уровне.

Пока ждал, решил сделать крепкий кофе. И Ксению беспокоить не стал. Кофемашиной в подсобке возле зала заседаний он и сам прекрасно умел пользоваться. Ведь долгое время с открытия офиса не мог позволить себе нанимать кого-то в ассистенты, обходились с Алексеем собственными силами. А дальше, когда наладили нужные связи, все пошло как по маслу.

С того незапамятного разговора в кабинете прошло около недели. Друг больше не устраивал пьяные дебоши, но и с ним особо не общался. Стас и не чувствовал себя обделенным. Пускай. Им обоим есть над чем подумать.

Он вообще не любил вмешиваться в чужие дела, хоть профессия, так сказать, обязывала. Нет-нет и возвращался мыслями к этому еще не рожденному ребенку. Не мог перестать представлять себя на месте Алексея. Как сам поступил бы? Швырнул банкноты девке или взял бы ответственность за случайный косяк? Смог бы не повторить судьбу отца и полюбить собственного ребенка? Искренне. Так чтобы стать примером для подражания, объектом гордости, а не ненависти и презрения. Уверенности все еще не наблюдалось. Но внутренний голос тихо нашептывал, что смог бы все. В одном случае. Если вместе с Карой. Не ради ли нее он уже готов свернуть горы? Словно околдованный.

Кофе получился слишком горьким. Сахар закончился. Одна радовало: напиток отлично бодрил.

— Мы с тобой договаривались! — донесся из зала заседаний знакомый голос.

Женский ответ разобрать не удалось. Слишком тихо прозвучал. Но то что рядом с Алексеем была женщина, Стас не сомневался. Неужели уже и на работе шашни крутит? Впрочем, ему ли упрекать? Сам таким совсем недавно промышлял.

Мужчина собирался тихо вернуться в кабинет, как услышал женский вскрик и не смог заставить себя пройти мимо.

— Избавься от ублюдка! — Алексей навис над девушкой, схватив ее за предплечья. Лицо его было искажено гримасой злобы, губы сжаты в одну линию. Лихорадочный блеск глаз не предвещал ничего хорошего.

Опять напился?

— Ты мне обещала!

— Я ничего тебе не обещала!

Он хорошенько встряхнул девушку, у той даже зубы клацнули.

— Пусти! — пискнула в ответ. — Мне больно!

И хоть она стояла к нему спиной, Стас не мог обознаться.

Алексей на просьбу не среагировал.

— Мне он не нужен, слышишь? И ты мне не нужна! Зачем тебе довесок? Избавься!

Впервые он увидел отражение себя прежнего в друге. Не лицо — искаженная гримаса. Напряжение в каждом движении. И жестокость, что так и сочится в голосе. Монстр не иначе. И стоит ли говорить, насколько Стасу это не понравилось? Как тесаком по темечку кто вдруг ударил. Отрезвляюще.

Мерзкое зрелище.

— Нет! — отчаянно замотала головой.

— Пусти ее.

Алексей резко обернулся и воровато на него глянул, а потом вдруг нехорошо ухмыльнулся — ни следа вины в глазах не осталось.

— А-а… — лениво протянул он, — это ты.

— Отпусти Ксению и отойди.

— А то что? — словно вызов бросил.

— Заставлю зубы пересчитать. Хочешь?

Настроение у Стаса сделалось таким, что и сомнения не брали: не только зубы сможет проредить. Пусть всего лишний повод даст. Резкое движение. Или слово. А можно и без лишнего. И так уже ярость набирает обороты. Того и гляди рванет.

Алексей разжал пальцы, Ксения отскочила в сторону. Пошатываясь, она медленно двинулась поближе к боссу. Ищет защиты? Или просто решила выскользнуть из комнаты? Орлов-то всего несколько шагов за порог сделал и даже дверь за собой не закрыл, так впечатлился.

— Так вот что за дев… — он замолк, переводя взгляд на бледную до синевы помощницу. И сжал кулаки. До хруста в костяшках. — Я просил тебя не трогать Ксению.

— А я вот тронул, — скривил губы мужчина. — И не один раз. Хорошо нам было с ней, Стасик. Сладкая у тебя помощница. Но ты и сам об этом знаешь. Знаешь ведь?

Девушка споткнулась на ровном месте и глаза округлила от ужаса:

— Что ты такое говоришь, Леша?!

— Не было куда всунуть?

— Ну почему же не было? — холоднокровно ответил он. — Но это же экзотика. Да и под самым носом. Вот и не устоял. Она мне и дала здесь же впервые. Не отходя, так сказать, от кассы. Хорошее окончание тяжелого рабочего дня, не находишь?

— Ну ты и подонок, — всхлипнула девушка.

— Одной больше, одной меньше, какая разница? Уволь ее и проблеме конец.

Стас сощурил глаза. Он впервые не узнавал в Алексее друга, с которым прошел по жизни столько испытаний, не боясь за свой тыл. Доверяя.

— Знаешь, как она мило краснеет в постели? А эти ее тихие стоны… М-м-м… — он прикрыл глаза. — Я распустил цветок. Подготовил ее. Не хочешь увольнять? Так пользуйся, друг. Ты же это умеешь. Чем я хуже?

Терпение лопнуло. Орлов и сам не помнил, как ринулся к Алексею и в запале несколько раз двинул ему по морде. А когда тот упал, вытирая кровь, вздернул мужчину на ноги и почти прорычал:

— Убирайся.

В груди клокотало. Перед глазами стояла мутная пелена. Стас боялся не сдержаться и размазать бывшего друга по стенке. Руки так и чесались.

— Как скажешь, друг, — сплюнул кровью.

— Мразь.

— Такая же, как ты. Не забывай об этом.

Алексей опрометью кинулся из зала. Даже в ответ не ударил. Лишь нарочно задел Орлова плечом. Детский сад какой-то. Ты мне больно и я тебе — сдачи.

— Спасибо, — выдохнула Ксения. И покраснела. Ярко так. Мгновенно. Как умеют только неискушенные, робкие девушки.

— Ох, ну и страсти у вас здесь кипят.

— Кара? — отчего-то смущенный Стас обернулся. — Как ты здесь…

— Ты вот не встретил, и я решила сама подняться.

Упрека не прозвучало, но мужчина напрягся. Мало ли что подумала его нимфа, как восприняла увиденное. Слишком непредсказуемой могла оказаться ее реакция. И попробуй тогда объясниться, что не козел и огород не твой. Если вообще дадут шанс рассказать. Доверие Кары он еще не заслужил, а терять ее повторно… Стас даже передернулся.

Нет, терять ее он не намерен.

— Кара, я тебе сейчас все объясню. Пойдем в кабинет?

Помощница лихорадочно поправляла прическу. Руки ее плохо слушались.

— Я приготовлю чай вашей гостье, Станислав Владимирович.

— Не утруждайтесь, Ксения. Отдохните, отдышитесь, придите в себя.

— Я все же сделаю, — тихо возразила девушка.

— А я тебя знаю, — нахмурилась Кара, смотря мимо него исключительно на Ксению.

Бледность любимой девушки ему не понравилась. И поза напряженная, а спина такая прямая, как палка. Что за дела?

***

Количество личных секретов уменьшалось прямо пропорционально возраставшему доверию. Его Стас всеми силами пытался завоевать. Причем двигался семимильными шагами, словно спешил куда. Не скажу, что его старания оказались безрезультатными. Но до полной, безоговорочной веры друг другу было еще далеко.

В кабинете Орлов сразу же пересказал мне свою версию произошедшего (я же успела лишь на финал безобразной сцены). Разговор о вновь проснувшемся даре и поисках незнакомки у нас не так давно уже состоялся. По воле случая или же Мойр, Стас знал о моей нечеловеческой природе и существовании множества миров. Поэтому скрывать что-то о собственных силах я считала бессмысленным.

Сейчас же лишь напомнила Стасу о том разговоре и сообщила, что его помощница — именно та девушка из видений, которую искала.

За эмоциями мужчины было интересно наблюдать. Они отличались многогранностью и молниеносно сменяли друг друга. Удивление, растерянность, осознание, легкий испуг, напряжение.

— И что дальше?

Я повернулась к окну:

— Дальше?

Стас переступил с ноги на ногу, выдавая съедающее его нетерпение.

— Когда ты теперь знаешь, кто виновник боли Ксении, что дальше? Ты его накажешь?

Вопрос прозвучал скучным тоном, но провести меня не получилось. Равнодушие было показным.

Хоть Орлов и не скрывал разочарования в друге, но продолжал за него беспокоиться. Не по старой привычке. Совершенно искренне.

Мысленно я вновь взвесила все «за» и «против» пришедшего решения. Еще раз хорошенько обдумала его, перед тем, как озвучить:

— В этом нет смысла. Он сам себя накажет.

Глубокую складку, пролегшую между бровями мужчины, хотелось поскорее разгладить. Мне совершенно не нравилось наблюдать за помрачневшим вдруг Стасом.

— Я ведь повидала почти все миры и знаешь, что там считается настоящим сокровищем?

— Что?

— Искренние, неподдельные чувства. Женщина или мужчина, что тебя любит. Дети. Семья — всегда на первом месте. Важнее всего. Алексей же…

Он предугадал окончание фразы:

— Собственноручно лишил себя счастья.

— Верно, — довольно кивнула. — Поэтому другого наказания, как по мне, больше не требуется. А вот что до Ксении… — Обвела невнимательным взглядом кабинет. В солнечных лучах кружились мелкие пылинки. — Хочу ей помогать. Пусть знает, что не одна, а всегда есть поддержка.

Стас потер переносицу.

— Я и сам уже думал об этом.

В недолгом молчании стало слышно ритмичное тиканье настенных часов.

— Ты же ее не уволишь?

Он скривился:

— За кого ты меня принимаешь? Я, конечно, не ангел, но чтобы так…

И возмущение. Искреннее такое, неподдельное, что жар стыда тут же залил мне лицо.

— Прости.

— Неужели ты еще недостаточно меня знаешь?

— Я знаю, — поспешила успокоить. — Знаю. Но стоило убедиться лишний раз.

Стас покачал головой. От дальнейших объяснений меня спасла Ксения, что тихонько поскреблась в дверь, а потом вошла.

— Я принесла чай вам и вашей гостье.

Девушка поставила на стол поднос с чашками, пузатым заварником и печенюшками в плетеной корзинке. Посуда издала дружное «дзинь».

— Не стоило.

— Спасибо, — перебила его я.

Ксения ответила робкой улыбкой.

— Станислав Владимирович… Спасибо, что заступились за меня. За нас.

— Не за что, Ксения. Вы тоже думаете, что такое поведение мне несвойственно? — на прозвучавшую явную обиду я лишь поджала губы, а девушка и вовсе растерялась.

— Но ведь Леша вам друг, а я… никто.

Орлов нахмурился.

— Вы мой сотрудник. И этого достаточно чтобы я судил объективно.

Я улыбнулась. Грозный какой. Справедливый.

— Да и перестань ты накручивать себя зря, думать о пустяках. Тебе это сейчас совсем ни к чему.

— И привыкай к нам, — мы мельком переглянулись и Стас продолжил:

— Мы с Карой поможем и поддержим тебя. Ничего не бойся.

Девушка прикрыла рот ладошкой. Быстро моргая, она пыталась не расплакаться, но не преуспела. Все равно глаза на мокром месте были.

— Спасибо, — тихо пробормотала через некоторое время. — Это просто так… Так…

Ксения взмахнула рукой, подыскивая нужное слово, но так и не нашлась, как закончить предложение. Вместо этого призналась:

— У меня нет слов. Простите.

— Ну что ты, девочка… — Стас растерянно поскреб подбородок. Справляться с женскими слезами он еще не научился.

— Простите. Просто столько чувств навалилось… Я, наверное, пойду. Не буду вам мешать.

Ксения резко повернулась к выходу, пошатнулась и не удержала равновесия. Стас среагировал быстрее меня. Он метнулся к ней, и падения удалось избежать.

В первое мгновение, наблюдая, как Орлов бережно поддерживает девушку, я ни о чем не думала. Во второе пришло осознание: он ее касался. Безболезненно. Наказание больше не работало.

***

— Кара, стой! Кара! — крик и звук торопливых шагов следом.

Не обернулась. Не остановилась. Не замедлилась. Наоборот, прибавила шаг, а потом и вовсе сорвалась на бег.

Видеть сейчас Стаса не могла. Не хотела. И объясняться, выворачивать душу, как обнажаться, тем более. Катастрофически не хватало воздуха. В груди горело огнем. А глаза застлал туман. В ушах грохотало сердце.

Пусть я больше не нимфа, но сноровку не потеряла. Убежала. На улице, вопреки морозному воздуху, дышать легче не стало. Проклятые чувства! Как же хорошо жилось, когда они были где-то глубоко внутри. Спящие.

Не разбирая дороги, свернула в ближайший переулок и через арку вышла на незнакомый проспект. Погони за мной не наблюдалось.

Не догнал. То ли Стас не очень старался, то ли позволил передышку. И не понять, что от этих выводов меня тревожит больше: облегчение или разочарование?

Все же необходимое время я выиграла. Подумать. Принять решение. Разобраться в себе. Хотя, вру. Для этого совсем не стоило сбегать, стремясь к одиночеству.

Я давно мысленно призналась, насколько серьезно влипла. Влюбилась в Станислава Орлова. Заново. По уши. Крепче и глубже. Так, когда при разрыве уже не понимаешь, что именно болит. Потому что вросли вы друг в друга, стали одним целым. Неделимым.

А сейчас вот испугалась. И лавины чувств, и боли, что обязательно не оставит даже клочка от моего сердца, когда Стас вернется к прежнему образу жизни. Наказание больше не действует. Какой теперь смысл мужчине сдерживать желания, если вновь можно получить любую доступную женщину? Утолить похоть. Стоит ли так напрягаться, ухаживая за мной, если есть вариант привычнее и полегче?

Я не могла ответить на эти вопросы. Разум твердил остановиться, не паниковать раньше времени и хорошенько во всем разобраться. Где это видано, чтобы нимфа, пусть и бывшая, страдала неуверенностью в себе? А вот сердце жалко замирало, сжималось от страха в предчувствии злой насмешки Орлова. Не сердце — предатель прямо. Зла не хватает.

***

Она не отвечала на телефон. За эти два часа Стас успел оставить Каре с полсотни сообщений, а вызовов и того больше.

Зачем только он позволил ей убежать? Ведь надумает себе Бог знает чего, а ему потом разгребай и заново доказывай, что в их отношениях дважды два все же пять, никак не четыре.

Эх, женщины… И почему с вами так сложно?

Ксению Орлов отправил домой. Нечего в офисе торчать. И так хороша настолько, что краше только в гроб кладут. Все переживала, что расстроила его девушку. Наивная.

Стас прекрасно понимал, чего именно Кара испугалась. Его повторного предательства. Резонный страх. Небеспочвенный. Но глупый.

Вернувшуюся возможность безболезненно касаться других женщин, он отметил мимоходом. Главное же было найти беглянку. А вот что с ней делать дальше: выпороть или зацеловать до бессознательности он решит позже.

***

На ближайшем перекрестке я свернула к парку, что был заметен издалека. Мы как-то уже гуляли там со Стасом. Пока дошла до первых могучих дубов, скрытых пушистой снежной шапкой, поостыла. Дурь из головы потихоньку выветривалась. Я, наконец, плотно застегнула пуховик, морщась на собственную беспечность. Все время забываю, что теперь просто человек и стоит следить за здоровьем. Только-только ведь от воспаления легких избавилась. Не возьмусь за ум — заболею и тогда вновь не избежать нравоучений от Иллариона.

Чем дольше шла, тем отчетливее понимала: надо возвращаться. Как ни крути, а откровенного разговора со Стасом не избежать. Если хочу остаться с ним, то не имею права замалчивать тревоги, сомнения, страхи. Иначе тогда, какое вы одно целое? Так… две неподходящие углами половинки…

— Девушка, а как проехать на Соломенский проспект?

Рядом притормозил черный внедорожник с тонированными стеклами.

— Простите, но я не местная.

— А в навигаторе разбираетесь? — улыбнулся водитель в затемненных очках. — А то он что-то пишет, кричит — я ни черта не пойму.

Я нахмурилась. Солнцезащитные очки зимой?

— Я — слабозрячий, — по-своему трактовал мою заминку мужчина. — Так поможете?

Рассеяно пожав плечами, мысли были совсем в другом месте, я шагнула вплотную к машине. Удар дверцей, что последовал за этим, конечно, пропустила. Как оказалась в салоне авто запомнила смутно.

А вот искаженное злобой лицо Сыча разглядела хорошо.

— Попалась, киска? — оскалился он. — Ты мне кое-что задолжала. Вот теперь и отдашь.

Ублюдок заблокировал мне руки, прижал к лицу вонючую тряпку. Свет в глазах померк как-то слишком резко. Последнее, что запомнила, злость на себя за глупость. Едва ли в этом мире слабозрячие водят машины. Причем такие крутые.