18. Запах скошенной травы

Самое маловероятное после того, как он сказал, что больше не будет нежен, чем напугал меня до слёз, было то, что происходило сейчас. Его объятья, его тёплое дыхание, мягкие прикосновения и даже фрикции – всё звучало какой-то нотой искренней нежности. Будто он каждым движением признавался мне в любви. И я отвечала ему. Уже без страха и без сомнений. И когда он чуть отодвинулся, в предчувствии эякуляции, я сама посмотрела ему в глаза. Он приоткрыл исказившийся рот, охнул, затем резко выдохнул, зажмурился, и во мне опять запульсировало, добавляя спермы в и так переполненное лоно. Я приподняла таз ему навстречу, давая вжаться плотнее, и с наслаждением чувствовала, как меня наполняет его семенем. Затем мы лежали. Сначала в обнимку, после он сполз на плед, и мы отдыхали рядом. Я на боку, лицом к нему, Мо́рдрейк на спине, подставив лицо солнечному свету и ветру. Бледная кожа, казалось, жадно впитывала всё то, чего он так давно не ощущал. Под моей щекой теплело его плечо, рёбра сзади поглаживала обнимающая рука, а моя ладонь лежала на его животе, боясь спуститься ниже, где подсыхал перемазанный моей смазкой уставший член в опушке жёстких чёрных волос. Его сперма чуть напоминала аромат скошенной травы, и запах соития, мешавшийся с запахом цветов, казался приятным. Свободную руку Мо́рдрейк беззаботно закинул за голову, и казалось, это не он буквально полчаса назад злобно скалился, имея меня насильно… Ладно, уже не так насильно, как раньше, но всё же сама я отдалась ему по-настоящему только в этот раз. И мне понравилось, как бы ни мечтала я себя убедить в обратном. Идти никуда не хотелось. Разве что попить и, может, перекусить, но сейчас, в знойный летний денёк в траве на пледе лежалось настолько приятно, что можно было бы остаться тут навсегда. И, как ни отвратительно было это признавать, мне было хорошо в объятьях Мо́рдрейка. Уютно, надёжно и чуть волнующе. Совершенно не так, как было раньше в чужих. Да, у меня были симпатичные парни. Были заботливые, были нежные. Ну, как минимум, поначалу, когда ещё думали, что я решу отказаться от своих принципов ради такого чудесного претендента на девственность. Но сейчас всё было по-другому. И даже развратно задранный сарафан и текущая по ягодице сперма не мешали, а лишь добавляли приятных ощущений, когда я прижималась к боку моего колдуна. От этого умиротворённого состояния и от ветра, шумевшего в траве, я вдвойне перепугалась, когда над головой раздался монотонный голос: – Всё готово, хозяин. Готовы ехать. Мо́рдрейк открыл глаза, приподнялся на локте и обернулся, нисколько не смущаясь собственного вида. После кивнул, посмотрел на меня, погладил по щеке и велел: – Поднимайся, моя прекрасная. Пора уезжать отсюда. – Куда? – удивлённо спросила я. – Сначала, к тебе. А когда я верну своё – я отвезу тебя в новый дом. Который будет соответствовать твоему статусу жены государя. – Мо́рдрейк, времена изменились, – чуть помедлив, несмело сказала я, а он усмехнулся: – И я тоже. Изменился. И ещё изменюсь, моя прекрасная госпожа. А ты покажешь мне – как, – и он склонился ко мне и поцеловал в уголок губ. – Прошу тебя ещё раз, любовь моя, не считай меня дураком. Я знаю что то, что было раньше, осталось там навсегда. К тому же, с годами я поумнел, изучил людскую природу, и теперь точно не дам никому сделать с нами то, что сделали в прошлом эти полоумные крестьяне, которые всем скопом и ноготка твоего не стоили. Я знаю, что делать. И не подведу тебя. Он ещё раз скользко вобрал мою верхнюю губу и отстранился. Лёжа неловко натянул штаны на ещё чуть влажное подпрыгнувшее от резкого движения добро, затем встал рядом с пледом и протянул руку, помогая мне подняться. – Хочешь полюбоваться видом ещё, или готова ехать сейчас? – спросил он, а я ойкнула, потому что по ноге заструилась белёсая жижа. – Ого! – охнула я. – Не думала, что её так много! Мо́рдрейк, усмехаясь, притянул меня за талию к себе, дав ощутить твёрдый напряжённый живот, склонился и поцеловал в скулу, а я только сейчас осознала, насколько он высокий. Мы первый раз стояли вот так, друг напротив друга. Ну, если не считать «знакомства», но тогда я стояла на камне, а он висел над полом. Сейчас же мы оба твёрдо стояли на ногах, и мой нос как раз дотягивался до ямочки у него на шее. Захотелось поцеловать её, но я подавила внезапное желание и подняла лицо. Поймала тёплый взгляд чёрных глаз и ответила: – Если ты предлагаешь показать мне вид ещё пару раз, боюсь, у меня там всё натрёт просто. Ты больно злой, я не думала, что оно прям так вот бывает… Мо́рдрейк приподнял брови, а затем рассмеялся: – Он нет, сейчас я действительно предлагал тебе просто полюбоваться видами гор! – он погладил мою щёку и убрал локон за ухо. – Я сомневаюсь, что в ближайшее время мы выедем на природу – у меня слишком много дел в новом мире. А в этих краях красиво. Он не выдержал – склонился и увлёк меня во влажный поцелуй, мягко провёл языком по моему, укусил за верхнюю губу, затем то же самое проделал с нижней и выпустив, но не отстранившись, проговорил мне в полуоткрытый рот: – Но ты права. Если мы задержимся, я опять возьму тебя. Слишком велик соблазн. Лизнул меня и резко отстранился. Затем огляделся и одним движением чуть присел и уже привычно подхватил меня на руки. Лёшка индифферентно поднял брошенную Мо́рдрейком рубашку и плед и, складывая на ходу, последовал за нами. А я смотрела за плечо колдуна и улыбалась – вид на далёкие горы действительно был красивый.