Глава 12. Злата
Время как будто бы остановилось в стенах замка.
Дни были удручающе одинаковы: завтрак, обед, ужин. Все те же лица. Все то же ожидание… чего? Она не знала. Но в грудь будто гвоздь загнали. Болело там, где сердце. Злата даже спросила у Зоринки, нет ли болезни какой, но рыжая чародейка только покачала головой и попросила Злату не беспокоиться, ибо для малыша вредно.
А как здесь не беспокоиться?
Госпожа Лорин дала понять, что ребенок в замке нужен, а она, Злата — совсем нет.
Князь Стефан, ставший чудовищем, смотрел на нее косо, неприязненно.
Мирослав после того памятного обеда, когда Лорин во всеуслышание подтвердила догадки Златы, старался встречаться с беглой княгиней как можно реже. Один раз даже свернул в коридор, только чтобы не столкнуться нос к ному в крытой галерее. И его Злата понимала прекрасно — куда ж тут… хотел жениться, а невеста с довеском…
Ну, а Демен вообще на Злату обращал внимания ровно столько же, сколько бы обратил на бесшумно пробегающую мышь. Вроде как и смотрит беззлобно, но все равно что не видит.
Был, конечно, еще малыш Светел, который, как и всякий ребенок в окружении взрослых, обрадовался появлению новых лиц. Но что взять с карапуза? Его можно было потискать, поцеловать, обнять, тихо поделиться своими бедами… и все. Откуда ждать помощи?
И в то же время, невзирая на нависшую угрозу, Злата была счастлива как никогда раньше.
В ней жил крошечный комочек, то последнее, что успел дать ей Таро перед смертью. Лежа в мягкой и холодной постели, Злата представляла себе, как этот комочек растет внутри, как шевелит крошечными ручками и ножками. Со слезами на глазах она мечтала о том, как он будет похож на своего отца — а в том, что носит мальчика, Злата даже не сомневалась.
Когда-нибудь… он родится, и будет расти, и она будет счастлива… если только госпожа Лорин не вышвырнет из замка.
Злата решила не сдаваться.
«Мне нужно показать Лорин, что я не плоха. Сделать что-нибудь, что изменит ее отношение ко мне».
Но как воплотить в жизнь задуманное?
Злата несколько дней подстерегала госпожу Пустошей в библиотеке.
Воспользовавшись полученным разрешением, она перебирала книги на стеллажах. Некоторые были написаны на совершенно незнакомом языке, некоторые были понятны — но большей частью о магии, о которой Злате читать было бессмысленно. Она воображала себе, как эти книги мог читать Таро, и неосознанно гладила кожаные переплеты, потому что их могли касаться его пальцы… Все без толку. Лорин, как нарочно, и не думала заходить в библиотеку.
Зато туда заглянул Мирослав.
Пожалуй, они одновременно отшатнулись друг от друга, столкнувшись меж высоких стеллажей.
Злата поняла, что краснеет, в то время как парень наоборот, побледнел.
— Прости, — шепнула она, — я сейчас уйду.
Он вздрогнул всем телом, глянул на нее так горько, что коленки сами подогнулись.
— Не уходи.
— Я… — запнулась, мучительно подбирая слова, — я понимаю, что тебе неприятно меня видеть, хоть своей вины в этом не чувствую. Так что…
— Подожди, — глухо сказал Мирослав.
И резко схватил за руку, словно опасаясь, что Злата все-таки убежит. Она вопросительно глянула на стиснувшие запястье пальцы, подняла брови.
— Отпусти, больно.
Он резко разжал пальцы.
— Прости. Я дурак.
Злата улыбнулась. Ей вдруг захотелось обнять его, приласкать, успокоить… как большого ребенка. Или как брата, которого у нее никогда не было.
— Ты не дурак, — тихо произнесла она, глядя в льдисто-серые глаза, — просто ты хотел того, что не может сбыться. И ты ведь знал, что я любила Таро. До сих пор люблю.
Мирослав опустил голову, а затем со всего маху ударил кулаком по книжным корешкам.
— Нет! Все не так… все!
— Ты меня пугаешь. Не надо…
— Послушай, — он снова схватил ее за руку, — пожалуйста, послушай меня… Ты знаешь, что я тебя люблю, полюбил в тот же миг, что впервые увидел… И сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей женой, и мы уедем отсюда, из этого проклятого замка, где и людей-то нет! Мы будем хорошо жить, Злата. Я клянусь, что буду тебе хорошим мужем, что буду заботиться о тебе и об этом ребенке, как о своем. А потом… у нас будут еще дети. Сколько захочешь.
Злата осторожно освободила пальцы, быстро огляделась, намечая пути к отступлению. Не то, чтобы она боялась Мирослава, но кто знает, как далеко он зайдет? Положение складывалось ну просто бедственное: парень преградил ей единственный выход из книжного лабиринта, и выход из библиотеки маячил аккурат за его спиной.
— Ты же слышал, что сказала госпожа Лорин, — неуверенно пробормотала женщина, — она оставит ребенка здесь. Неужели ты думаешь, что я смогу уехать, бросив младенца?
Желанного, о котором так долго мечтала?
— Мы просто убежим. Я придумал, как.
— Мирослав… — она всплеснула руками.
И подумала о том, что нет ничего хуже, чем нежеланный мужчина, который в тебя влюблен.
— Злата, — его голос обрел твердость камня, — соглашайся.
И в тот миг, когда Злата меньше всего ожидала, он резко придвинулся, прижимая ее к полкам, запустил пальцы в волосы и жадно впился в ее губы.
«Что ты делаешь, Мирослав?!!»
Она дернулась, вырываясь, тяжело дыша. На глаза навернулись злые слезы. Почему, почему он не слышит ее? Стиснула зубы, прикусывая его губу, в рот брызнуло горячим, солоноватым.
Вывернулась все-таки из сильных рук, оставив в кулаке несколько прядей.
— Пусти!
Мирослав молча двинулся к ней.
А Злата вдруг увидела, что в дверном проеме стоит Лорин и молча смотрит на них. Потом усмехнулась грустно и ушла.
— Пусти, слышишь? Не смей! — взвыла Злата.
Она была готова вцепиться ногтями ему в лицо, выцарапать глаза, что угодно… Мирослав хмыкнул, шагнул в сторону, облизывая пострадавшую губу.
— Иди. Но я тебя никому не отдам, слышишь? Я разделаюсь с любым, кто станет между нами. И с твоим мужем в первую очередь.
Злата вихрем метнулась прочь из библиотеки, размазывая по щекам слезы. Огляделась — Лорин неторопливо шла куда-то, приближаясь к лестнице.
— Госпожа Лорин!
И припустила что есть сил следом.
— Госпожа Лорин!
Ну не хватать же ее за руку, в самом деле!
И — дальше, вверх по скользким, стертым за века ступеням, задыхаясь от отчаяния. В какой-то миг Злата все же поскользнулась, наступив на подол собственного платья, с ужасом поняла, что летит куда-то вперед, и едва успела вытянуть руки. Но упасть ей не дали: железные пальцы сомкнулись на плечах, удерживая, лицо Лорин оказалось совсем близко.
— Тебе стоит быть осторожнее, Злата.
И, убедившись, что Злата уже не упадет, отвернулась, намереваясь идти дальше.
— Подождите, госпожа Лорин! Умоляю вас… — рыдания вырвались из горла помимо воли.
— Зачем? — короткое пожатие плечами, затянутыми в черный бархат.
— Я… мне нужно поговорить с вами.
— Нам не о чем разговаривать.
— Почему вы меня ненавидите?!!
Лорин замерла на миг. Приподняла тонкую, с изломом, бровь. В полумраке лестницы ее совершенное лицо казалось белым ликом призрака.
— Ненавижу? Мне не за что тебя ненавидеть, дорогая. Но и любить, как ты понимаешь, тоже не за что.
— Тогда почему не выслушаете? — голос дрожал.
— Я не представляю, что такого ты мне можешь рассказать, кроме того, что я уже видела.
Злата лишь покачала головой.
— Это все не так, госпожа Лорин. Прошу вас…
Лорин стояла выше на пару ступенек, и Злата видела, как резко вздымается ее грудь.
«Теф, не дай ей прогнать меня, не дай!»
— Хорошо, — наконец произнесла Лорин, — иди за мной. Только осторожно. Защита Крови не работает, если человек сам причиняет себе вред. Упадешь — ударишься.
— Защита Крови? — переспросила Злата растерянно, — о чем вы?
— Идем уже, — голос Лорин прозвучал устало.
И они двинулись дальше, на самый верх башни. Лорин открыла единственную дверь, прошла внутрь. Злата — за ней.
Комната оказалась чем-то вроде рабочего кабинета. Кушетка, письменный стол, пара кресел.
Идеальная чистота. Аккуратная стопка потрепанных книг в темно-синих переплетах. Бронзовая чернильница, позеленевшая от времени.
— Это кабинет моего мужа, — тихо сказала Лорин, садясь за стол, — иногда я прихожу сюда просто побыть… и попросить прощения.
— Кабинет князя Стефана? — брякнула Злата и тут же пожалела о сказанном. Не ее это дело, совершенно.
Но Лорин не рассердилась, только усмехнулась.
— Нет, милая. Кабинет моего мужа Эйвана. Может, помнишь, был такой вампир Эйван?
Злата кивнула. Конечно, она помнила. Была еще маленькой тогда, но хорошо запомнила, как дядька с горящими глазами рассказывал своей жене о том, что-де сегодня князь убил вампира.
И все сразу стало на свои места. Лорин приходила попросить прощения у мужа за то, что полюбила его убийцу.
— Ты хотела мне что-то сказать, — напомнила Лорин, — так говори.
Злата судорожно вздохнула. Ну, вот… сама ведь этого хотела? А говорить особо нечего…
— Не выгоняйте меня, когда родится ребеночек, — попросила она, — я буду делать все, что скажете, только не выгоняйте.
Лорин помолчала, глядя себе на руки. Затем вскинула взгляд — такой пронзительный, что Злате стало страшно.
— Я не собираюсь тебя выгонять. Кто тебе сказал такую глупость?
— Ни…кто.
Она, не отрываясь, смотрела на бледное, неповторимо-прекрасное лицо Госпожи. Говорили, что тело Лорин идеально — и, похоже, это действительно было так. Разве что в уголках глаз появились тонкие, словно паутинка, морщины. И такая же тонкая морщина пересекла высокий лоб, совсем как у людей.
— Могу повторить. Ты можешь оставаться здесь сколько пожелаешь. Но и удерживать тебя я не буду. Твоя воля, княгиня. Поступишь так, как сочтешь нужным.
— Вы… клянетесь?
— Мне нечем клясться, — Лорин улыбнулась, теперь уже совершенно как самая обычная женщина, — ваших богов я не признаю, а своих у меня давно не осталось. Но я обещаю.
Госпожа Пустошей никогда не нарушала данных обещаний, за исключением одного… Отомстить убийце вампира Эйвана. Что ж ты стоишь? Присядь. Или уходи.
Злата растерянно огляделась, затем подвинула себе стул и села.
В комнате повисло напряженное молчание. Они смотрели друг на друга и, похоже, каждая из них не знала, о чем говорить дальше. И вдруг Злату осенило.
— Могу я попросить, госпожа Лорин, чтобы вы рассказали мне… о нем?
— А что ты хочешь услышать? — горькая улыбка, — вряд ли я знала его так же близко, как ты.
— Правда? Таро… не был вашим… — она так и не осмелилась произнеси слово «любовником».
Лорин откинулась на спинку стула и рассмеялась — как будто давно потерянный колокольчик жалобно звякнул.
— Конечно, не был. С чего ты взяла, что нас вообще могло что-то связывать?
— Он говорил, что знавал вас, — смущенно ответила Злата, — а поскольку… мужчины выходили из замка живыми только в одном случае… я решила…
Лорин, похоже, забавлялась. Положила подбородок на сцепленные пальцы, несколько мгновений разглядывала Злату — теперь уже вполне добродушно, а потом сказала:
— Нет, милая. Ты ошиблась в своих предположениях. Мои отношения с Таро были…мм… иного порядка. Тебе, конечно, мало что известно о Разломе, да? Но это уже неважно. Хочешь знать, что такого сделал со мной Таро Гелиссэ?
«А я даже не знала его полного имени», — Злата опечалилась.
В самом деле, кем она была чародею? Так, мимолетным развлечением. Ничего не рассказал о себе. Не счел нужным. Разве так ведут себя с человеком, который по-настоящему близок?
— Он вскрыл мне горло, выпустил всю кровь и сделал вампиром, — с каким-то мрачным удовлетворением произнесла Лорин, — впрочем, его вполне оправдывает то, что все это было необходимостью.
«Сделал вампиром», — эхом отдалось в голове.
Но как же так? Вампиры были очень стары. А если Таро… то сколько же ему лет?
В самом деле, она могла быть для него только мгновением, очередным мгновением его долгой, нечеловечески долгой жизни.
— Я вижу, ты опечалена, — сказала Лорин, — ничего. Так бывает, когда человек, которого ты до определенной степени знала, поворачивается к тебе совсем другим боком. Кстати, ты должна понимать, что Защита Крови, которую он буквально в тебя впечатал, тоже не берется на пустом месте. Кому-то пришлось умереть, чтобы Таро мог тебя защитить таким образом.
— Зачем вы говорите о нем так? — вспылила Злата, — зачем? Чтобы сделать мне больно? Да, я понимаю, что он не был невинной овечкой. Но убить…
И умолкла.
Кажется, тогда она краем уха слышала что-то о смерти другой девушки в доме Ратибора.
Неужели?..
— Таро — прежде всего маг, подаривший миру магию Крови, — твердо произнесла Лорин, — он мыслит чуть по-иному, чем ты. Для него человеческая жизнь — ничто. Пылинка. И ты должна это понять.
Злата резко поднялась.
Ей было больно, очень. Мысли мешались, скакали под черепной коробкой. Вот сейчас, даже не задаваясь особой целью, госпожа Пустошей могла заставить ее возненавидеть Таро Гелиссэ.
Просто потому, что ей, Злате, хотелось быть для него чем-то большим, чем девка на одну ночь. А оказалось, что она как была никем, так и осталась. В самом деле, что она может предложить магу, который прожил столько лет и так много повидал на своем веку? Как есть, пылинка… Но все же что-то оставалось еще. Их общее тепло. Воспоминания, наконец! В них Таро любил ее. Заботился — по-своему, конечно… А самое главное, с Таро она перестала шарахаться от каждой тени. Он забрал ее страх.
Злата гордо вздернула подбородок.
— Может, я и пылинка. Но Таро был добр ко мне. И я… любила его. И даже сейчас люблю.
Лорин печально кивнула.
— Да, понимаю. Но и ты должна понять, кто такой Таро. Любить такого непросто. Даже мертвым.
Злата с силой провела руками по лицу. Затем решительно поглядела на Лорин.
— Не нужно больше ничего о нем рассказывать. Вы ведь ничего хорошего не скажете, да? А плохого мне слушать не хочется. Для себя я все решила.
К вечеру Злата совсем извелась.
После беседы с Лорин стало только хуже. Сотни раз женщина задавала вопрос — зачем? Зачем ты пригрел меня? Ох, лучше бы и не ходить ей за хворостом в тот день. Тогда бы она никогда не узнала Таро, и ей не было бы настолько больно сейчас. И тут уже голос Таро звучал в ушах — но тогда бы у тебя не было и ребенка, и ты бы по-прежнему считала себя бесплодной, проклятой всеми богами, и пряталась бы на краю всеми забытой деревушки.
Отдала на растерзание собственное сердце в обмен на далекое, маячащее миражом счастье.
Она все еще сидела на кровати, бездумно глядя в пестрый ковер на полу, когда в дверь осторожно постучали.
— Да, входите, — вяло отозвалась Злата, но тут же подобралась, сжалась пружиной, когда в спальню вошел Мирослав и плотно прикрыл за собой дверь.
— Ты? — она невольно стиснула кулаки, — мне кажется, сейчас нам не о чем разговаривать.
Мирослав топтался у двери и смотрел на нее как побитая собака на любимого хозяина.
Взъерошенный и жалкий. Болезненно бледный.
— Злата… Позволь мне…
— Послушай меня, — она спрыгнула с кровати, подошла ближе, — я ни в чем тебя не виню. Я уважаю тебя как человека, который пожертвовал всем, чтобы мне помочь. Но, понимаешь ли… я не могу вот просто так взять — и полюбить тебя. Взять — и забыть его.
— Я понимаю, — он торопливо закивал, — я дурак. Я не дал тебе времени. Я вообще думал только о себе.
Злата вздохнула. Ну что он заладил одно и то же?
— Ты не дурак, — произнесла мягко, — но ты не пытаешься меня понять. Зачем ты пришел, Мирослав?
Парень оглянулся с опаской, как будто их могли подслушивать, шагнул к Злате — та попятилась.
— Нет-нет, постой. Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Пожалуйста, выслушай.
— Хорошо… говори.
— Я сейчас услышал разговор между князем Стефаном и госпожой Лорин, — свистящим шепотом произнес Мирослав, — они договорились, что как только ты родишь ребенка, они заберут его.
А тебя… — и красноречиво провел пальцем по горлу.
Злата охнула.
Нет, невозможно.
Они же только что, считай, поговорили с Лорин, и она обещала…
Но не клялась.
Да и с чего она, дурочка деревенская, вообще поверила кровавой госпоже?
— Злата! — Мирослав бросился к ней, подхватил под мышки и аккуратно усадил на кровать.
— Дай… воды, — попросила она.
Мирослав метнулся к столику, и через мгновение вернулся со стаканом полным прохладной воды.
— А что Стефан? — сипло спросила Злата, отпив пару глотков.
Казалось, она вообще не в состоянии соображать. К горлу стремительно подкатила тошнота, и пришлось дышать глубоко и часто.
— А что Стефан? — Мирослав поставил стакан на место, — он сказал, что ненавидит Велеслава и что с великим удовольствием выцедит всю кровь из его любимой женушки, чтобы отправить братцу забальзамированную голову.
— Он не мог…
— Злата! — Мирослав сел рядом, взял ее за плечи и развернул лицом к себе, — князь Стефан не человек более. Он такой же, как госпожа Лорин. Ты для него — пустое место. Впрочем, как и я, как и многие…
— Но это… как же так…
И Злата не выдержала. Слезы хлынула потоком. Видят боги, она так старалась… все зря…
— Злата, — прошептал Мирослав, привлекая ее к себе.
И она плакала навзрыд, уткнувшись ему в плечо, а он нежно, почти боязливо гладил ее по спине, что-то шептал на ухо, зарываясь пальцами в волосы, массируя затылок. Потом Злата ощутила невесомые поцелуи на щеках, Мирослав губами собирал ее слезы.
— Почему они со мной… так? Почему?!!
— Потому что они — не люди.
И когда растерянность Златы достигла пика, он ее поцеловал. Сперва нежно, едва касаясь губ, потом, осмелев, уже напористо, страстно, обозначая желание взять свое. Злата не сопротивлялась. Зачем? Рука Мирослава скользила по спине, обозначая каждый позвонок, другая опустилась с ключицы чуть ниже, коснулась болезненно налитой груди. Злата зарылась пальцами в его густые волосы, которые оказались такими мягкими и шелковистыми наощупь.
Боль в груди не унималась, но как будто начала тонуть в странном тепле, разбуженном умелыми ласками Мирослава. Словно во сне, Злата чувствовала, как он мнет ее грудь, задевая пальцами чувствительные соски, как горячие руки скользнули по бедру, задирая, сминая подол платья. Она застонала, когда он коснулся ее там, провел пальцами по болезненно-чувствительной нежной плоти. Дыхание сбилось окончательно, внизу живота стремительно собиралось ощущение раздражающей пустоты. И в то же время… Мирослав пах по-
другому. Все было другим. Прикосновения, вкус. Перед глазами — лицо зеленоглазого чародея.
«Не могу… не могу!»
— Нет.
Злата резко отстранилась, одернула платье. И тут же пояснила, еще тяжело дыша, глядя в ошалелые глаза Мирослава.
— Богами отмеряно время, когда нужно предаваться скорби по умершему. И срок этот — год.
Мирослав судорожно вздохнул. Отодвинулся от нее на край кровати и некоторое время молчал.
Злата поборола в себе желание погладить его по плечу, как-то пожалеть. Но понимала, что еще одно прикосновение — и Мирослава уже ничто не удержит. А ей не хотелось, несмотря на ноющую пустоту внизу, на разгоряченное ласками лоно. Быть может когда-нибудь… она и сможет ответить на его чувства. Но не так. Не здесь. Не сейчас…
— Нам нужно бежать, — тихо произнес он, опустив голову и стараясь даже не смотреть на нее, — даже если ты меня никогда не полюбишь. Тебе нужно спасать себя, Злата. Ребенок должен прежде всего быть с матерью, а уж потом все остальное.
— Мне все еще не верится, что они решатся на это…
— А кто ты такая, чтобы с тобой тут цацкались? Очередная девка могущественного чародея?
Злата стиснула зубы. Напомнил, расковырял свежую еще рану.
— Ну и как ты думаешь отсюда бежать? — спросила, глядя в темноту перед собой.
— Я что-нибудь придумаю. Лошади-то наши здесь…
Она так и не смогла уснуть. В висках вместе с пульсом бился вопрос — как же так? Почему госпожа Лорин оказалась настолько жестокой и двуличной? А Стефан? Неужели те изменения, что затронули его тело, искорежили и душу? Оставалась, правда, Зоринка. И Демен. А еще малыш с трогательными каштановыми кудряшками. Но Злата уже не доверяла и им. Кто знает, что за мысли бродят в голове сурового Демена? И как на самом деле относится Зоринка к бывшей не-подруге?
Нужно было спуститься к завтраку, но Злата медлила. Она не представляла, как будет смотреть в глаза Лорин. Да и видеть их не хотелось, никого. Уже давно пора было понять, что ничего человеческого не осталось в этом проклятом замке. Разве что прислуга, немного численная и молчаливая.
Нет-нет, нужно выйти в обеденный зал. Нельзя показать, что знаешь их планы.
Злата встала на ноги. Слегка подташнивало, но она уже почти не обращала на это внимания.
Усмехнулась невольно, вспомнив, что едва не отдалась давеча Мирославу.
«А ведь он меня правда любит», — мысль эта была горчаще-болезненной, — «и сделает все для меня. Вопрос в том, смогу ли я притворяться до конца жизни? Или стерпится-слюбится?»
Она вздохнула и принялась расчесывать отросшие волосы.
… В зал спустилась с опозданием, когда все сидели за столом. Поймала на себе пристальный взгляд Лорин, от которого бросало в дрожь. Кажется, Зоринка приветливо улыбнулась, но Злата за всеми улыбками уже не видела ничего, кроме звериного оскала. Проходя мимо, взъерошила кудряшки на голове сына Зоринки и Демена, тем самым заслужив лучезарную детскую улыбку. Глянула в сторону Мирослава — тот ковырялся в миске с кашей и даже не поднял головы.
«Мой малыш тоже будет мне улыбаться», — подумала женщина, занимая отведенное ей место, — «и мы будем счастливы».
Лорин кашлянула.
— У нас, уважаемые, новости. Владетельный князь Велеслав разбил военный лагерь неподалеку и собирается, похоже, начинать осаду замка.
Злата подавилась и встретилась взглядом с Мирославом. Тот едва заметно кивнул.
— Посему, у меня есть предложение, — Лорин повернулась к Стефану, откровенно накрыла его руку своей, — дорогой, я думаю, что мы можем отпустить прислугу до тех пор, пока Велеслав не отправится восвояси.
— Пусть уходят, — и Злате показалось, что залитые тьмой глаза Стефана полыхнули алым огнем.
Подал голос Демен.
— Велеслав, похоже, настроен серьезно. Что, если не уйдет? А нас всего четверо.
— Он уйдет, — на бледных губах Лорин появилась улыбка, не предвещающая ничего хорошего ни Велеславу, ни тем, кто пришел с ним.
Лицо Стефана, исчерканное полосами, дрогнуло.
— Ты хочешь…
— Да, Стефан. Если владетельный князь посмеет двинуться на замок, ты вскроешь могильник.
Придется моим бедным ллэ послужить нам еще раз.
Злате показалось, что Стефан тяжело вздохнул.
— Не хотелось бы тревожить…
Лорин картинно развела руками.
— Друг мой, а что ты предлагаешь? Сама я не задавлю все войско, мои силы, увы, весьма ограничены после возвращения к этой форме жизни. Чего не скажешь о тебе.
— Пусть прислуга уходит и как можно быстрее. Через тоннель, — произнес князь. Затем решительно поднялся из-за стола и быстрым шагом направился к выходу.
Лорин осталась сидеть. Окинула взглядом оставшихся, весело подмигнула.
— Не бойтесь. Князь Велеслав не возьмет замок. Еще посмотрим со стен, как его войско будет удирать, обмочив штанишки.
Зоринка притянула к себе малыша, крепко обняла его. А потом Демен обнял их обоих, и Злате захотелось плакать. Даже не так. Выть побитой собакой. Пожалуй, она согласилась бы провести всю жизнь в развалюхе на краю деревни, лишь бы только Таро был с ней.
Она резко отвернулась, смаргивая набежавшие слезы. И встретилась взглядом с Мирославом.
Тот улыбнулся ей одними уголками губ.
…События сменяли друг друга с пугающей скоростью.
Мирослав пришел почти сразу после завтрака, бросил на застеленную кровать узелок тряпья.
— Переодевайся. Я сказал, что ухожу с прислугой, потому что мне здесь делать нечего.
Набросишь капюшон на голову, быть может, тебя не признают. Такой возможности больше не будет.
— Здесь мало слуг, и могут заметить, что на одну стало больше, — помертвевшими губами прошептала Злата.
— Не больше. Я одну девку запер в башне, ее не скоро хватятся.
Злата хотела спросить, чем таким Мирослав заманил доверчивую бабу в ловушку, но не стала.
Ей очень хотелось верить, что служанка останется жива.
Она быстро, как могла, обрядилась в одежду крестьянки, а потом, уже поверх жиденького тулупа, набросила плащ и опустила налицо капюшон.
— Все. Выйдем каждый сам по себе. Прислуга собирается у входа в западную башню, это та, которая квадратная. Демен сказал, что тоннель начинается под ней. Буду ждать тебя.
Уже стоя у дверей, он еще раз окинул Злату пристальным взглядом и вышел. А она присела на край кровати.
Страшно…
А вдруг поймают? Что она тогда скажет?
Злата решительно сжала зубы.
Нет, надо пробовать. Даже если не получится сбежать, с ней ничего не сделают до рождения ребенка. Ну, а потом…
«Дожить еще надо», — она тщетно пыталась унять дрожь в руках. Снова к горлу подкатывала противная тошнота, ладони сделались холодными, потными.
«Таро бы точно посмеялся над тобой… трусиха…»
Злата поднялась и вышла из спальни, не забыв плотно притворить дверь.
Пока спускалась вниз, осторожно ступая по стертым каменным ступеням, тряслась от страха — а ну как столкнется с госпожой Пустошей нос к носу? Уж ее-то не обманешь бедняцкими тряпками! Но, хвала Тефу, лестница была совершенно пуста. Злата осторожно высунулась наружу, потянула носом морозный воздух и едва не задохнулась от густого смрада. Зажав нос и рот рукавом, все же выглянула, повертела головой — а потом вдруг все поняла.
Со своего места Злата видела лишь одну сторону внутреннего двора замка, ту, что подальше от жилых помещений. Она еще раньше приметила, что именно в том углу земля топорщится, словно нарастал гнойник под тонким слоем почвы. И вот теперь развороченная земля комьями валялась повсюду, черня снег, а из открывшегося жерла лезла и лезла странная шевелящаяся масса…
Злата в отчаянии прикусила зубами рукав, чтобы не заорать. Как только она рассмотрела, что же там лезет на свет, внутренности скрутило тугим узлом. Кровь прилила к голове, и перед глазами запрыгали черные мушки.
Из-под земли выбирались мертвецы. Сгнившая плоть уже не прикрывала кости, висла лохмотьями, но кости загадочным образом соединялись в суставах, словно их держала невидимая глазу сила. Медленно и совершенно беззвучно поднимались мертвые, а Злата все смотрела, не в силах отвести взгляд, заледенев от ужаса.
«Так вот о чем говорила Лорин…»
В самом деле, и князь Стефан, и госпожа — не люди более. Ибо ни один человек не сможет сотворить подобное…
Женщина вдруг опомнилась. Ее последний шанс исчезнуть из замка! А она, дура дурой, стоит и смотрит на войско мертвяков.
Зажимая нос рукавом, и стараясь не думать о том, что осталось за спиной, Злата побежала к западной башне. Хвала Тефу, ужасное войско скрылось за углом, дышать стало легче. У входа в башню стоял Демен, махнул ей рукой.
— Давай, чего ждешь? Быстрее!
Злата бросила на него опасливый взгляд, но мужчина, видать, был настолько поглощен собственными размышлениями, что только указал на дверь.
— Спускайся вниз. Остальные уже пошли. Ели поспешишь, догонишь.
А потом, нахмурившись, пошел туда, где были мертвецы.
«И как только не боится?»
Злата тряхнула головой. Ну, не боится, привык уже. Да и не ее это дело… Ее дело — выбраться, а там — что боги пошлют.
Промозглый сумрак башни сомкнулся вокруг нее. В скудном свете факела Злата разглядела открытый люк и край деревянной лестницы. Потопталась у края, нерешительно заглядывая вниз, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной тьме. Страх уже пустил прочные корни, опутывал ее холодной и липкой паутиной.
«Нет, надо идти», — подумала Злата.
Вытерла о подол вспотевшие ладони и, аккуратно ступив на лестницу, полезла вниз, внезапно подумав о том, что на самом деле ей никуда уходить и не хочется.
…Спускалась недолго. Нащупала носком камень, ступила на него. Вокруг по-прежнему царил кромешный мрак, но, оглядевшись, Злата увидела рыжие отсветы далеко впереди, как будто кто-то шел и нес факел.
— Эй, подождите! Подождите меня! — и, вытянув вперед руки, чтобы не наткнуться на внезапную преграду, поспешила следом.
Свет становился все ярче, по мере того, как Злата шла по сырому и холодному тоннелю. И вот она уже может разглядеть силуэты людей, женские и мужские, и теплая рука поймала ее пальцы.
— Идем, — шепнул на ухо Мирослав, — лошадей нам, конечно же, не дали, но до ближайшей деревни недалеко. Успеем до темноты.
— Подождите! А где Марица? — высокий женский голос резанул по слуху, — это же не Марица!
— Госпожа Лорин приказала Марице остаться, — твердо произнес Мирослав, сильнее сжимая руку Златы и как будто бы приказывая молчать.
Злата и не торопилась оправдываться. Врать она не умела. Пусть уж лучше Мирослав говорит, раз уж сам все затеял.
— Не повезло. Эх, — проронил скупо мужской голос, — ну что, двинули дальше. Еще топать и топать.
Выныривая из душной тьмы, Злата с наслаждением, полной грудью, вдохнула морозный воздух.
Впереди расстилались засыпанные снегом пустоши, замок, словно кошмарный сон, остался за спиной. Злата обернулась, чтобы узнать, как запирается тайный ход, но взгляд уперся в серый камень. Она протянула руку, ткнула пальцем — самый обычный, твердый камень. Сквозь который, однако, они только что прошли.
— Магия, — усмехнулся Мирослав, — выйти отсюда можно. Войти — только через ворота.
Злата пожала плечами. Ну, магия значит магия. Славно, что она выбралась. Только вот откуда недоброе, скребущее по ребрам ощущение, как будто она совершила непоправимую ошибку?
— Идем, незачем задерживаться. Скоро здесь станет жарко.
Мирослав осторожно прикоснулся к ее руке, потом легонько сжал пальцы. Злата не ответила.
Молча смотрела на то, как бредут вперед слуги Лорин. Они явно торопились, плевались ругательствами, когда проваливались в снег. И — проклятие! — внезапно проснувшееся предчувствие едва ли не гнало обратно в замок. Злата прикусила губу. Прищурилась на Мирослава: в потертом тулупе и надвинутой на глаза шапке тот выглядел как самый обычный крестьянин. Солнце отражалось в его серых глазах, искрилось алым на выбившихся из-под меховой оторочки кудрях. И чем не жених? Злата вздохнула. Все же она была слишком честной, прежде всего с собой. Мирослав, каким бы хорошим не был, никогда не заменит того, кого она осмелилась полюбить.
— Куда нам идти? Ты знаешь?
— Просто за ними, — он кивнул туда, где чернели спины прислуги, — они ведь не в пустоши идут, а к себе домой. Там и переночуем, а потом будем думать, что дальше делать.
И потянул ее за руку.
Злата не стала сопротивляться. Лишь бросила последний взгляд на замок и подумала, что плохо все вышло, а что впереди — вообще непонятно.
Идти было нелегко. Ноги то и дело проваливались сквозь наст, а если уж проваливались — то по колено. В сапоги насыпалось снега, он таял, шерстяные чулки промокли. Злата задыхалась в тяжелом тулупе, и если бы не Мирослав, уже точно упала бы.
— Нельзя нам останавливаться, — увещевал он ее, — а ну как владетельный князь двинет войско на замок?
— А оттуда мертвяки повалят, — и Злата даже улыбнулась, представив, как вытянется изумленно лицо ее мужа.
Мирослав резко остановился.
— Ты очень красиво улыбаешься. Мне бы хотелось видеть эту улыбку чаще.
— Я постараюсь. Буду изо всех сил стараться, — пообещала Злата, — вот бы еще скрыться от Велеслава…
— Он вряд ли тебя сможет убить. Забыла, что на тебе заклятье?
— Даже если оно и есть, то вряд ли сможет оградить меня от всех бед.
Окончательно запыхавшись, Злата остановилась. Оглянулась — ну надо же, они прошли всего ничего, а кажется, что скоро и пустоши закончатся.
— Устала?
Она кивнула, подышала на ладони, грея их теплом дыхания.
— Хочешь, на руках понесу?
— Нет, нет! Нет! Я в одежде, тяжелая, а идти далеко.
Мирослав задумчиво смотрел на нее с высоты своего роста.
— Пожалуй, не буду спорить. Даль, что не удалось уйти с лошадьми. Но серебро при мне, так что купим.
Еще с час они брели молча, окончательно отстав от деревенских. Вероятно, сам Мирослав шел бы быстрее, но Злате каждый шаг давался с усилием. Чулки промокли окончательно.
«Слабачка, — думала она, — а еще собиралась зимовать сама, и поле засеять».
— Мы ведь не заблудимся? — с опаской спросила она.
— Посмотри! Видишь? Там жилье.
Злата из-под ладони глянула в направлении, куда указывал парень. И правда: над снегом уже поднимались к небу сизые завитки дыма, какой может выходить из печных труб.
— Так что дойдем, — подытожил Мирослав.
И, как показалось Злате, о чем-то глубоко задумался.
…До деревни они доковыляли к вечеру, когда солнце плавилось в горне заката. Маленькая деревушка, сбившиеся в кучу избы, крошечные оконца, сквозь которые ничего не разглядеть.
Мирослав решительно направился к самой большой избе, где у яслей были привязаны кони, а у порога возился дюжий мужик в старом тулупе.
— Скажи-ка, уважаемый, а где здесь можно остановится на ночлег?
Мужик выпрямился, окинул взглядом прибывших. Самый обычный, ничем не примечательный мужик, каких сотни вокруг. Разве что один глаз косит сильно.
— Да вот здесь и можно, коли деньги найдутся. Проходите, сейчас жену кликну, подаст вам отобедать.
— Благодарим, — Мирослав скупо кивнул, Злата последовала его примеру.
Они вошли в тесный зал, почти пустой.
Избавиться бы от набухших, намокших сапог, стянуть мокрые чулки… Злата вздохнула и запаслась терпением.
— Иди, садись в уголок, — Мирослав нежно приобнял ее за плечи, — а я поищу хозяйку.
Женщина кивнула и послушно заняла место на широкой скамье. Стянула шапку, пригладила волосы. Затем и тулуп расстегнула, вытянула под столом ноги. Хорошо!
Тем временем хлопнула входная дверь, прогрохотали тяжелые шаги.
— Эй, хозяйка! На стол мечи!
Злата вздрогнула. Почти вслепую нашарила на столе шапку, натянула ее поглубже, чтобы и глаз не было видно.
Она знала этот голос. Помнила…
Ее так и подмывало обернуться, посмотреть, убедиться…
Вернулся Мирослав.
Оглядел вошедших, затем подсел к Злате, обнял за плечи.
— Сейчас придет. Она там курицу резала да кипятком ошпаривала.
— Мирослав, — прошептала Злата, — идем отсюда. Пожалуйста.
— Что такое? — он осторожно, в пол-оборота, посмотрел на усевшихся за стол латников.
— Там Зимий… он всегда служил Велеславу…
— Если мы сейчас бросимся к дверям, то только привлечем к себе внимание, — почти неслышно выдохнул Мирослав, — ты сидишь к ним спиной, так что… продолжай так сидеть. Не дергайся.
А у самого рука словно ненароком легла на навершие палаша. Усмехнулся.
— Хенеш! Кажется, твой муж будет тебя преследовать до конца своих дней.
— Я тебе об этом уже говорила, — Злата невольно всхлипнула, — ты даже не представляешь, какой он…
— Это надо остановить. Избавиться от него… Кажется, даже знаю, как.
— Да, но…
— Скажи, Злата, если ты попадешься к нему в руки, ты захочешь быть снова с ним?
— А ты как думаешь? — она помимо воли начинала злиться, — да он меня просто убьет сразу же, и все.
На губах у Мирослава блуждала странная улыбка, и она совсем не понравилась Злате.
— Что ты задумал? — прошептала она.
За миг до того, как…
Мирослав резко поднялся и решительно шагнул в сторону громко переговаривающихся латников.
— Кто тут Зимий?
Злата зажмурилась. Нет, только не это.
Это не может быть правдой, не может происходить с ней.
Только не… Мирослав.
— Ну, я. Тебе чего, добрый человек?
И все же Злата услышала то, чего так боялась.
— Знаю, твой князь ищет беглую жену? Так вот, я ее нашел.
Злата втянула голову в плечи.
Еще никогда в жизни ей не было так страшно. Обратиться бы слабым дымком, облачком пара… И вылететь бы незаметно за дверь.
«Мирослав… зачем? Почему? Ты даже не представляешь…»
Грохот шагов по бревенчатому полу.
Чья-то рука сдергивает с нее шапку. Злата оборачивается — и смотрит прямо в глаза Зимию, желтые, змеиные глаза.
— Вот те раз, княгиня, — задумчиво тянет он, сверля Злату взглядом, — а княже уж совсем истосковался. Ну, что ж, поднимайся. Пойдешь добровольно?
Злата мотнула головой.
Никогда и ни за что не пойдет она сама.
— Та-ак, — протянул Зимий. Он возвышался над ней как черная скала, и Злата ощущала себя пугающе маленькой и совершенно беззащитной. И вместе с тем ей хотелось закричать Мирославу, какой он дурак. Влюбленный дурак, переоценивший себя. Неужто именно так он хотел убить Велеслава?
«На тебе заклятье… заклятье…»
Возможно, если Велеслав захочет ее зарезать, то ему тоже не поздоровится.
Но Велеслав не дурак, отнюдь. И есть много способов уморить непокорную жену, даже не касаясь ее пальцем.
Злата моргнула, с трудом выныривая из собственных размышлений. А еще через мгновение два дюжих латника набросились на Мирослава, скрутили его, затянули на шее удавку.
— Ну что ж, княгиня. Ты, может, и не хотела бы идти с нами, да придется, — насмешливо проговорил Зимий, — я знаю, ты не любишь, когда убивают людей. Так что… — кивок, и лицо Мирослава, теперь уже перепуганное, побагровело.
— Перестаньте, — она стукнула кулаками о столешницу, — отпустите его, я сама пойду.
— Так-то лучше. Княже будет счастлив видеть тебя, княгиня.
Злата стиснула зубы.
Она все еще смотрела на Мирослава. Удавку ослабили, он закашлялся, судорожно хватая воздух. Мгновенно вспотевший, жалкий…
«Дурак, влюбленный дурак», — повторила Злата про себя и поднялась на ноги.
— Отпустите его, — твердо сказала она, вздернув подбородок, — он не сделал ничего дурного. Наоборот, меня поймал, радость-то какая.
— А мы и его к князю отведем, — хохотнул Зимий, — пусть награду получит.
«Знаю я вашу награду», — подумала Злата мрачно.
Еще раз глянула на Мирослава — и вдруг он улыбнулся ей и подмигнул.
«Ой, какой же ты еще глупый», — ей захотелось выть от бессилия, — «ну хоть бы подумал чуть… но нет… решил, похоже, избавиться от Велеслава моими руками… тьфу, заклятьем Таро…»
Горько и обидно.
Страшно.
Наверное, она могла бы бежать, а они не смогли бы ее остановить. А если заклятье, сработав единожды, утратило силу?
— Изволь идти с нами, княгиня, — пробасил Зимий и протянул ей широкую, как лопата, мозолистую руку.
Злата презрительно наморщила нос, вышла из-за стола и, расправив плечи, гордо пошагала к выходу.
Она не заплачет. По крайней мере, не сейчас.