Глава 8.Злата
По иронии судьбы, ее заперли в той самой спальне, где она сперва умирала, а потом возродилась к жизни.
Те же стены. Тот же кованый сундук в углу. Та же широкая кровать. Тот же, будь все проклято, запах, кружащий голову аромат его тела. Только вот…
Перед глазами все еще его лицо. В ушах — едва слышное — «замок».
И все. Больше нет того, кто разбудил ее к жизни после долгого, полного кошмаров сна.
Злата сидела на краешке кровати, сцепив руки на коленях. Тело давно затекло, обратилось холодным камнем, но она даже не пыталась шевелиться. Как никогда раньше хотелось провалиться в темное ничто, и уже там, по ту сторону, вновь ощутить прикосновение его руки к своей, вдохнуть ставший таким родным запах.
«Мы ведь скоро встретимся, да, Таро? — бесцветные, вялые мысли, — после того, как я умру, после того, как меня убьет Велеслав».
И она как будто слышала издалека — «да, золотце, обязательно».
Глаза были до отвращения сухи.
Все, что жило и дышало, растрескалось и обратилось пеплом.
Но вместе с этим в душе медленно и неотвратимо поднималась волна злости — яркой, словно росчерк пламени в ночи, горькой как полынный настой, болезненно-едкой, словно соль на открытой ране.
Они убили Таро. Как посмели? Как смогли? Почему он, сам он не успел защититься, хотя расправился с безумным чудовищем, что жгло людей? Берислав, будь он проклят. Верный дружбе с соседом.
«Боги проклянут тебя, княже, — прошептала Злата, — а если они глухи и слепы, то от моего проклятья тебе точно не уйти».
Ненависть в ее груди полыхнула болью, опалила сухим жаром. Злата вскочила с кровати; ей казалось, что она непременно должна что-то сделать — или тут же умрет. Она подошла к двери, стукнула по ней ладонью.
Тишина в ответ.
— Я тебя убью, — прошептала она в пустоту комнаты, — готовься. Я выживу и сделаю с тобой то же, что ты сделал с ним.
Злата принялась лихорадочно мерить шагами свободное пространство комнаты.
Боги! Здесь все еще витал его запах. Она почти ощущала его прикосновения, неповторимо-
нежные, какие не забудешь до конца дней своих. И все это маленькое выстраданное счастье вмиг украли, оставив ее опустевшей, разбитой, истекающей кровью.
Она обернулась к окошку, за которым багровели отблески заката.
Ее лихорадило. Нужно было что-то делать, но что?
Подойдя к двери, Злата еще раз стукнула в нее, а потом, забывшись, неистово замолотила кулаками.
— Берислаааав! Берислав, трусливый сукин сын! Ты боялся стрелять, и убил в спину! Боги не простят, слышишь меня?!! Слышишь?
Нет ответа.
Комната начинала давить, легкие разрывались от нехватки воздуха. Злата стиснула зубы.
Ничего. Она выждет, дождется своего часа и отомстит. Обязательно. А потом…
«Замок».
Да, кажется, ей нужно попасть в замок.
Зачем вот только? Теперь, когда Таро больше нет?
Внезапно снаружи звякнуло, и Злата подобралась, стиснув руки в кулаки. Еще мгновение — и дверь широко растворилась, в опочивальню шагнул Берислав, за ним — латник.
— Трус, — выплюнула Злата, — даже в комнату к беззащитной женщине ты не входишь один! И стреляешь только в спину!
Владетельный князь поморщился как от зубной боли.
— Прекрати, княгиня. Я сделал то, что должен был.
— Должен был?!! — она подошла к нему вплотную, — я тебе жить мешала, Берислав? Мы тебе жить мешали? Ты мог бы сделать вид, что не узнал меня. И все. А ты, ты…
Она впервые была так близко к владетельному князю Бериславу, и когда замахнулась в желании выцарапать ему глаза, он легко перехватил ее запястья. Злата извивалась, пытаясь вырваться, но бесполезно.
— Проклинаю! — прошипела в спокойное до отвращения лицо, — проклинаю твой род до седьмого колена! Трус!
И, собрав слюны, плюнула в лицо.
Дальше был стремительный полет на кровать, она неловко упала боком, извернулась, вскочила, но была тут же брошена обратно.
— Сука! — Берислав быстро вытер лицо, — бешеная сука! Еще раз рот откроешь — язык вырежу, поняла?
Злата прищурилась на него, и внезапно поняла, что князь огорошен ее напором и даже… испуган. Она расхохоталась хриплым каркающим смехом.
— Катись к Хенешу! Ты проклят, проклят! Боги не простят, а тот, кого ты убил, вернется!
— Свяжи ее и заткни рот, — Берислав обернулся к латнику, — завтра же утром отправлю ее к Велеславу. Пусть учит жену уму-разуму.
— Не смей меня трогать! — Злата взвилась на кровати, словно развернувшаяся пружина, — прикоснешься — сдохнешь!
И в тот миг она была совершенно уверена в том, что все произойдет именно так.
— Вяжи! — приказал Берислав.
Латник, седоватый мужик, топтался на месте и не торопился выполнять княжий указ.
— Ладно, Хенеш с тобой, — Берислав окинул Злату хмурым взглядом, — если ты так вела себя с мужем, немудрено, что он прибегал к плетке.
— Трус! Трус, трус! — прошипела Злата уже по ту сторону кровати, — проклятый трус! Все узнают, что князь Берислав убивает только со спины!
Латник развел руками.
— Тьфу, скаженная баба. Княже, может, ну ее? Запереть, а завтра уже свяжем как следует?
— И то правда, — Берислав пожал плечами. И, уже Злате, процедил, — посиди, подумай, как дальше жить будешь.
— Ты бы о себе думал, княже! — огрызнулась она, — как дальше с проклятием будешь!
Берислав скривился. Затем развернулся и в полном молчании вышел прочь. Латник — за ним, пятясь и не сводя со Златы глаз.
Как только дверь закрылась, Злата без сил рухнула на кровать. Напряжение схлынуло, оставляя ее совершенно обессиленной и опустошенной.
Она уткнулась носом в подушку, которая пахла Таро.
И улыбнулась.
Да, ее заперли. Да, впереди дорога к Велеславу. Но страха больше не было — а вместо него зрела уверенность в том, что все же надо идти в замок, как и говорил зеленоглазый чародей.
«Я дойду», — решила Злата.
Нахлынула усталость. Веки потяжелели, и она невольно провалилась в неспокойную дрему.
Во сне было хорошо. Рядом по-прежнему был он, крепко сжимал руку и куда-то вел за собой.
«Подожди! Тебя же… убили… Убили, Таро?»
Остановился резко, да так, что она ткнулась носом в колкий шерстяной рукав иноземного кафтана. Злата заглянула ему в лицо, заметила на губах мягкую, как будто виноватую улыбку. В тени ресниц глаза казались совершенно черными.
Он молчал, и Злата поняла, что — да. Убили. Это просто сон.
«Таро…» — и, обхватив руками за пояс, прижалась всем телом, одновременно понимая, что уже никогда не сможет этого сделать наяву. В груди стало больно и горячо, горло сжалось в спазме. Злата зажмурилась. Пусть… пусть все сон, но она должна прикоснуться к нему в последний раз, ощутить тепло живого тела.
Таро стоял неподвижно, не делая попыток ее обнять. Только прикоснулся к макушке губами, невесомо, как будто целовал дитя.
«Золотце, не нужно так убиваться. Иди в замок Лорин».
Злата хотела возразить.
Ох, как много она хотела сказать! О том, что он дал ей надежду, о том, что именно с ним она впервые почувствовала, как это — любить по-настоящему, без оглядки на то, что будет дальше. И о том, что, сам того не желая, украл ее сердце. Дыхание прервалось, легкие разрывались от нехватки воздуха, а она все стояла, припав щекой к его груди.
«Ты пришел попрощаться, да? Но я… не хочу. Не могу».
«Золотце, тебе пора. Мне, впрочем, тоже».
И Злату выбросило из сна в душную темень.
Задыхаясь, она хватала воздух, но по-прежнему не могла вдохнуть — чья-то мозолистая ладонь крепко зажала рот.
«Берислав!» — взметнулось затуманенное ужасом сознание.
Злата что есть сил вцепилась в душащую ее руку, царапая ногтями, пытаясь отодрать. Ужас накрыл мутной волной, она еще раз полоснула ненавистную руку ногтями, извернулась на кровати угрем…
— Тише, тише. Не кричи, — горячий шепот на ухо.
И ее тут же отпустили.
Сдавленно пискнув, она метнулась к противоположной стороне кровати. В опочивальне было так темно, что разглядеть что-либо было невозможно — только вот по ту сторону кровати, загораживая дорогу к двери, мрак сгущался, выливаясь в мужской силуэт.
Берислав? Нет, вряд ли. Владетельный князь пришел бы со светильником. А если бы хотел задушить, то и выпускать не стал бы.
— Т-таро? — растерянно прошептала она и тут же одернула себя. Его больше нет. Сердце отозвалось острой болью.
— Это я, Мирослав, — ответил мужчина, — идем со мной. Быстрее, времени нет.
Злата всхлипнула. А затем решительно спустила ноги с кровати и поднялась. Ее трясло после пережитого. Хорошо еще, что она так и заснула, не сняв обуви, не то пришлось бы шарить по полу в поисках сапожек.
— Ты ничего не спрашиваешь, — шепотом заметил Мирослав.
Она пожала плечами.
В самом деле, странно и смешно: к ней посреди ночи является сын Ратибора, куда-то зовет за собой, а ей… все равно куда, лишь бы прочь из этой золоченой клетки. И — да, дверца клетки, похоже, приоткрылась.
— Тогда идем. Давай руку.
Она вздрогнула от прикосновения.
Нет, оно не было неприятным. Но у Таро руки были другими, и прикосновения… тоже были другими. Невозможно представить, что кто-то иной будет вот так же сжимать ее пальцы и вести, вести за собой.
Под ногами скрипнула половица, и Мирослав тихо ругнулся по нос. Затем потянул Злату за собой, уже решительно, и они вынырнули из душной опочивальни на лестницу. Там кто-то мирно храпел, и Злата едва не споткнулась о вытянутые ноги.
— Осторожнее! — Мирослав помог ей обойти спящего охранника, — упаси Теф, кого разбудишь!
Понятное дело, проснувшийся охранник разом перечеркнет весь смелый до безумия замысел Мирослава. Злата навострила уши: терем, похоже, крепко спал. И темно было, хоть глаз выколи. А дух в тереме стоял такой, что хоть топор вешай: видать, гуляла княжеская дружина до тех пор, пока не опустошила винный погреб Ратибора.
— Идем, — напомнил мужчина, — держись, вот перила.
Крадучись, они спустились вниз, и там Мирослав потянул Злату куда-то в узкий коридор между бревенчатыми перегородками. Десяток мелких, осторожных шажков, низкая и узкая дверь, которая оказалась не заперта — и в лицо дохнуло холодом зимней ночи. Они оказались меж двух теремов, и Мирослав двинулся дальше, не выпуская ее руки. Злата жадно хватала морозный воздух. Ей было жарко, несмотря на то, что выскочила из терема в одном платье.
Потом они быстро пересекли узкую улочку, снова нырнули меж избами и, наконец, выскочили в темный и грязный переулок. Злата огляделась: вокруг не было ни души, лишь старые срубы вокруг, кое-где огороженные обветшалым забором. К одному из таких срубов и потянул ее Мирослав. Быстро достал ключ из кошелька у пояса, огляделся по сторонам и, убедившись, что они одни, отпер дверь.
- Заходи, быстрее.
Она подчинилась, юркнула внутрь. Мирослав зашел следом и запер дверь изнутри. Привалился спиной к притолоке и вдруг рассмеялся.
Злата огляделась. В потемках сложно было рассмотреть место, куда ее привел сын Ратибора, но одно было ясно: здесь давно не топили да и вообще, давно никто не жил. Она подошла к маленькому оконцу, затянутому пузырем, осторожно выглянула наружу — темно и вроде бы тихо. Вздрогнула, когда что-то затрещало за спиной. Оказывается, Мирослав, щелкая огнивом, запалил промасленную ветошь и зажег огарок свечи. В слабом свете Злата рассмотрела покосившийся стол, лавку под окном. На лавке горой была сложена теплая одежда. Она перевела взгляд на Мирослава, встретила испытывающий, внимательный взгляд.
Его рыжие, коротко стриженые волосы искрились багровым.
Мирослав вздохнул.
— Я, верно, должен тебе все объяснить… княгиня.
Злата молча ждала, невольно стиснув руки на груди.
Не хотелось даже думать о том, что Мирослав действует по указке владетельного князя. И поэтому женщина только выдохнула с облегчением, когда сын Ратибора сказал:
— Отец наказал помочь тебе бежать и сопроводить туда, куда сочтешь нужным.
Злата вздернула бровь.
— Твой отец предал владетельного князя?
— Берислав опозорил наш род, — глухо ответил мужчина, — так и до проклятья недалече.
— Верно, — она усмехнулась через силу, хотя душили слезы, — я надеюсь, что проклятье его все же настигнет.
Мирослав указал Злате на сложенную кучей одежду.
— Переоденься. Нам нужно покинуть город как можно скорее. Искать будут наверняка, только ведь искать будут женщину. Ты уже придумала, куда мы отправимся?
Злата помедлила с ответом.
Умирая, Таро говорил про замок. На самом ли деле это так важно? А если и важно, то для кого? Для нее? Но захочет ли она иметь детей от кого-то еще? Или же… Вдруг вспомнилось, что он говорил тем последним утром. Надо идти в замок, даже если произошло непоправимое.
Госпожа Лорин поможет.
«Можно ли вернуть того, кто умер?»
Она вздохнула. Вряд ли.
С другой стороны, Таро ни разу не дал повода усомниться в его познаниях. Так что…
Она окинула взглядом Мирослава: тот стоял, отвернувшись, разглядывал бревенчатую стену.
Злата быстро сняла платье, нашла в ворохе одежды мужские льняные порты. Они, конечно, были великоваты, но женщина затянула потуже бечеву на поясе и решила, что как-нибудь не потеряет. Теперь очередь стала за теплыми, войлочными штанами.
— Мне нужно в замок на пустошах, — сказала она, облачаясь в мужскую рубаху.
— Наш замок пустой стоит, — недрогнувшим голосом ответил Мирослав, — что ты там найдешь, кроме паутины?
— Нет, в замок госпожи Лорин. Это южнее, так же?
- У меня карты есть, посмотрим, как туда добираться. Э-э-э, княгиня… скажи, это чужестранец тебе приказал идти туда?
— Не приказывал он мне, — к горлу стремительно подкатил горький комок внезапной тошноты, пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, — мне самой… надо туда.
Мирослав усмехнулся.
— Говорят, госпожа Лорин не слишком любит гостей. Да, к тому же, там чудовище, поднимающее мертвяков. Не боишься?
Злата как раз застегивала теплый кафтан.
— Я должна туда попасть.
— Ну, как скажешь. Могу я обернуться?
— Да, прости. Я уже переоделась.
Мирослав окинул ее придирчивым взглядом и улыбнулся.
— Юнец вышел хоть куда. Дело за малым.
Он подошел почти вплотную, достал маленький мешочек и, быстро развязав шнурок, высыпал на ладонь несколько розоватых комочков.
— Что это?
— Это, княгиня, крашеный воск с клеем. Если мы не хотим неприятностей, то придется испортить твое гладкое лицо.
— В первый раз такое вижу, — пробормотала Злата.
Она покатала пальцем восковой комок на ладони Мирослава, комок прилип. Поднесла палец ближе к глазам — как будто багровая болячка вздулась на светлой коже.
— Ты же княгиня, — усмехнулся Мирослав, — ты просто никогда не имела дел с попрошайками.
— А ты сын Ратибора, — она подняла глаза на мужчину и впервые подумала о том, что у того очень смышленое, живое лицо, — откуда тебе знать, что там у попрошаек?
— Вот именно потому. Отец любит знать о том, что происходит в разных углах Сежды. Ну так что, позволишь?..
Конечно. Глупый вопрос.
Она послушно подставила лицо и терпеливо ждала, пока Мирослав обклеивал ее восковыми комочками, превращая из миловидной женщины в покрытого болячками подростка.
— Может, волосы еще короче обрезать? — задумчиво пробормотала она.
— Думаю, уже не нужно. Под шапкой спрячешь — и все.
Мирослав дал ей в руки маленькое зеркальце. В потемках Злата высмотрела перепаханную розовыми рубцами вперемешку с болячками кожу.
— Подожди, — подцепила еще один комок с ладони Мирослава и сама приклеила себе на губу. — вот так.
Он молча кивнул. Еще раз придирчиво осмотрел Злату и, довольный результатом, сказал:
— Мы покинем город пешими, но в ближайшем придорожном трактире я держу двух лошадей. Если кто будет с нами заговаривать, не отвечай. Договорились?
Она кивнула.
Хотелось идти, бежать, ползти, наконец, чтобы покинуть этот проклятый город, отнявший у нее Таро.
«А разве он когда-нибудь был полностью твоим?»
Злата шмыгнула носом.
Пусть было как было. Но она сама себе хозяйка, и отныне только сама будет выбирать свою судьбу.
Никем не замеченные, до рассвета они вышли за пределы Сежды. Дальше начинался широкий тракт, ведущий на юг, по обе стороны словно зажатый в белых ладонях зимнего леса. Край неба, весь в россыпи волокнистых облаков, быстро наливался розовым.
Тракт был хорошо укатан санями, весь в клочках соломы и замерзшем навозе. Шагалось легко, хоть и болела душа, не переставая. Злата прикрывала глаза — и видела Таро. Сжимала руки в кулаки — и ощущала под пальцами его исчерканную шрамами жилистую спину.
Под ребрами медленно и мучительно расцветал огненный цветок. Она вытащила Таро из снега, отогрела. А потом его убили. Из-за нее. Из-за того, что была женой владетельного князя.
Какая ужасная насмешка богов. Как хочется обнять его еще раз…
— Княгиня, — позвал Мирослав, — ты ведь знаешь, кем был Таро?
Злата ответила, даже не задумываясь.
— Не знаю. Да мне было все равно. А теперь… и подавно все равно.
Они все дальше и дальше отходили от города, теперь по обе стороны стеной вставал лес.
— А я бы не отказался узнать подробнее, — откликнулся мужчина. Ему, видно, хотелось поболтать, — и поэтому я даже рад, что иду с тобой в замок госпожи Лорин. Всегда хотелось хотя бы взглянуть на нее. Говорят, она так красива, что мужчины были готовы отдать жизнь за ночь с ней.
— Таро говорил, что знавал ее раньше.
И тут же — горькие воспоминания. Наверняка Таро любил без памяти госпожу, а может, и она любила его.
— Наверняка поэтому он и приказал тебе туда идти.
— Он не приказывал, я сама иду, — Злата начинала сердиться.
— Да тебе-то туда зачем, а? От замка Лорин по карте до твоего мужа рукой подать. И если ты прячешься от владетельного князя, то глупо идти прямо ему в руки.
Она пожала плечами. Ишь ты, любопытный какой попался. Но тут ей особо и скрывать нечего.
Наверное, Мирослав, рискующий собой ради незнакомой женщины, имеет право знать.
— Таро говорил, что в замке Лорин я смогу исцелить свой недуг. Вот и иду.
— Это тот недуг, от которого ты помирала?
«Я помирала оттого, что Таро выцедил меня по капле, а потом ваша Велея накормила отравой», — вертелось на языке, но Злата лишь усмехнулась.
— Нет, Мирослав. Наверное, тебе я могу сказать как есть… У меня иной недуг, за который меня и наказывал мой законный муж. У меня не рождаются дети.
Воцарилось недолгое молчание. Мирослав шел молча. Злата покосилась на него, и к собственному удивлению поняла, что сын Ратибора покраснел, весь залился румянцем.
— Такое только богам вылечить под силу, — наконец смущенно процедил он.
— Таро говорил, что меня вылечат в замке Лорин. У меня нет причин не верить.
Снова тишина, только тихий хруст снега под ногами да где-то неподалеку растрещалась сорока.
— Ты… поэтому сбежала от мужа? Чтобы исцелиться?
— Нет, — она усмехнулась. Какой же наивный еще этот Мирослав. Хоть и знает, как женщину превратить в прыщавого юнца, а совершенно не понимает, как в жизни случается. — Если бы я не сбежала, он бы меня просто убил. Забил до смерти.
Мирослав даже остановился. Уставился на нее с изумлением. Хотел что-то сказать, светло-
серые глаза так и горят… но затем прикусил губу и промолчал.
Сорока снова раскричалась где-то рядом.
Мирослав вскинулся, раздувая ноздри.
— Что? что такое?.. — Злата невольно схватила его за рукав.
Мужчина молча сунул ей, остолбеневшей, тяжелый охотничий нож.
— Что-то здесь нечисто. Если что — беги, прячься.
— Ты думаешь…
Она не успела договорить. Рот стремительно наполнился кислой слюной, и Злата подумала, что ее вот-вот стошнит — теперь уже от ужаса.
Потому что в каких-нибудь десяти шагах из леса на дорогу вынырнули растрепанные фигуры.
Злата, соображая с трудом, отмечала какие-то совершенно незначимые детали — драный тулуп, растрепанная борода, дикий, звериный взгляд.
— Стооой!
Мирослав загородил собой Злату. Быстро шепнул:
— Лучше тебе бежать, княгиня.
— А ты… как?
— Скорее всего, уже никак…
«Теф, помоги нам», — Злата с досадой глянула на чистое, словно умытое небо. Пусть это будет просто страшный сон. Пусть эти разбойники — а это в самом деле разбойники — только снятся…
Взгляд невольно зацепился за ближайшего — ни дать, ни взять, дикий зверь. Только, в отличие от животного, вооружен топором.
Боги! Да ведь все они при оружии. Самый высокий — с деревянной, утыканой шипами, палицей.
— Беги, — повторил Мирослав, выдергивая из ножен меч, — эти не отпустят. И ты со своим ножом здесь ничем не поможешь.
Она быстро огляделась. Разбойники медленно, не торопясь, заходили с двух сторон, беря в кольцо. Если бежать — то только сейчас, позже уже не получится.
— Прости, — сжала локоть Мирослава, — прости…
— Боги милостивы.
Злата бросилась наутек. До Сежды было далеко, тракт — пуст. Позади раздался звон оружия, кто-то вскрикнул и — тяжело затопали следом. Она обернулась, увидела двух мужиков, бегущих за ней. Мирослав отбивался еще от двоих, но было видно, что долго не продержится.
Куда ему против дюжего детины с тяжелой палицей…
«Но что я могу сделать? Что?!!»
Дыхание сбилось. Задыхаясь, она все еще бежала, но ноги уже казались неподъемно-тяжелыми.
А потом — сильный удар в спину, и она, падая, едва успела выставить вперед руки. Выронила нож. Шапка слетела.
— Ах ты, сучонок!
Ее схватили за волосы, задирая голову вверх. Перед глазами мелькнуло лезвие ножа, иззубренное, в ржавых разводах.
Все…
И ледяное, вытягивающее жизнь прикосновение металла к горлу.
Злата зажмурилась.
«Таро… ты ждешь меня? Ждешь?»
Ничего не произошло. Злата приоткрыла глаза — оказывается, ее никто не держал.
Подобравшись, быстро встала на четвереньки, потом и вовсе поднялась, готовая бежать дальше. Хенеш, если ее не убили прямо сейчас, то самое время дать стрекача.
Кто-то всхлипнул. Хрюкнул.
Она обернулась — и обомлела.
Здровенный косматый детина выронил нож. Стоял и с детским удивлением рассматривал свою руку, которая… попросту начала стекать с костей, как перчатка. Второй разбойник, что гнался за ней, попросту улепетывал, сверкая пятками. Рука… вернее, кожа с мясом, мягко шлепнулись на утоптанный снег. Мужик перевел взгляд с собственных оголившихся костей на Злату — и она вдруг поняла, что ему не спастись. Грязное, заросшее лицо стремительно побелело, глаза подкатились. Тело упало на снег — так, как падает свежеванная коровья туша.
— Прокляаааааат! — сквозь гулкое буханье пульса расслышала Злата, — бежиииим!
И тогда ее стошнило, теперь уже по-настоящему.
Мирослава, конечно же, задели. Пришлось перевязывать глубокую рубленую рану через правое плечо, и уговаривать его не ходить и не смотреть на умершего разбойника. Но, конечно же, Мирослав пошел. Осторожно потыкал носком сапога ту самую стекшую плоть, затем прищурился на Злату.
— Это ведь ты с ним сделала, княгиня.
— Нет, я…
— Больше некому. Твоего чародея убили, его здесь нет.
— Но я…
— Злата, — он внимательно посмотрел на нее с высоты своего роста, — что произошло до того, как ты его убила?
Она сглотнула кислую слюну. От вида снятой с руки плоти вновь накатила тошнота.
— Он… я думала, он мне горло перережет. Уже и нож приставил.
— Понятно, — Мирослав усмехнулся, — говоришь, муж тебя бил? И как же владетельный князь после этого выживал?
— Я не знаю…
— То есть раньше ничего подобного с тобой не случалось?
Злата помолчала.
Вспомнила, как пытался ее изнасиловать Михай.
Как избивал Велеслав.
— Нет, ничего…
— Понятно, — заключил Мирослав с видом ученого мужа, — это тебе, видать, подарочек от Таро. Должен сказать, весьма ценный подарок. Хотелось бы мне знать, кто расплачивался за все это?
— Почему ты думаешь, что кто-то расплачивался?
— Потому что, княгиня, ничего не берется из ниоткуда. А этот дар, который оставил тебе чародей Таро, слишком весом. Чтобы получить такое, надо либо что-то отдать, либо что-то забрать у другого…
И задумался глубоко.
Так, в полном молчании, они добрались до трактира, где Мирослав оставлял лошадей.
Последний час Злате приходилось поддерживать его под руку: Мирослава ощутимо пошатывало, виски взмокли от пота, затуманенный болью взгляд блуждал где-то по верхушкам деревьев.
— Сейчас-сейчас, мы что-нибудь придумаем, — бормотала она, — у тебя есть деньги, чтобы заплатить за постой? Ну конечно же, есть… Мы просто не могли отправиться в столь долгую дорогу без денег…
Он вымученно улыбнулся.
— Сдается мне… что-то пошло не по плану, княгиня. Как бы не пришлось тебе дальше ехать одной.
— Вот еще, — Злата скривилась, — нужно обработать рану. И мы сможем идти дальше.
Трактир чернел из-под снега старыми закопченными стенами. За высоким плетнем под навесом мирно жевали сено лошади. Тут же мужик в тулупе распрягал тощую клячу, намереваясь отвести ее к яслям.
Поднявшись по затертым ступеням, Злата не без труда отворила тяжелую дверь, заглянула внутрь. В темном зале было пусто, однако ж на скрип открывшейся двери тут же вышел дюжий парень в чистой одежде из небеленого льна. У него было широкоскулое румяное лицо, светлые волосы, вьющиеся забавными кудряшками и торчащие в разные стороны, так что он походил на растрепанного барашка.
— Чего желаете? — и, внезапно осекшись, бросился к ним, — Мирослав!
Как раз именно в этот миг Злата поняла, что ее провожатого попросту не держат ноги. Он начал тяжело оседать на пол, но вовремя подскочивший парень подставил широченное плечо, ухватил за раненую руку. Мирослав простонал сквозь зубы ругательство, побелел лицом и обмяк.
— Что случилось? Парень, что случилось?
Злата не сразу поняла, что обращаются к ней. Упав на колени рядом с Мирославом, торопливо, ломая ногти, расстегивала кафтан.
— Он ранен. Разбойники… Я перевязал, но…
«Барашек» выругался так смачно, что Злата покраснела.
— Хенеш! Давай, понесли его внутрь. Я под руки, ты за ноги. Парень, ты оглох?
Злате не оставалось ничего иного, как вцепиться в сапоги Мирослава. Белобрысый легко подхватил того под мышки и быстро поволок его прочь из зала — надо сказать, очень вовремя, потому что снаружи раздались шум и лошадиное ржание.
— Батя встретит, — буркнул парень, — давай, сюда, сюда…
Злата обливалась потом. Как выяснилось, была она совсем слабенькой, и свободная жизнь в деревне да походы в лес за хворостом сил не добавили. То, что ей удалось дотащить по снегу Таро, казалось чудом. Вон, даже ноги Мирослава казались двумя неподъемными колодами. Кое-как они затащили его в маленькую комнатку, где у стены стояла широкая лавка.
— Ну-ка, подмогни, парень. Да что ж ты неуклюжий такой, а? Как девка…
Он уложил Мирослава на лавку, скомандовал:
— Так, раздевай. А я принесу чистой воды, тряпок и иглу с нитями. Кстати, меня Волком кличут.
Злата едва не подавилась неуместным смехом. Белокурый и кудрявый Волк. Наверняка отец его изрядно потешался, давая сыну такое имечко!
Но Волк быстро ушел, и Злата осталась одна с Мирославом. Сын Ратибора все еще пребывал в беспамятстве, это пугало. Злата попробовала стянуть кафтан, для этого нужно было повернуть Мирослава набок, на больную руку, да и тяжел он был.
- Хенеш! — она кое-как освободила раненую руку.
Наскоро прилаженная повязка набрякла, пропитавшись насквозь. Несколько багровых капель упало на дощатый пол.
— Ох, нет.
Она глянула на лицо Мирослава, бледное, обескровленное.
«Да что ж за проклятая судьба такая? Таро был со мной — и его убили. Мирослав взялся сопроводить в замок — и вот, он ранен, и неизвестно, выживет ли»…
В беспамятстве Мирослав выглядел совсем молоденьким и беззащитным. На висках волосы пропитались потом, слиплись и казались почти черными. Брови густые вразлет. Тяжелый подбородок. Твердая линия рта. Все ж-таки похож на Ратибора, похож…
«Молоденький, но бился с разбойниками, и продержался немало».
Злата осторожно прикоснулась к белому высокому лбу, погладила по щеке. Мирослава стало жалко, хоть плачь. И в то же время Злата понимала, что ровным счетом ничего не может сделать сверх того, что позволят боги.
«Нет, он должен выздороветь. Теф не допустит».
— Эй, что это ты делаешь?
Отдернула руку. Медленно обернулась — в дверях стоял Волк с медным тазиком в руках.
— Я… — хрипло закашлялась, — я пощупал, нет ли жара.
— Видел я, как ты пощупал, — хмыкнул здоровяк, — не думаю, что Мирослав одобрит, когда придет в себя. Да не трясись ты, придет он в себя. Крови, конечно, изрядно потерял. Ну ничего.
Потом Волк аккуратно и ловко разрезал на Мирославе рубаху, снял повязку, наложенную Златой, поцокал языком.
— Хорошо его задели. Хенеш, неудачно началось ваше путешествие… Давно тут разбойников не было…
Разговаривая, он четкими, выверенными движениями промыл рану, затем в его крупных пальцах блеснула игла. Злата сглотнула и отвела взгляд. От вида крови ее мутило.
— Ты-то сам кто будешь? Мирослав предупреждал, что ему нужно сопроводить одного парнишку…
— Я… Злат, — хрипло промямлила она.
— Угу. А что это Мирослав решил стать твоим провожатым? Раньше он не особо за пределы Сежды высовывался, даже по отцовым поручениям.
Женщина прикусила губу. Вот уж кому-кому, а Волку она не собиралась пересказывать всю свою историю. Беда только в том, что врать Злата не умела тоже, краснела, заикалась.
— Все, понял, не мое это дело, — Волк поднял вверх руки, признавая поражение.
В пальцах он сжимал окровавленную иглу, и ладони у него уже перепачкались кровью.
— Сейчас зашью ему рану, и будет как новенький.
— Мы уже никуда не поедем сегодня, так ведь?
— И не только сегодня, Злат. Придется вам здесь подзадержаться дня на три-четыре. Не бойся, батя мой ничего спрашивать не будет. У него договор с Ратибором.
— Да я и не боюсь, — буркнула Злата.
Она подошла на цыпочках к лавке, где лежал раздетый по пояс Мирослав. Волк сосредоточенно накладывал швы на кровоточащую рану, стягивая ее края. Взгляд невольно задержался на широкой, мускулистой груди, поросшей рыжим волосом. Кожа белая, гладкая. А у Таро все тело было исчеркано застарелыми шрамами…
Всхлипнув, Злата отвернулась и прикусила рукав, чтобы не разреветься в голос.
«Почему ты меня бросил одну? Кто я теперь? Зачем я?..»
- Эй, — позвал Волк, — ты чего? Я посмотрел, рана чистая. Все хорошо будет, боги милостивы.
Она торопливо сдавила пальцами виски: голова кружилась, и ощутимо подташнивало. Успела подумать — да что ж это такое?
А потом комната, пропитанная запахом крови, резко дернулась вбок, поплыла в стороны, и Злата начала падать, падать… в непроглядную темноту беспамятства.