31. Незнакомец в толпе

Когда поток его семени иссяк, я не сразу решилась выпрямиться. Всё ещё стояла раком, широко расставив ноги, и чувствовала прохладу его влажных яичек, что иногда задевали мои половые губы, подтягиваясь и выдавливая в меня последние остатки спермы. Тяжёлое дыхание колдуна в тишине успокаивалось. Полицейские уже покинули заросли, и откуда-то дальше раздавался негромкий разговор – слов не разобрать. Ноги стало холодить, и я поняла, что по внутренней стороне бёдер стекает. Либо моя смазка, либо, что скорее, скользкий «привет» моего «супруга», который просто не мог поместиться во мне весь – так много он накончал. Мо́рдрейк выпустил мои бока, чуть склонился, подхватывая мою грудь, а затем бережно потянул на себя, помогая выпрямиться. Прижал к себе, закутав в объятья и уткнувшись носом мне в волосы, а затем негромко спросил: – Я не сделал тебе больно? – Нет, – ответила я, а он ласково поцеловал меня в висок. – Хорошо. Я немного увлёкся и был чрезмерно груб. Ты уже привыкла к моему размеру? – Как я могу узнать, привыкла ли, если не пробовала других? – спросила я, но тут же поняла свою ошибку, потому что колдун сжал сильнее и зашипел, втягивая воздух. – Нет-нет-нет, я и не собиралась! – тут же уточнила я. – Это я так, в теории… Он не ответил, молча выдохнул мне в волосы, а затем медленно потянул член наружу. Отодвинулся, придерживая меня одной рукой за талию, а второй, видимо, пытаясь уложить своё обвисшее богатство в трусы. Я хотела было двинуться, но он резко притянул мою спину себе на грудь: – Не поворачивайся. Хочу быть для тебя призраком. Хочу оставить это – твой трепещущий ароматный страх. Думай обо мне. Думай о том, как я поимел тебя здесь во тьме. Уходи и не оглядывайся. И знай, что я иду по пятам и чую твой запах. Тебе не скрыться от меня. И скоро я опять возьму тебя. Я замерла, а он отпустил. Послышалась возня, а после, хрустнула ветка дальше, и воцарилась тишина. Я постояла ещё с минутку, а затем всё же обернулась. Огляделась – никого. С берёзы, медленно кружась, слетел листик, а по ноге потекла сперма. Я сглотнула, оценила всё произошедшее и с чувством выдохнула: – Пиздец нахуй блять! И только после этого наконец пошла через деревья в сторону выхода. Всяких незнакомцев или прочих злодеев не боялась – знала, что мой личный присматривает за мной. И если его целью было напугать меня, то у него это вполне вышло, потому что у меня до сих пор гуляли мурашки по спине при мысли, что он сейчас идёт за мной, неотрывно следя за каждым движением. И вот вообще никто ему ничего не сделает! Это пугало до дрожи! А ещё возбуждало, и назойливое ощущение пустоты внутри неудовлетворённого и спрыснутого его семенем лона подстёгивало ускорить шаг, чтобы он, почуяв страх добычи, бросился за мной. Бросился, догнал и сделал со мной это ещё раз! Но не сейчас. Всё же, меня ждали подруги, волновались. Стоило их успокоить. Столпотворение с полицейскими я обошла, и к выходу из парка выбралась вполне спокойно и без препятствий. Остановилась у лавочки под фонарём, посмотрела вниз и ругнулась – все кроссовки были в грязи. Полезла в сумочку, достала из неё влажные салфетки и принялась вытирать обувь. Глянула на бок подошвы и обнаружила белую вязкую каплю. Похоже, я вся в следах нашего соития. Но как вытереться, если тут люди ходят? Не полезу же я под юбку прям вот так? Пришлось подниматься и идти дальше, периодически ощущая, как новые порции семени вытекают и ползут по ногам вниз. Из-за этого я чувствовала себя грязной, использованной, будто он просто об меня подрочил. Но глубоко в эти мысли я не погружалась, каждый раз будто чувствуя его взгляд на загривке. Девчонки ждали меня возле паба и очень обрадовались, увидев, что всё в порядке. – Ты чего лохматая такая? – спросила одна, а я не выдержала и призналась: – Мо́рдрейк приехал. Провожал меня… Подруги сделали понимающие лица и ударились в пошлые шуточки. Впрочем, без сарказма, и я чуть расслабилась. На вопрос, где же мой прекрасный принц, сказала, что он хотел дать мне провести время с ними, и, наверное, будет ждать дома или заберёт меня позже, когда решит с Жекой все вопросы. После этого речь пошла о происшествии в парке, и я примолкла, сказав лишь, что убежала. Как оказалось, девчонки давали показания, но полицейский был какой-то бестолковый. Трижды переспрашивал, было ли их четверо, или только они и Жека, и всё равно в итоге записал, что трое, а про меня ни слова. Сам герой-защитник Евгений Такойтович отправился в участок рассказывать, каким образом умудрился положить пятерых здоровых мужиков в одиночку, да ещё и с такими травмами вроде оторванной головы или выломанной из плеча руки. На этих описаниях мне поплохело, и девочки перевели тему. Затем спохватились, и мы пошли в паб, где уже играла музыка, а на наш столик с табличкой «резерв» уже косились стоящие гости. Мы расположились за тем, что стоял у стены с дальней стороны от сцены, и я, чувствуя непривычную гордость, заказала для подруг всё сама, сообщив, что располагаю средствами. Они впечатлились и назаказывали сразу закусок и прочих ништяков, видя мою радость. Где Мо́рдрейк и действительно ли будет ждать меня дома, я не знала, но сейчас в танцующей толпе никого похожего не мелькало. Нам принесли напитки, а к ним ещё два блюда: с сырной нарезкой и рыбную, где подавали отдельно сёмгу ломтиками, сливочное масло в пиале и кусочки хлеба. Подружки уплетали, пританцовывая сидя, а я высматривала высокую фигуру в полумраке зала, зная, что он где-то поблизости. Он не мог оставить меня одну, не упустил бы. – Ты чего какая-то потерянная? – спросила одна из подружек, а я смутилась. Она усмехнулась и сказала: – Вот теперь верю, что у вас всё серьёзно! Я тебя такой влюблённой ещё ни разу не видела! Уже жду не дождусь посмотреть на твоего красавчика! – А почему ты сказала, что он нам вряд ли понравится? – присоединилась к расспросам вторая, а я нехотя ответила: – Он… своеобразный. И манеры у него несколько… старомодные. – Ну он же не монстр, который людей заживо ест? – рассмеялись девчонки, а я сглотнула и не ответила. Подняла взгляд и вдруг увидела возле бара мужчину в чёрном, что отсалютовал мне бокалом. Замерла, вглядываясь, и поняла, что слишком похож! Только вот… – Ого! Гляди какой! – сказала над ухом подруга, когда мужчина медленно направился к нам походкой царя. А я смотрела на его чисто выбритые вокруг испанской бородки щёки, на высокий аристократический лоб, на хищный разлёт густых бровей. На гладкие, словно шёлк длинные волосы в низком хвосте, которые напоминали причёски японских мужчин – такими тёмными они были и так красиво ложились на них блики. На новый с иголочки костюм тройку полностью чёрного цвета, на металлическую пряжку на поясе, на руки, держащие бокал с красным вином и чуть удлинённые поблёскивающие ногти на пальцах. На его тонкую полуулыбку на полных мягких губах, вкус которых я ещё ощущала. И на его чёрные, полные внутренней силы глаза. Он был совершенно не похож на себя. Это был новый Мо́рдрейк, незнакомый. Ещё более сильный, более опасный. И удивительно привлекательный. Той особой пугающей красотой мужчины, в котором есть не только внешность, но и внутренняя природная власть над окружающими. Он шёл к нам. Шёл ко мне. И он знал, как смотрят на него сейчас мои подруги, а я уже чувствовала, как внутри него просыпается задор. Музыка грохотала, но когда он оказался напротив нас, показалось, будто всё стихло. Впервые мои весёлые подружки не знали, что сказать. Они смотрели настороженно, оценивающе и с ноткой светлой зависти. Он же вежливо склонил голову сначала перед одной, затем перед другой и спросил: – Леди не против, если я присоединюсь? Мне кажется, здесь пахнет одиночеством, – и он посмотрел на меня так, что пробрало до костей, а внизу заныло уже остывшее, но так и не удовлетворённое женское естество. – Это он?! – шепнула подруга на ушко, а я закивала: – Я предупреждала, что он странный. Мо́рдрейк усмехнулся, поставил свой бокал на стол, затем расстегнул пиджак, бросил его на спинку стула, следом снял жилет, оставшись в шёлковой чёрной рубашке, а после потянулся к манжетам, расстёгивая пуговички на них. – Ч… что ты делаешь? – обескураженно спросила я, когда он, покончив с этим, стянул галстук и принялся расстёгивать рубашку. Он тонко улыбнулся и склонил голову, а я обалдело посмотрела на подруг рядом. Обе, будто забыв обо мне, любовались танцами и пили. – Они сейчас уйдут, – тихо сказал колдун, вытягивая расстёгнутую рубашку из штанов. Его взгляд, гуляющий по моей напряжённой фигуре, буквально источал похоть. Если бы рядом стоял священник, он бы хлопнулся в обморок от одного только небрежного жеста, когда ворот рубашки скользнул по крепкому покатому плечу, обнажая рельефный торс – настолько распутно это выглядело. Дорожки волос на груди уже не было – похоже, Мо́рдрейк побрил не только щёки. Наверное, пока мы сидели здесь, успел где-то принять душ, шустрый! – Мо́рдрейк, – испуганно проговорила я и охнула, видя, как блеснули алым его глаза. – Мо́рдрейк, ты серьёзно сейчас? Ты… Ты вообще в своём уме?! Мы же… Мо́рдрейк, мы в пабе! Здесь полно народу! – А у меня полно магического мастерства, – оскалился он, раздув ноздри. – Поверь, любовь моя, нас никто не увидит. Никто даже не захочет смотреть в нашу сторону. И не вспомнит, что тут кто-то был. Зато ты будешь видеть всё и всех, – он сбросил рубашку на жилет, затем поставил оба кулака на столешницу и склонился ко мне: – Я же обещал наказать тебя, помнишь? – и полуоткрытый рот расползся в самой порочной усмешке, какую только можно было вообразить.