23. Капельки на коже

Как я оказалась притиснутой к скользкой мокрой стене, даже не осознала. Только воздух из лёгких вылетел резко, но дальше я уже не думала об этом, потому что Мо́рдрейк задрал мою ногу себе на бедро, заставляя ощутить грубые волоски на мокрой коже, и вжался членом в мой живот, ударив яичками по половым губам. Вторая рука крепко прижимала меня за поясницу к напряжённому мужскому животу, а грудь, обтянутая мокрой тканью, мягко прислонялась к его – твёрдой и широкой. Он целовал мою шею с мерзким чавканьем и постаныванием, словно правда пытался пить с меня воду. Впрочем, душ поливал чуть дальше, и на моей коже остались лишь капельки, но, похоже, колдун вознамерился слизать их все. Выпустил меня, согнул колени и расставил ноги, чтобы оказаться на уровне моей груди, и прямо через ткань вобрал в свой ненасытный рот мой сосок. Тут же подхватил обе груди ладонями, приподнял себе навстречу и стал с жадностью посасывать то одну, то другую, щекоча бородой через ткань и массируя жёсткими пальцами. Рот был горячим, а ткань остыла, и я опять ощутила этот контраст, из-за которого кожа собирается мурашками. Ещё и летящая водяная пыль из поливающего чуть дальше душа добавляла атмосфере влажности. Я опёрлась ладонями о крепкие плечи, а локтями чуть сжалась, из-за чего грудь поднялась ещё сильнее, и Мо́рдрейк не выдержал и погрузил лицо между мягкими полукружьями, постанывая от наслаждения. А я понимала, что хочу вжиматься в него, и внизу уже тянет желание, и я вот-вот сорвусь и попрошу его… – Возьми меня, Мо́рдрейк… – прошептала я, сама не понимая, что делаю. Он замер, затем резко выпрямился, опять нависнув надо мной, и посмотрел на меня сверху вниз. Грудь порывисто вздымалась, губы беззащитно приоткрылись, выдавая степень желания, и лишь затуманенные глаза говорили о том, что он держится из последних сил. Я сглотнула, вмиг осознавая, что сделала, а он улыбнулся, поднял руку и погладил меня костяшками по щеке. – Коварная госпожа… – прошептал он. – Ласковая, покорная, просишь… Хочешь приручить себе личного зверя? Получить надо мной власть? – Что? – удивилась я, дрожа от волнения и… предвкушения. – Я не… – Тебе не нужно пытаться, – перебил колдун. – Ты и так имеешь её надо мной. Он приблизился, ласково провёл ладонями по моим бокам вниз, сжал мои ягодицы и надавил бёдрами так, что я животом ощутила весь размер его огромного фаллоса. Затем склонился к моему уху и прошептал: – Но я хочу напомнить тебе, моя госпожа, что иметь прирученного зверя, даже послушного, куда опаснее, чем любящего тебя колдуна. Справишься? По спине пробежались холодные мурашки, и я отпрянула, а Мо́рдрейк отодвинулся, смеясь: – Не беспокойся, милая. Раз уж ты сама попросила, я сделаю так, как ты хочешь. Буду ласков, как котик. Но если передумаешь, я больше не буду сдерживаться. Ты понимаешь это? Одна ошибка – и всё. Я осознала, что перестаю контролировать эмоции, и по спине опять поднимается горячий, волнующий страх, из-за которого не знаешь что делать: бежать или броситься навстречу. – Но ты же пообещал быть ласковым, помнишь? – дрожащим голосом всё же сказала я, а он улыбнулся. Криво, зло, предвкушающе. И сказал: – Я был ласков, моя госпожа. Всё это время. Это и была моя ласка. Но я вижу, что ты боишься меня? Отступаешь?.. – он пригнулся так, чтобы его чёрные глаза оказались напротив моих, и в их глубине блеснуло пламя. – Значит, всё-таки передумала? – Н-н-н-нет… – выдавила я, осознавая, насколько жалко это звучит, и Мо́рдрейк раздул ноздри и ухмыльнулся так, что аж зубы скрипнули: – Да, моя прекрасная госпожа. Ты струсила. Всё-таки струсила, – он резко склонился ко мне, быстро втянув воздух возле лица так, что я зажмурилась и вскрикнула, но тут же вернулся в прежнее положение, а в глазах начал проступать тот самый безумный алый свет, который горел в пещере. – А это значит, что теперь я возьму тебя так, как хочу сам, – и он склонился к моему уху и сквозь шум воды прошептал: – Кричи, если тебе это поможет. Я хотела. Правда хотела кричать, но горло перехватило, и я лишь глухо охнула, когда он подхватил меня за бёдра, хлопнул спиной о кафель, заставив обхватить коленями его талию, вжался членом в мою промежность и вцепился зубами мне в шею. Взвизгнуть всё же удалось, но на этом всё. Я судорожно схватилась за его плечи: не то, чтобы оттолкнуть, не то, что бы просто удержаться, а его зубы сжимали кожу и мышцы, не давая вывернуться. Кровь пить он не пытался, и ощущение было не столько болезненным, сколько тревожным. И очень щекотным – жёсткая борода царапала. Но из-за того, что я сжалась, склонив голову к плечу, а он никак не отставал, лишь втискивая лицо сильнее, чувство неконтролируемой паники нарастало, и я стала судорожно выворачиваться. Мо́рдрейк держал крепко. Его мускулы казались стальными, и чувство беспомощности всё сильнее нарастало. Будто меня заключили в человекоподобную металлоконструкцию, и только похотливый жаркий язык щекотал ключицу, а со стороны паха ощущалось тепло прилившей крови. Тянущее желание внизу живота стало слишком сильным, и я застонала, а колдун, разжав зубы, с силой надавил лбом на мою скулу, заставляя отклонить голову, а после жарко и слюняво прошёлся по моему уху. Я охнула от громкого шуршания, и тут же Мо́рдрейк засунул мне в ухо язык, и я взвизгнула от щекотки. Но деваться было некуда, и выворачивалась я без шанса на освобождение. Тем больше оказалось моё удивление, когда он ослабил хватку и на секунду выпустил меня. Я успела бросить взгляд на его лицо, когда вырвалась, и увидела абсолютно одуревшие красные животные глаза, полные азарта и жажды крови. Шлёпнула босыми ногами по мокрому полу, дёрнулась в сторону, и услышала треск ткани. Мо́рдрейк натянул мою юбку, сжимая край в кулаке, и нехорошо улыбнулся. Следом сделал шаг на меня, выпустил подол, давая развернуться к нему лицом, схватил края декольте и одним резким движением рванул в стороны. Аж брызги полетели с обрывков, а моя грудь беззащитно подпрыгнула, под его затуманенным взглядом. – Моя… – прошептал он, всё ещё держа края бывшего сарафана, повисшего на моих запястьях. А после резким движением натянул их, крутанув меня на месте так, чтобы я оказалась к нему спиной, и заломил локти назад. По нескольким резким движениям я поняла, что он связал их обрывками ткани и держит за узел. – Нет-нет-нет-нет-нет! – зачастила я, понимая, что абсолютно беззащитна, а Мо́рдрейк дёрнул меня на себя так, что я прижалась лопатками к его груди, а ключицу царапнула его борода, и прошептал на ухо: – Хочешь, я возьму тебя как суку? Чтобы ты скулила, пока я буду иметь тебя раком? М? – он порывисто выдохнул, нетерпеливо переступая на кафеле, и добавил: – Или пожалеть твои коленочки, и трахнуть навесу? Я поняла, что от моего ответа сейчас зависит очень многое, и отвечать нужно ясно, однозначно и максимально быстро, пока он опять не уплыл в туман вожделения, который делает из него безмозглую злую зверюгу. Вдохнула поглубже и попыталась спокойно и с симпатией сказать: – Я хочу, чтобы ты трахнул меня нежно навесу. И всё бы ничего, я даже ощутила, как чуть ослабла его хватка, но в конце фразы допустила самую страшную ошибку: всхлипнула. – Попалась, – едва слышно прошептал он, а следом толкнул вперёд, заставляя повалиться на пол, и если бы не придерживал меня за связанные за спиной локти, я бы точно разбила колени, а может, и лицо. Но Мо́рдрейк постарался быть бережным. И, похоже, это был последний раз, когда это случилось за этот вечер.