30. Берёзка

– Нет, – всхлипнула я, а он резко повернул ко мне голову и укусил за щёку. Затем медленно выпустил и проговорил: – Ты забыла? Забыла, насколько меня это возбуждает, моя госпожа? – его дыхание стало тяжёлым, но каким-то злым. Мо́рдрейк втиснул мне голову в шею, когда я неосознанно попыталась прикрыться плечом, и вцепился зубами, а стоящим твердокаменным членом вжался в мои ягодицы так, что я почувствовала весь его размер через слои ткани. – Я помню, – испуганно проговорила я, понимая, что ну никак не получается сделать голос спокойным, а он тут же оторвался и прижал голову к моему правому виску, царапая бородой ухо: – Так значит, ты специально раззадориваешь меня, моя светлая безупречная девочка? Хочешь меня? Хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь как последнюю суку? Как те пьяные твари, что хотели растянуть тебя и попробовать по очереди? Я видел это в их мыслях. Я убивал их с наслаждением, моя госпожа. Но теперь я хочу взять своё. Я хочу трахнуть тебя. Хочу излить в тебя семя, чтобы ты не могла отмыться от меня, не могла избавиться от моего запаха. Чтобы ты пахла мной вся. Я ахнула, потому что он слишком сильно сжал меня, и попыталась вырваться, чем вызвала ещё больший запал. Он втиснулся лицом к ключице, грубо пройдясь жёсткой бородой и усами по коже, и стал лизать мою шею, попутно прижимая левой рукой меня за талию к себе, а правой начав шарить по телу. Нащупал лиф и остановился: – О-о-о-ох, ты не надела для меня белья, – сладострастно выдохнул он, сжав мою грудь, и аж чуть присел, чтобы ловчее прижать ко мне пах. – Хочу тебя прямо сейчас. Ох, как же я тебя хочу. – Кусты будут обыскивать, – попыталась я, уже теряя надежду. – О да, – ухмыльнулся Мо́рдрейк. – Обязательно. Они могут даже пройти в полуметре от нас. Но ничего не услышат и не увидят, даже если ты будешь кричать. И кстати, – он жадно лизнул моё ухо, а после прошептал: – Кричи, если тебе хочется. Чем сильнее кричишь, чем сильнее вырываешься, тем больше я хочу тебя. Тем безжалостнее я буду. – А если я не буду вырываться? – спросила я тихо. Он замер, прижимаясь ко мне и тяжело дыша, а затем сказал: – Тогда я приму это за отказ. И постараюсь быть максимально бережным с тобой. Но уже не остановлюсь, прости. Я до безумия хочу тебя. Я скучал. И ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило сдержаться и не подойти сразу. – «Сразу»? – Я приехал пару часов назад. Хотел дать тебе наговориться с подружками. Если бы не пришлось вмешаться, я бы дождался тебя дома. Но теперь… – и моё ухо и висок снова огрело глубоким выдохом. – Теперь мой член будет в тебе в течение минуты. И только тебе решать, как это будет, моя госпожа. Но решай быстрее, я теряю терпение. Я замерла. Зажмурилась, стискивая руками ствол берёзы, закусила губу, а затем порывисто вздохнула и толкнула его: – Отпусти меня! Отпусти немедленно! – и дёрнулась опять, уже чувствуя, как дуреет мой личный монстр за спиной. Он рывком задрал мой подол, нетерпеливо царапнув голое бедро ногтями. – Убери ногу! – грубо стукнул ботинком по моему кроссовку, заставляя расставить ноги шире, схватил левой рукой меня за бок, а следом полез правой свободной мне под платье. Погладил переднюю сторону бедра, потом выше, добрался до лобка и скользнул пальцами вниз, но не сильно. Остановился у клитерального капюшона и сказал: – Не успел помыть руки, моя сладкая. Не хочу тебя пачкать. Так что давай сама. Ну? – и резко зло скомандовал: – Отставь зад! – вытащил руку и схватил меня за волосы. – Давай, сука. Я выгнулась, как он велел, и услышала, как Мо́рдрейк, выпустив мою талию, судорожно расстёгивает ширинку левой рукой. Зашипел и выругался, когда задранный подол свалился вниз, и я, предвосхищая его приказ, потянулась к юбке сама и задрала на прежнее место. – Вот так, моя прекрасная, да, – выдохнул он, продолжая правой рукой удерживать мои волосы, и прижался раскрытым ртом к моему уху теперь с левой стороны. – Вот так, умница. А теперь засунь его в себя сама. Давай, с-с-сука. Он дёрнул меня, а по ягодице упруго стукнулась горячая твёрдая головка. Мо́рдрейк присел так, чтобы член упёрся мне в половые губы и требовательно хлопнул меня свободной левой ладонью по заднице. Достаточно больно, кстати. Я пискнула, но потянулась рукой вниз, чтобы направить его член. И почти сразу ощутила, как он начал лезть в меня, неотвратимо заполняя. Приподнялась на носочках, словно это могло помочь мне избежать контакта, но одуревший колдун, который всё равно был намного выше меня, всунул свой пенис до конца и даже подвигал бёдрами из стороны в сторону, чтобы втиснуться как можно глубже. – Вот так, сука, – выдохнул он мне в ухо, натягивая волосы, чтобы я выгнулась, задирая голову. – А теперь скули и проси пощады. И он стал двигаться во мне, постепенно наращивая темп. Голые бёдра над спущенными штанами звонко хлопали по моим ягодицам, яички подпрыгивали, иногда ударяясь о половые губы, а сам Мо́рдрейк злобно шипел и держался левой рукой за моё смятое платье на боку. Я вцепилась в берёзу, но чувствовала, как она трясёт листьями. Захотелось рассмеяться от этой русской романтики, представив картину со стороны, но я не смогла, потому что долбящий меня член всовывал головку так скоро, упруго и глубоко, что действительно хотелось только скулить и ждать, когда же он кончит в меня. Охнула, когда Мо́рдрейк, низко утробно рыкнув, склонил голову и вцепился зубами мне в шею, продолжая трахать, и зажмурилась, не выпуская ствол, а по спине потекла слюна колдуна. Похоже, он вообще не соображал уже, что делает. Я ощутила проявившиеся клыки, которыми он царапнул сгиб шеи, но не прокусил, зато рука на боку выпустила юбку и ухватила меня за голое бедро, вцепившись ногтями так, будто это кот спёр кусок мяса и бежит с ним, боясь выпустить. Боль была на грани, но судорожно сующийся в меня член отвлекал, и я лишь запрокидывала голову выше, не обращая внимания на стекающие по вискам слёзы. Когда дыхание Мо́рдрейка стало срываться на жалобные стоны, предвосхищая эякуляцию, а член максимально напрягся и задеревенел, я открыла глаза и поняла, что только что мимо меня прошёл человек с фонариком. Вздрогнула, раскрывая веки шире, попыталась высвободиться из захвата, и колдун выпустил мои волосы – ему уже было не до этого, член так раздулся, что вот-вот. Я вытаращилась на незваного гостя и поняла, что рядом реально ходят двое полицейских, светя фонариками на землю, а нас просто не видят! Вообще! Ни нас, ни трясущуюся берёзку, с которой иногда сыпались листья. Ни жёстко имеющего меня мужика. Не видят и не слышат! Стало жутко от осознания, что от Мо́рдрейка меня не защитит вообще никто. Вообще! И если бы я не хотела, он бы всё равно взял меня. Хоть здесь, хоть на площади в полдень, хоть в кафе прямо на столике, пока подружки выбирают ужин! Застонала, а Мо́рдрейк резко хлопнулся об меня грудью, вжавшись бёдрами с особенной силой, и его член внутри запульсировал, выстреливая спермой. Даже через платье на спине я чувствовала жар его тела, как он взмок, а мои волосы на шее слиплись после его стонов, когда он вообще не сдерживал текущие изо рта слюни, прикусив меня, как мартовский кот. Тяжёлое дыхание прямо в ухо, а внизу толчки по уретре отдавались в половых губах, и чуть тянуло низ живота, как при месячных, когда внутри слишком много жидкости. – Вот так, моя прекрасная, – выдохнул он шёпотом. – Вот так. Именно этого я хочу от тебя, когда буду возвращаться после отъезда. Он выпустил моё бедро, положил обе руки мне на живот и повёл ими вверх по платью. Пощупал грудь, с наслаждением её помял, а после поднял одну ладонь выше и крепко сжал мою шею, всё ещё при этом оставаясь во мне. – Вот так… – Мо́рдрейк, – прошептала я. – Здесь люди. – И что? – Мне… неловко… – проговорила я, а он усмехнулся: – Неловко – это член в заднице. Но пока что я не делал этого с тобой. Но если ты сейчас ещё хотя бы раз что-то скажешь на этот счёт, я его выну и пихну его тебе и туда. Как ты на это смотришь, моя сиятельная благородная госпожа? Я замерла, широко раскрыв глаза. Уже понимая, что, если он об этом заговорил, есть лишь крохотный шанс, что он этого не сделает в ближайшие минуты. А я сейчас слишком обескуражена предложением, чтобы чётко дать понять, что это плохая идея. И даже молчание он может принять за знак, что пора… Но мою девственную задницу спасли подружки, потому что у меня зазвонил телефон. Мо́рдрейк зарычал, держа меня за шею, а второй рукой взял за талию, втискивая опавший член поглубже и не давая отстраниться, пока я потянулась к сумочке: – Ответь, – приказал колдун. – Ответь так, чтобы они ничего не поняли. Скажи, что придёшь в паб. И следи за дыханием. А после этих слов он отстранился сверху, оставив лишь соединение наших гениталий, и стал медленно двигаться во мне, пока его мягкий член увеличивался в размерах. «Меня имеет пятисотлетний колдун-вампир, рядом ходят полицейские, а я должна договориться с подружками пойти в паб. Отлично!» – подумала я, держась одной рукой за берёзу, а второй доставая смартфон. – Алло? – жалобно ответила я, чувствуя, как Мо́рдрейк всунул член на всю длину, а покрытые короткой щетиной недавно бритые яички шершаво прошлись по половым губам. – Ты где?! – заголосили подружки в трубку хором. – Тут такое случилось! Женька весь в кровище! Ты куда пропала?! У тебя всё норм?! – Да! – ответила я. Слишком порывисто и звонко для простого вопроса. Ещё и голос сорвался в конце, икнув от резкого удара. Мо́рдрейк сделал шаг назад, вынуждая меня последовать за ним, затем задрал подол мне на спину и надавил между лопаток, ставя меня развратной буквой Г. – Ты где?! – опять раздалось обеспокоенное в трубке, а я, стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила: – Со мной всё хорошо. Я… – сдержала жалобный «ох-х-х», – я приду в паб. Где-то… Ах… Где-то через полчаса… Ч-ч-ч-ас! Мо́рдрейк, гнусно посмеиваясь, учащал движения, размашисто ударяя меня лобком, а руками сжимал мои бока, впиваясь ногтями в кожу. Казалось, что шлепки слышны не только в трубке, но и на весь парк! – Ты бежишь куда-то? – спросила подруга. – Что у тебя там происходит, эй? – Я… – я закусила губу, потому что чуть не проговорилась, что мой таинственный жених вернулся, – Давайте я вам потом расскажу, я… Немного занята-А! – на последнем слоге член ворвался в меня особо сильно, качнув вперёд, и я чуть не выронила телефон. – Я перезвоню! У меня всё хорошо-о-о-ох! В трубке раздались недоумевающие возгласы, но я сбросила вызов и судорожно вцепилась в трясущуюся берёзу. – Сучка! – раздался злой голос колдуна, и ягодицу обожгло ударом. – Ты выдала себя! Мо́рдрейк стал с яростью иметь меня, всовывая член рывками как можно глубже так, что яички ударялись о мои половые губы, а основание члена растягивало их и заставляло влажно чавкать. Но, судя по тону, он наслаждался этим. Он хотел, чтобы я это сделала, чтобы попалась, проговорилась. И следующие слова подтвердили это, потому что сладострастия в них было больше, чем в стонах оргазма: – Я накажу тебя за ошибку. Заставлю тебя пожалеть, моя госпожа… Сегодня. А-ах! И он резко всунул в меня пенис, который опять запульсировал спермой.