27. Завтрак с бывшим

А на следующее утро Мо́рдрейк исчез. Я проснулась выспавшаяся и довольная ближе к полудню. С наслаждением потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле, улыбнулась тихой возне где-то в районе стола, и только за этим открыла глаза. И взвизгнула. Жека даже не дёрнулся и продолжил сервировать завтрак на одну персону, а я подтянула одеяло, села и растерянно огляделась. – А где?.. – начала было я, но замолчала, видя, что в номере мы одни, а одежда колдуна, которую он вчера небрежно бросил на тумбочку, исчезла. Со стороны ванной не раздавалось ни звука, а входная дверь была плотно закрыта. – Жека? – окликнула я, и бывший повернулся, остановившимся взглядом упёршись куда-то мне в ноги. – Велено подать хозяйке завтрак, – сказал он, ожидая моих действий. – А где Мо́рдрейк? Ну, где хозяин? – Хозяин велел охранять тебя ценой жизни и следить, чтобы ты была сыта и довольна, – отчитался он. – Но где он сам? – забеспокоилась я. – У хозяина много дел. Он отправился возвращать себе своё, а меня оставил в услужение тебе, хозяйка. Меня передёрнуло от этого обращения из уст того, кто ещё позавчера был мне, как бы, парнем. И другом. А теперь… Бездушная кукла? Прислуга? – Жека, отвернись, пожалуйста, – велела я, заворачиваясь в одеяло и выбираясь из кровати. – А он сказал, насколько уехал? – Хозяин велел сопровождать тебя всё время, пока его не будет. Приказал, чтобы я попросил тебя не искать его и не беспокоиться. Велел доставить тебя домой и ждать его. Он сам найдёт тебя. – Во дела… – недоумённо тряхнула я головой и пошла в ванную. Забитый жёсткими чёрными волосками слив в душевой отчего-то вызвал не омерзение, а волнующий трепет. Вспомнилось, как я помогала Мо́рдрейку вчера бриться в том самом месте, а он подбадривал, обещая, что я его не смогу поранить. Бритый член показался ещё больше, и теперь я думала о нём и чувствовала мурашки по шее и жар на щеках. Но волосы в сливе были. А хозяина – нет. Из ванной я вышла в отельном халате, запахнулась посильнее и села завтракать. Гуль сидел напротив и молчал. Я поковыряла яичницу и не выдержала: – Женя, а ты сам ел? Он кивнул: – Хозяин велел мне хорошо питаться и заниматься спортом, чтобы я мог хорошо и долго служить ему и его госпоже. Я сглотнула, а потом не к месту хихикнула. Правда, вышло горько. Вспомнился разговор с ребятами, где они шутили, что здоровый образ жизни вести каждый слабак сможет, а вот бухать – для этого здоровье нужно! И что «ЗОЖниками погаными» станут только под дулом пистолета. Ну, тут не дуло, но тоже не поспоришь. Выходит, что Мо́рдрейк даже добро им сделал. В некотором роде. Я продолжила завтрак в молчании, а когда всё доела, отставила тарелку и спросила: – Женя, почему ты это сделал? – Что? – Почему ты так поступил со мной? За что? Неужели, ты бы правда меня изнасиловал тогда? Ты думал, что это нормально? Ты и твои дружки. Да? – Хозяин запретил мне просыпаться, – ответил Жека безразличным ровным голосом, а в глазах опять набухло и блеснуло. Я прижала ладонь ко рту, но удержалась и не всхлипнула. – Женя, ты можешь ответить? Не просыпаясь. Ты, правда, думал, что всё нормально? Он замер, чуть сдвинул голову, будто прислушивался к чему-то, а затем сказал: – Хозяин велел мне отвечать на твои вопросы. Да, я думал, что так правильно. Что надо помочь тебе решиться. Я был обижен. И я считал себя вправе и хотел трахаться. Я думал, ты меня обманываешь, – и он будто слепо, но прямо посмотрел мне в глаза: – Хозяин верно наказал меня. Я виноват перед тобой, я предал тебя. Я буду служить ему столько, сколько понадобится, потому что заслужил это. Не прощай меня никогда. – Это он велел тебе сказать? – дрожащим голосом тихо спросила я, а лицо бывшего на миг стало живым, и он хрипло ответил: – Нет, это мои слова, – и тут же опять исчез, оставив лишь маску. Из отеля мы съехали через час. Ребята раздобыли мне откуда-то футболку и штаны, но я натянула родные шорты, которые лежали на дне рюкзачка, а порванный сарафан выкинула. Хотя был соблазн оставить на память – такие красивые ошмётки он представлял. Лёшкиной машины на стоянке не оказалось, но нас ждало такси, в которое мой молчаливый спутник сложил наши рюкзаки и помог усесться мне. Сам тоже сел рядом и замер. Ехали мы, как оказалось, на вокзал. Там пересели на скорый поезд до ближайшего крупного города, а оттуда на самолёте к утру прилетели домой. Всю дорогу Жека молча следовал за мной и предупредительно делал всё, что обычно делают джентльмены, когда сопровождают какую-нибудь очень изысканную леди. Мне оставалось лишь подавать документы в нужный момент. Ну и кушать, когда мне приносили очередной гостинец, чтобы я обновляла израсходованную кровь. В свою съёмную однушку на окраине спального района я вошла, когда первые ранние пташки уже разъехались по офисам. Пропустила Жеку на кухню, разулась и села на кровать. Сейчас, в привычной обстановке, всё произошедшее казалось бредом. Или сном. И если бы не пустой взгляд спутника, я бы решила, что это был какой-нибудь нездоровый трип после перебродившего супчика. Где Мо́рдрейк, когда появится, и что теперь вообще делать я даже не представляла. Родной город за окном, привычные стены и запахи – всё это казалось теперь другим, будто фальшивым. И я, чтобы больше не переживать, велела Жеке располагаться на диване, а сама по-быстрому приняла душ и завалилась спать. А когда проснулась, началась старая жизнь. Два дня ничего не происходило, и я, не зная, куда себя деть, принялась за уборку. Давно собиралась! Съёмная квартирка и так не сияла уютом, несмотря на все мои старания, а беспорядок превращал её в филиал нищих Девяностых, когда из всех богатств главным была шведская стенка и бабушкин хрусталь в трюмо. Его, кстати, хозяйка квартиры мне строго-настрого запретила брать. Как и воняющую нафталином старую шубу из шкафа, из-за которой все мои вещи были с душком, как я ни старалась. Жека на работу идти отказался, сославшись на то, что его задача меня охранять, и я, недолго думая, подрядила его помогать, чего он никогда бы не сделал сам по доброй воле. А теперь, имея мужские руки в помощь, которые были способны и ведро тяжёлое принести, и тумбочку передвинуть, и даже приподнять диван, я быстро перемыла полы и привела в порядок полки. Затем отправилась с гулем в магазин, откуда он притащил на себе несколько мешков с овощами и мясом. А второй ходкой мы раздобыли муки, сахара и прочих полезных, но тяжёлых штук. Ну, теперь хоть еда есть. В моменты, когда у меня просыпалась совесть, я заставляла себя вспоминать как Жека, подтягивая пузико, возился с ширинкой в тот вечер. А когда не помогало даже это, думала о том, что Мо́рдрейк велел ему заниматься спортом, и совесть отступала. На второй день к вечеру я не выдержала и набрала Лёшку. Гудки раздавались долго, и я уже смирилась с тем, что никто не возьмёт трубку, как на том конце клацнуло и раздался шум города. – Лёш? – несмело проговорила я, но в ответ услышала знакомый хриплый голос, который произнёс моё имя так, будто провёл губами по ключице. Я улыбнулась и прошептала: – Мо́рдрейк… – Я скучал… – сказал он, а затем чуть смелее проговорил: – Прости, что решил в то утро не прощаться. Было невыносимо покидать тебя, и я ушёл, пока ты не проснулась. Иначе просто не смог бы. Я хочу справиться с делами как можно скорее, чтобы вернуться к тебе. У тебя хватит терпения дождаться меня? – Надеюсь, – улыбнулась я и тут же спросила: – А когда ты вернёшься? – Пока не знаю. Надеюсь, скоро, может, ещё пару дней, – вздохнул он, но затем чуть оживился: – Кстати, проверь карту. Тебе должно было немного капнуть днём, пока мы тут возимся. Сходи завтра, купи себе платье, развейся. Мне очень не хочется, чтобы ты грустила без меня. Я замялась и примолкла, не зная, как реагировать. До этого деньги мне скидывали только родители и лишь один из бывших ухажёров, но тот велел купить на них красное бельё, а когда я отказалась, потребовал вернуть. Сейчас же я растерялась, закусила губу. А потом поняла, что даже не хочу смотреть, что там на карте. – Мо́рдрейк, я соскучилась, – сказала я, взяв телефон обеими ладонями, словно могла так возлюбленного обнять. В трубке послышался вздох и, похоже, даже скрип зубов, но ответил колдун ясным ровным голосом: – Я вернусь сразу, как моё присутствие перестанет быть необходимым. Мне тяжело даётся разлука, поэтому я стараюсь сосредоточиться на делах. Прошу, любовь моя, попытайся сделать то же самое. Иногда здесь нет связи, ты не сможешь дозвониться, а я не хочу, чтобы ты переживала. Даю слово, я вернусь сразу, как будет возможность. – А где ты? – Я? – он усмехнулся, а на фоне послышался какой-то грохот. – Можно сказать, на раскопках. У меня остались некоторые «активы». Уверен, их, даже если просто обналичить и не пускать в оборот, вполне хватит, чтобы ты могла покупать себе по платью ежедневно до конца дней. И туфли. – Зачем мне столько платьев? – рассмеялась я, а он ответил с лёгкой хрипотцой: – Они будут быстро заканчиваться, любовь моя. Я почувствовала, как щёки наливаются жаром и поняла, что, кажется, влюблена в Мо́рдрейка по уши. Захотелось тоже сказать что-то такое – волнующее. Но в голову ничего не шло, поэтому я просто попросила: – Возвращайся скорее, пожалуйста. Я буду очень ждать. В трубке послышался ласковый вздох. – Вернусь. И сразу найду тебя. А ты – отдыхай. Ты заслужила. И… – в голосе послышалась усмешка, – ты мне будешь нужна полная сил. Я намерен не сдерживаться больше. Он сбросил вызов быстрее, чем я успела сказать что-то ещё, из-за этого последние слова прозвучали волнующим приговором, от которого приятно тянуло низ живота. – Ну… – сказала я, глядя слепым взглядом в потухший экран. – Такого мужчину… можно и послушать. Да, отличная идея. Так и поступлю.