28. Платье

На следующее утро я сделала то, что давно хотела сделать: позвонила девчонкам. Они обрадовались, спросили, как завершился поход, и извинялись, что не остались. Я обещала, что отвечу на все вопросы при встрече, и мы договорились увидеться вечером в кафе, как они освободятся с работы, а затем, если всё будет нормально, прогуляемся в паб. Я-то к алкоголю относилась не очень, но в том пабе по пятницам выступала здоровская группа, под которую вполне себе хорошо было потанцевать. Закончив с разговором, решила проверить карту. Открыла приложение и икнула. Похоже, Мо́рдрейк считал, что за платьем я пойду в самый дорогой бутик города. Впрочем, я решила, что покупать платье за несколько сотен для того, чтобы надеть его один раз и оставить обрывки в душе, слишком расточительно, поэтому собралась, кликнула своего ручного бывшего и отправилась купить себе новые кроссовки, о которых давно мечтала. А заодно можно и бельё присмотреть. Красное. Для Мо́рдрейка как-то и не жалко, и даже в радость. Когда ходила по магазинам в новой обуви, выбирая комплекты, не могла отделаться от этой мысли – как именно он будет снимать с меня обновки. И это заставляло щёки полыхать, а зубы невольно закусывать губу. Было удивительно приятно – думать не только о себе, но и о нас с ним. О том, как он будет медленно вести руками по моим бёдрам, чтобы нащупать резинку и стаскивать тонкие кружевные трусики с меня. А может, вообще – сдвинет их в сторону и возьмёт так? Представляя такие вещи, я смотрела на всё более откровенные модели, пока не пришла к выводу, что с моим «супругом» белья проще не носить вообще. Вспомнились его слова на той поляне, когда он с силой развёл мне ноги и закинул подол сарафана на голову: «Я рад, что ты не надела белья. Впредь не надевай его. Я хочу в любой момент знать, что могу обладать тобой без препятствий…» От этих воспоминаний кровь прилила к ушам, и я, извинившись, вышла из магазина совсем. А пока пила кофе в кафешке на нижнем этаже торгового центра, решила, что, пожалуй, вполне могу купить новый сарафан. Такой, чтобы подлиннее, попроще. Чтобы с виду казался скучным, и делал меня похожей на монашку. Но чтобы Мо́рдрейк знал, что под ним у меня нет ничего. И вся моя распутная нагота для него. Чтобы смотрел на меня, вдыхал, раздувая ноздри, как он делал это всякий раз перед соитием, и предвкушал, как задерёт эту скучную юбку, чтобы ворваться своим раскалённым членом в меня… – Ох! – воскликнула я, опрокинув на себя остатки кофе, и Жека тут же встал, чтобы помочь. Бельё я всё-таки купила. Не самое развратное, но такое, какое раньше не могла себе позволить. Из-за откровенного вида, да. Но больше всё же из-за ценника. А теперь сумма на карте позволяла взять не только красивое, но и максимально удобное, чего в более дешёвых моделях можно было получить только от спортивного. А разжившись обновкой, пошла выбирать платье подлиннее и поскромнее, чувствуя себя последней развратницей. Вышла из магазина в новом длинном сарафане из многослойного жатого шёлка, цветом похожего на грозовую тучу. С виду – простенькое, но на ощупь очень приятное. Особенно, если не надевать белья. А куча складок на лифе как раз скрывала его отсутствие, поэтому пока не проведёшь рукой, не почувствуешь. Ещё и выкройка была такой, чтобы поддерживать красоту верхних девяностых незаметно, но надёжно. А бонусом я взяла небольшую сумочку, куда влезал телефон, кошелёк и по пачке влажных и сухих салфеток. На всякий случай. Из-за этого я чувствовала себя бесконечно свободной и почти даже летящей. И не сразу заметила, что у меня появился «хвост». А вот когда спешила через парк, щурясь на лучики заходящего солнца, поняла, что за мной следует компашка из не очень опрятных парней той особой наружности, от которой понимаешь, что пора бы делать ноги. Глянула на Жеку, что спокойно шагал рядом, неся мои покупки и старую обувь и одежду в рюкзаке. На пухленькие ручки в карманах, на выглянувшее из-под футболки пузико и гордый палец, торчащий из правой сандальки. И поняла, что даже если он реально положит жизнь по приказу колдуна, не факт, что справится в одиночку с пятерыми красавцами. Глянула туда, сюда, а затем велела: «Бежим к метро!» – и дёрнула со всех ног первая. Благо, ближе к выходу из парка, появились люди, и мы сбавили ход. А когда оказались у метро и встали, чтобы отдышаться, я внезапно увидела осмысленный взгляд бывшего. – Чего бежали-то? – спросил он. – Так это… – проговорила я. – Там парни подозрительные. Жека обернулся, но никого не увидел. – И что, ты реально так бегаешь, когда какие-то мужики рядом? Они ж просто шли! Я невесело усмехнулась и пояснила: – Вам этого не понять, Женя. А девушкам приходится всегда быть настороже, потому что… Потому что даже близкий человек может оказаться насильником. Что уж говорить про толпу нетрезвых хулиганов? Гуль не ответил, но виновато дёрнул носом, а я спросила: – Женя, ты как? Это ты сейчас? – и попыталась заглянуть в лицо. Он выпрямился и кивнул: – Хозяин разрешил мне проснуться. Сказал, что так мне будет проще делать вид, что всё как обычно. – И… – я помолчала и всё же спросила: – И как ты? Как ты там? Он пожал плечами и ответил: – Нормально. Чувствую себя последним дерьмом. И не понимаю, как мог вообще так поступить, – а затем поднял взгляд: – Но спасибо, что заступилась за меня. Хозяин сказал, что готов дать нам ещё один шанс, если мы будем верно служить. – Ох, Женя! – выдохнула и не выдержала – обняла его. Он ответил предельно корректно, кончиками пальцев погладив мои плечи, и отстранился: – Хозяин запретил мне касаться тебя. Ты теперь его жена. Я отошла на шаг и поёжилась, а затем спохватилась, понимая, что скоро из метро появятся подружки: – А говорить-то я могу о нём? Или надо скрывать и ломать комедию? Жека улыбнулся, почти как когда-то: – А это уж тебе самой решать. Мне указаний и запретов на этот счёт для тебя не было. Но, думаю, хозяину будет приятно, если ты не будешь скрывать свой новый статус. Госпожа. В этот момент сзади раздался знакомый голос, и я обернулась, чтобы наконец-то встретить подруг.