29. Крики в парке

– Как ты похорошела! – воскликнула одна. – Вас что, можно поздравить? – заговорщицки улыбнулась вторая, и я замотала головой: – Нет-нет! Мы с Женей расстались! Сказала я это с радостной улыбкой, а подруги замерли с открытыми ртами, глядя то на меня, то на стоящего рядом спокойного и вежливо улыбающегося Жеку. – А… как? Ну… Ладно… – почесала затылок одна, а вторая махнула: – Идём, мы уже столик заказали! Там и расскажете всё! А то вижу, что новостей у тебя полно! И мы отправились в кафе. Там я, чуть подумав, пока девочки изучали меню, решилась и рассказала полуправду: что вечером с Жекой поссорились, а потом случайно в том же лесу встретили незнакомца. Ну да, прямо в лесу, а точнее – в пещере. Ну, всякие туристы бывают, есть и такие вот, которые медведя сами заломают, вот и не страшно бродить в одиночку. Разговорились, он к нам в лагерь пришёл, остался ночевать, там же я с ним стала общаться, и у нас как-то так завертелось всё, и теперь я его невеста, а Жека у него на подработке и меня охраняет, пока он уехал по работе. Да-да, важный сударь такой. И умеет убеждать. Говорить приходилось аккуратно и тщательно подбирать формулировки, потому что внимательные подружки задавали наводящие вопросы, отчётливо видя, что я пытаюсь темнить. В конце концов я не выдержала и призналась: – Девочки, я боюсь пока говорить. Я ещё даже не поняла, что у нас с ним, и как дальше всё будет. Для меня самой это всё неожиданно, поэтому давайте отложим. Он вернётся, и тогда я обязательно вас познакомлю. Не факт, правда, что он вам понравится, но… – А точно вернётся-то? – невесело усмехнулась одна. – Вот тот же вопрос, ага, – подхватила вторая. – Я так вижу, судя по твоему лицу, у вас всё было? Да? Я, чувствуя, как щёки наливаются краской, кивнула, а подруга продолжила: – Вот-вот. Оприходовал, значит, пообещал жениться, а теперь ищи его. Во всяких командировках. Внезапно Жека подал голос: – Вы чё, реально постоянно ждёте подвоха? Что вас кто-то поимел и бросил? – Вот так вот, Женя, – невесело подтвердила я. – Это вы живёте, боясь, что носки чистые закончатся или что на работе начальник наорать может. А мы привыкли уже бояться, что над нами посмеются за доверчивость и бросят, потому что легко досталась. Ещё и нападений боимся… – я оборвала себя и договорила тише: – Всяких, считающих, что это в порядке вещей, а от девки не убудет, – и мрачно замолчала под понимающие взгляды подруг. – Хозяин так не поступит, – уверенно мотнул головой бывший, стараясь сделать лицо нейтральным, видимо, чтобы не показать потревоженное чувство вины, и тут же поправился: – Шеф. Шеф так не поступит с тобой. Он мне за тебя башку одним махом снесёт, если я только посмотреть в твою сторону как-то не так посмею, так что даже не сомневайся. Это я тебе с чисто мужской точки зрения скажу. Когда свою тёлку так пасут, тут дело серьёзное. Я медленно вздохнула, не став говорить ему, что спящим мне он нравился больше. Как минимум, манерой изъясняться. Но всё же с благодарностью кивнула: – Спасибо, Женя, – и прибавила, уже глядя на подруг: – Мо́рдрейк – первый мужчина, в котором я не сомневаюсь, – и внезапно по груди прошло приятное тепло от осознания, что это на самом деле так. Впервые я уверена в своём мужчине полностью и всем сердцем. На вопросы, что за странное имя, пришлось соврать, что он иностранец, а дальше наконец-то принесли заказ, и мы отвлеклись на еду. После кафе, наговорившись вдоволь, мы решили-таки пойти в паб. Путь пролегал через тот же парк, который теперь погрузился в полумрак редких фонарей, но я не боялась – всё же четверо, это не двое. Да и парни, наверное, давно ушли. Но, как позже выяснилось, я сильно ошиблась. На середине пути одна из подруг охнула и матернулась. – Что такое? – спросила я, а она, всплеснув руками, посетовала: – Карту забыла! Башка дырявая! Ща, быстро сбегаю! Вторая подруга соображала лучше, поэтому когда та побежала назад, крикнула: – Я с тобой! Куда одна пошкандыбала через темень? – и бросилась следом, наскоро предупредив: – Подождите здесь, мы скоро! Я только рот захлопнула, так ничего и не сказав, а они уже скрылись на дорожке за деревьями. Ещё и место было такое, что лучше не придумаешь! Одинокий фонарь, а вокруг низкие пихты, через которые ничего не видно. – Жек, пойдём за ними, а? – настороженно сказала я, оглядываясь по сторонам. Но едва мы сдвинулись с места, как с соседней дорожки вырулили те самые ребята. Будто поджидали! Хотя почему «будто»? Наш девичий смех они слышали и, скорее всего, спешили нагнать весёлых незнакомок, чтобы, так сказать, познакомиться. А тут вылетели на пустынный пятачок под фонарём, и вот мы здесь, здравствуйте. «Если побегу, точно нападут! – пронеслось в моей голове. – Надо попытаться заболтать их. Пошутить или что там ещё?» Но не успела я и шагу вперёд сделать, чтобы начать с ироничного замечания о погоде, как мой защитник, гордо выпятив грудь, вышел вперёд и рявкнул: – А ну съебались, черножопые! Тёлку хозяина захотели? Я вам ща ебальники подрихтую! Свалили нахуй, я сказал! – и харкнул под ноги ближайшему. «А вот теперь – пиздец…» – поняла я, похолодев. По-хорошему надо бежать, роняя тапки. Но как тут бросишь этого имбецила? Убьют же! Как есть убьют! Они ж пьяные все, а один, походу, вообще под солями! Я сжала кулачки и скрипнула зубами, готовясь к чему угодно. Компашка уже начала ответно бычить, и не успела я спохватиться, как у троих блеснули ножи, а тот, что под солями, пообещал мне, что я скоро поработаю ртом. – Обязательно, – раздался низкий голос у моего уха, а сзади плечи накрыли тёплые широкие ладони и к спине прижалась крепкая грудь. – Но чуть позже. – Мо́рдрейк! – выдохнула я, ощущая неимоверное облегчение, а он сжал пальцы, резко прислонившись губами к моему уху: – Не поворачивайся. Сейчас беги за деревья. И жди там. Я приду за тобой. И с его стороны раздался воодушевлённый вдох жадными ноздрями. Что было дальше, помнила плохо. К деревьям я бросилась со всех ног, забыв про новые кроссовки, которые было бы жалко пачкать в траве, если бы я успела об этом задуматься. Влетела, поцарапавшись об игольчатые ветки, по инерции пробежала между ними чуть дальше и остановилась только у одинокого ствола чудом затесавшейся сюда берёзы. Схватилась за неё и замерла, прислушиваясь. Из-за деревьев раздавались крики. Но не драки, а крики отчаянной боли и страха. И обрывались. Резко, на самой высокой и яростной ноте. Какой-то топот, глухие удары, возня и треск ткани. А затем животный визг, от которого волосы на голове шевелятся. Я зажала рот руками, чтобы не пискнуть, и стояла, в ужасе пытаясь понять, что происходит. Когда Мо́рдрейк разбирался в темноте пещеры с моими бывшими друзьями, всё было не так. Как-то тише и не так жутко. Здесь же я впервые осознала, почему его считали чудовищем и заковали в цепи. При этом я ничего не видела – лишь слышала, как драка затихает. Драка ли? Или бойня? А затем наступила долгая тишина. Мне казалось, я слышу стук собственного сердца. Хотелось прижаться к берёзке и плакать от ужаса, но я продолжала стоять, не шевелясь, пока где-то рядом не качнулась ветка. – Тш-ш-ш-ш… Тихо. Не смотри на меня, – раздалось сзади из темноты, и я замерла, боясь вдохнуть. – Мне нужно немного успокоиться. Твой взгляд слишком бередит. Совсем близко послышались шаги, затем дыхание на шее. Он не касался меня, а стоял за спиной, и я чувствовала по движению воздуха, как он по-звериному склонился ко мне, нюхая мои волосы. – Ты боишься меня, – прошептал Мо́рдрейк. – Почему? – Я… Я не знаю, что ты сделал с ними, – дрожащим голосом ответила я. – Убил, – спокойно ответил он. – Всех. – И Жеку?! – воскликнула я и чуть не обернулась, но сзади послышался ласковый смех: – Нет. Я говорил лишь о мерзавцах. Он мой раб, своё имущество я не порчу. На поясницу легли его ладони и крепко сжали, не давая отстраниться или повернуться, а ухо царапнули усы, прежде чем он провёл по краю языком. Я судорожно вытянула руки и схватилась о ствол берёзы, будто она могла защитить меня. – Ну-ну, не стоит так переживать, моя госпожа, – выдохнул Мо́рдрейк, и, судя по тону, он уже отбросил кровожадность и начал распаляться. – Это отребье заслуживало смерти. Если бы я был их государем, то четвертовал бы на площади, прилюдно зачитав перед этим все их злодеяния. Неужели ты думаешь, что ты первая им попалась вот так? М? – он опять провёл губами по моему уху, а затем склонился к сгибу шеи и влажно поцеловал. – «Первая»? – растерянно повторила я. – О да, ты далеко не первая у них, моя прекрасная госпожа, – охотно пояснил колдун, опять коснувшись моего уха. – До тебя они уже неоднократно «охотились» в этом лесочке. Грабили, насиловали. Двое из них закладчики, один сидевший за разбой. Ещё один убил пожилого человека в прошлом году ради однушки, представив как несчастный случай. А пятый имел виды на соседскую дочурку. Выслеживал её. Я вздрогнула, сглотнула, но не поворачивалась, чувствуя спиной тепло его тела, а Мо́рдрейк, опаляя дыханием ухо, продолжал: – Всё это я успел прочесть в их мыслях, когда пил кровь, и только потом привёл приговор в исполнение. Поверь, я бы не тронул честных работяг. Разве грех выпить после тяжкой смены? Но эти мерзавцы нагрешили больше, чем можно было бы простить, и собирались жить так и дальше. Так что ваши местные власти ещё будут благодарны мне за это. Пусть и не узнают, что это моих рук дело, – он нежно поцеловал меня в шею под челюстью и прибавил: – Не тревожься, моя светлая госпожа, никто не будет сожалеть о них. Они поплатились за дело, и суд был справедлив. Я бы не стал казнить невиновных. – Но полиция… – начала я, а он перебил меня: – Мой гуль уже вызвал их. И сейчас даёт показания дежурному наряду. Для всех: на него напали, а он в состоянии аффекта разметал всех пятерых. Я позаботился о том, чтобы он поучаствовал и были доказательства. А чуть позже позабочусь, чтобы их преступления раскрылись, а моего раба отпустили без претензий. У меня есть деньги, у меня есть магия, и у меня есть юристы, которые смогут уладить всё, что мне нужно. Кроме одного. – Чего? – дрожа, спросила я, а он прижался плотнее: – Того, насколько сильно я хочу тебя сейчас. И уж прости – возьму. – Здесь?! – воскликнула я, разом трезвея от переживаний, а Мо́рдрейк стиснул меня в объятьях, придавливая пах к моим ягодицам: – Да, здесь. И прямо сейчас, моя госпожа, – жарко прошептал он мне на ухо и потянулся руками задрать юбку.