Глава 9. Таро

Боль.

Она скручивает внутренности тугой спиралью, терзает плоть стальными когтями, выжигает легкие.

Вдох. Первый вдох новорожденного. Как сложно его сделать, и как мало его, катастрофически не хватает. Хочется еще и еще, но острая, сводящая с ума боль за грудиной не дает.

Пальцы беспомощно скребут по камню. И зародившийся было свет стремительно гаснет, утопая в багровом ничто.

А потом, внезапно выныривая к свету, единственная мысль:

«Я жив. Все еще жив».

…Перед глазами клубился густой розоватый туман, кровь смешанная с молоком. Вдох. Выдох.

Боль отступает, прячется словно рак-отшельник в раковину. Уходит, но, похоже, не навсегда.

Все расплывчато, но туман медленно рассеивается. Постепенно проступают сквозь белесую пелену каменные стены, расцвеченные солнечными пятнами. Воздух пахнет розовым маслом, мятой, розмарином, и отчего-то эта смесь ароматов навевает тревогу, словно все это уже было когда-то… в прошлом… напоминает о чем-то нехорошем, неизбежном.

Дышать. Медленно, осторожно, опасаясь разбудить боль.

Но легкие больше не печет от нехватки воздуха.

Он чувствует себя… по крайней мере целым.

И только попытка пошевелиться позволяет смутным опасениям обрести наконец форму: руки и ноги надежно закреплены.

Розы, розмарин и мята.

Теперь… закрыть глаза и спокойно ждать, усилием воли не давая себе сползти в вязкое болото отчаяния.

«Я жив, и это главное».

А в голове мечутся мысли о том, как глупо все получилось. Почему не подумал? Расслабился?

Возомнил себя неуязвимым? Пффф. Меткий выстрел в сердце — и все. Никакая магия не успеет спасти, если только рядом нет сильного целителя. Но — не ожидал. Самонадеянный идиот.

Надо отдать должное владетельному князю, дружина у того обучена идеально. Хлопок в ладоши — стрела.

Впрочем, себя Таро успел если не спасти, то хотя бы отсрочить встречу с несуществующими богами. Теряя сознание, успел-таки активировать стазис. И прохрипеть про замок.

Но если он жив, значит, кто-то ухитрился этот самый стазис снять, а потом в считанные мгновения срастить разорванное сердце.

Неужели Злата ухитрилась доставить его к Лорин?!!

…Нет.

Лорин никогда не стала бы приковывать его к каменной плите.

Следовательно, кто-то другой нашел Таро и исцелил.

Но что тогда случилось с княгиней?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Скрип открываемой двери, позвякивание железа. Легкие, едва различимые шаги. Быстрый взгляд из-под ресниц в сторону звуков, и сердце зашлось, суматошно затолкалось под ребрами.

Таро очень хорошо знал вошедшего, этого высокого, худощавого мужчину с пронзительно-

черными глазами. Но то было давно, в золотые годы империи Солс. А потом, когда настало время, Таро собственноручно перерезал ему горло и при помощи своей личной магии крови сделал нежитью, необходимым злом этого мира… Так же, как и Крастора, и Лорин, и Селин, и других.

Таро лежал неподвижно, выжидая. И точно так же черноглазый маг остановился чуть поодаль, не торопясь приближаться.

«Чего мне ждать от тебя, Ньер? Насколько ты более безумен теперь, чем до закрытия Разлома?»

Таро попробовал заглянуть внутрь себя, оценивая резерв. Хватит ли его на то, чтобы соорудить щит? Или все, что ему сейчас нужно — это убить Ньера, быстро и безболезненно?

— Таро, давай без глупостей, — хриплый голос гулко разнесся по помещению, — я хорошо помню, на что ты способен. Но, чтобы у тебя даже мыслей не возникало, скажу сразу: без меня ты долго не протянешь.

Таро невольно улыбнулся и открыл глаза, уже не таясь взглянул на чародея.

Ньер стоял в нескольких шагах, холеный, в богатой одежде. Длинные волосы гладко причесаны. Лицо чистое, да и взгляд не похож на взгляд безумца.

— Это ты меня вылечил?

— Да. Надеюсь, чувство благодарности тебе не чуждо, а?

— Не чуждо, — Таро демонстративно звякнул кандалами, — может, ты меня еще и освободишь?

— Освобожу. Только сперва ты дослушаешь меня до конца, Таро Гелиссэ, чтобы между нами не возникало недопонимания. Видишь ли, старый приятель, я не доверяю тебе, не доверяю твоим словам. Да, я снял твой предсмертный стазис и успел срастить твое несчастное разорванное в клочья сердце до того, как ты издохнешь. Но кое-что я сделал намеренно: без меня ты проживешь не больше дня. Знаю, что ты можешь избавиться от старины Ньера… Тебе ведь это несложно. Но тогда и сам распрощаешься с жизнью. Надеюсь, я понятно описываю сложившуюся ситуацию?

— Более чем, — голос даже не дрогнул, и это был повод гордиться собой. Так, самую малость. — Освободи меня, Ньер. Клянусь, что даже не предприму попыток навредить тебе.

— Вот и правильно. Навредишь мне, навредишь себе, — Ньер приблизился, заскрежетали отпираемые замки.

Таро молча наблюдал за Ньером. Безумен? Или наоборот, слишком предусмотрителен?

Он механически принялся растирать запястья, потом осторожно сел и огляделся. Каменная плита, на которой он до этого лежал, находилась в просторном зале. Высокие стрельчатые окна позволяли свету беспрепятственно проникать внутрь, вырисовывая фигурные пятна на сером камне. В конце зала возвышался трон.

«Мы в замке», — Таро опустил взгляд, заметил, что каменная плита измарана засохшими бурыми разводами. Любопытно, это осталось с тех пор, как Ньер был Господином пустошей или нечто новенькое?

Вслушался в ритм своего сердца. Тук. Тук. Тук-тук. Ни боли, ни одышки, на первый взгляд все идеально. Но не стоит игнорировать предупреждение Ньера. Сильный целитель до своего превращения в нежить, он за три года нормального, живого существования, мог полностью вернуть себе прошлые навыки. Кто знает, что именно у него на уме?

Таро спустил ноги на пол, осторожно встал, расправил плечи.

Усмехнулся. На нем по-прежнему была та самая одежда, в которой он собирался покинуть гостеприимный город Сежду. Вместе с маленькой княгиней, чтобы добраться до замка Лорин…

Таро поймал на себе пристальный взгляд Ньера, буркнул:

— Сейчас, размяться надо…

А сам подумал, что пока ни слова не скажет своему спасителю о Злате, о том, что ее нужно найти. Пусть Ньер сделает и второй ход — так хотя бы можно будет понять, чего ожидать от бывшего господина Пустошей.

Ньер смотрел-смотрел, как Таро осторожно делает шаг за шагом, а потом сказал:

— Не бойся, не стеклянный. Тебе ничто не угрожает, пока я рядом. Идем, в кабинете накрыт обед. Я-то знаю, что стазис жрет почти весь резерв, да еще и личный энергопоток задевает.

— Идем, — согласился Таро.

И поплелся вслед за Ньером прочь из зала. Не удержавшись, бросил еще взгляд на мраморную плиту — но уже взгляд иной, открывая собственное восприятие мира. Таро невольно поежился: кровь на камне была довольно свежей. А это значило только одно: Ньер так и не распрощался с привычками господина пустошей.

«Как бы мне узнать, что случилось со Златой?» — эта мысль даже напугала своей неуместностью.

Ну надо же, он снова, считай, в плену — а думает о белобрысой замарашке. По-хорошему, после того, что вытворили эти людишки, ему следовало бы вернуться в Сежду и уйти оттуда, не оставив в живых никого. А мысли крутятся только в одном направлении, как бы с беглой княгиней чего не приключилось. Совсем уж плохо ей, конечно, уже не будет. Защита Крови, вживленная в ее тело, будет работать, и работать как положено. Но сможет ли его магия стать на пути Велеслава?

Что, если ее уже везут к нему, связанную по рукам и ногам?

Или уже привезли, и она кричит от отвращения и боли, стонет, извивается под владетельным князем?

Таро не был уверен, что защита Крови сможет оградить Злату от посягательств законного супруга. Не в меру разыгравшееся воображение тут же подсунуло образ заплаканной женщины.

На скуле медленно расплывается кровоподтек, платье разорвано на груди. Таро скрипнул зубами. Зажмурился крепко, до цветных мошек перед глазами. Не нужно думать об этом сейчас… Надо думать о том, как отделаться от Ньера и при этом остаться в живых.

А если он будет жив, то обязательно разыщет свою княгиню.

Таро вздохнул и уставился в широкую спину идущего впереди мага. Солнечные зайчики искрились на алом шелке рубахи, вспыхивали багровым в длинных, почти до пояса, волосах.

Целитель, мать твою. Что ты там задумал?..

Между тем они уже поднимались в башню по широкой винтовой лестнице. Все в этом замке — галереи, коридоры, анфилады светлых залов — не было предназначено для обороны. Легкость и роскошная простота силуэтов и линий, высокие окна, украшенные яркими витражами, всюду мрамор, белый, с редкими черными прожилками. И Таро невольно улыбнулся, вспоминая, что замки, созданные магией, росли под стать владельцам. Целитель Ньер, один из лучших в империи Солс, любил свет. Оставалось ответить на вопрос, что он предпочитает сейчас.

Кабинет Ньера располагался на втором уровне центрального донжона, который, как и прочие замковые постройки, не был рассчитан ни на оборону, ни на ведение вообще каких-либо боевых действий. Все те же высокие окна, забранные сверкающими стеклышками, мраморная отделка, причудливая резьба — словно щупальца неведомого зверя бесконечно сплетаются в клубки. У стен стояли стеллажи с книгами, из светлого дуба. Такой же стол, тяжелый, круглый, занимал почти все пространство комнаты. Там, где не было стеллажей, по стенам были развешаны рисунки углем, похоже, авторства самого Ньера: тонко выведенные изображения растений, корни, стебли, цветки. В оконном проеме сверкали разноцветным содержимым фигурные склянки. А по обе стороны от камина замерли, словно фарфоровые куколки, две молоденьких служанки в одинаковых шерстяных платьях с белыми передниками.

Ньер хмыкнул, кивнул на девушек.

— Мои птички. Что бы я без них делал, не представляю. Скажу я, пить кровь было куда проще.

Таро улыбнулся через силу: взгляды «птичек» показались ему… затравленными, что ли? Как у маленькой зверушки перед полозом.

— Прошу к столу!

И Ньер, энергично потирая ладони, подал пример.

Таро еще раз окинул взглядом девушек: стояли они совершенно неподвижно, только у одной руки, сложенные поверх передника, заметно подрагивали.

«Птички… Ну-ну…»

Он уселся за стол, и тут же, повинуясь знаку Ньера, эти куколки ожили, принялись суетливо поднимать крышки блюд, наливать в бокалы вина.

— Мне воду, — Таро удержал руку служанки.

— А мне вот вино, — Ньер рассмеялся, — после того, как три сотни лет хлещешь одну кровь, хочется разнообразия. Вина сюда везут из южных княжеств, местные-то одна кислятина.

Некоторое время они молча ели, и Таро не мог не признать, что жаркое — великолепно, светло-золотистые клубни картофеля приправлены как положено, а вкус жареных в сметане опят заставляет жмуриться от удовольствия. Потом девушки быстро унесли посуду, а взамен поставили на стол закрытый пирог и широкие чашки с травяным отваром.

— Ну-с, теперь и поговорить можно, — Ньер откинулся на спинку стула, — не хочешь мне рассказать, Таро, что случилось со всеми нами?

— Почему ты думаешь, что я сам все это знаю?

Ньер приподнял соболиную бровь.

— Потому что ты всегда был самый умный и хитрый сукин сын среди нас всех. Потому что ты придумал, как остановить Разлом, и потому что ты сидишь здесь и сейчас передо мной, вместо того, чтобы парить в безвременье развоплощенным. Ты ведь должен был развоплотиться еще тогда, Таро. Без шансов на возвращение. Что же случилось, а? И что происходит теперь?

Сдается мне, я имею право знать.

— Разумеется, имеешь. — Таро пожал плечами, — могу я быть кратким? Лорин нашла некроманта, Разлом запечатали. Все мы вернулись к исходной форме существования. Что до меня… Да, я допустил ошибку. Но такое, как тебе известно, случается.

— Хорошооо, — протянул задумчиво Ньер, — я уж и не рассчитывал на то, что когда-нибудь вернусь к своей прежней форме. Еще вопрос, Таро. Почему погиб Крастор? Ты ведь знаешь, мы были дружны. И я почувствовал, когда его не стало. Все это почувствовали тогда.

— Я не знаю, — он твердо посмотрел в глаза Ньеру, — даже представить себе не могу, что там произошло.

— Понятно, — маг растянул губы в неприятной ухмылке, — ну что ж, давай теперь я тебе расскажу о том, чем занимался. Ты угощайся, угощайся, ореховый пирог того стоит.

Пирог был в самом деле хорош, но отчего-то становился поперек горла. Наблюдая за тем, как Ньер неторопливо отламывает от своей порции пирога маленькие кусочки, Таро ломал себе голову над тем, как себя правильно вести дальше. Ясное дело, Ньер ему не доверял, исцелил наполовину, чтобы Таро никуда не делся. Если попытаться рассуждать здраво, то просто так Таро не был нужен этому магу. Следовательно, Ньер что-то задумал и, скорее всего, об этом не расскажет.

— Однажды я очнулся от тяжкого кошмара, который длился три сотни лет, — негромко произнес маг, — я был совершенно один в своем замке, ни души вокруг. Я вдруг осознал, что камни Крови больше не требуют жертву. Я снова был живым, Таро, и не мог в это поверить. Помня, что мои друзья в последние годы впали в тяжкое безумие, я решил не торопить встречу с ними, а отправился на край Пустошей, где и обнаружил осколки камней Крови. Так я понял, что снова стал свободен.

— Довольно хорошее начало, не находишь? — Таро осторожно допил чай, отставил чашку на стол.

Тут же одна из птичек подскочила, чтобы налить еще, но тонкие руки дрогнули, и несколько капель кипятка упало Таро на запястье. Он невольно потер руку, поймал взгляд Ньера — маг задумчиво смотрел на девушку, отчего та задрожала всем телом.

— Начало-то хорошее, — наконец ответил Ньер, — но я был совершенно один среди трупов бывших моих безмолвных ллэ. Мне пришлось самому предать их тела огню, чтобы не нюхать вонь разлагающейся плоти. К тому же, мой резерв изрядно уменьшился, а некоторые навыки, увы, отвалились. Твой эксперимент с превращением в нежить не прошел даром. И я решил побывать у своих соседей. Ведь кто-нибудь мог вернуться к разумному существованию, отринув поглотившее нас безумие? Нас было одинадцать. Эйвана, помнится, убил человек. Не в упрек тебе, Таро, но ты должен был сделать нас совершенно неуязвимыми. Крастор, добрый мой приятель, тоже оказался убит. Селин так и осталась безумной, но тогда я еще лелеял надежду вернуть ее. Ты ведь помнишь, что о-очень давно мы с ней мечтали о детях, но вся эта суета с разломом случилась слишком быстро. Килла, Миртоласа и Литту я обнаружил мертвыми в их замках, их тела уже разлагались. А прочих я вообще не обнаружил. Только, знаешь ли, обугленные останки в кроватях, словно они горели, но пламя даже не тронуло простыней. В последнюю очередь я добрался к Лорин, потому что ее замок дальше прочих отсюда. И, к моей несказанной радости, Лорин была жива, разумна и при очередном мужике, который, к слову, очень странный на вид.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Некромант, — пояснил Таро. Он внимательно слушал Ньера и по-прежнему не мог понять, куда же тот клонит.

— Да, некромант, — маг тяжело вздохнул, — кстати, Лорин точно также сказала мне, что понятия не имеет, что случилось с ее соседом Крастором. Но я, знаешь ли, всегда был любознателен, и поэтому обошел замок Лорин. Естественно, сам. И нашел кое-что. На полу одной из спален. Ты ведь догадываешься, о чем я, Таро?

— Понятия не имею, — маг невозмутимо прихлебывал отвар, хотя — видят несуществующие боги этого мира — невозмутимость давалась ему ох как нелегко.

— Гарь на камнях, — зло выплюнул Ньер, — там сгорел один из нас. И я думаю, что это был Крастор. Мой друг погиб в замке Лорин.

— К чему ей убивать Крастора?

— К чему было убивать Эйвана?

— Ты можешь ошибаться, — негромко буркнул Таро и уставился в чашку.

— Может и да, а может, и нет. Но тогда у меня зародился некий план, о котором я тебе сейчас и расскажу.

— Послушаю с удовольствием.

Ньер усмехнулся, глядя с хитрым прищуром.

— Вся беда в том, Таро, что я, целитель, совершенно не могу отнимать жизнь. Резерв позволяет транслировать мою собственную Силу во многие формы, но, увы, не в убийство посредством магии. И меня посетила дивная мысль — привязать к себе того, кто убивать может. С этой мыслью я отправился на поиски безумной Селин. Я надеялся, что смогу силой своей магии вернуть ей рассудок. Нашел я Селин в этом вонючем людском городишке… но не успел. Ты ее убил, Таро. Хотя мы и могли бы попытаться ее вернуть. Ты, грязный ублюдок, лишил ее жизни второй раз — и теперь уже навечно. Я был на площади, когда тебя подстрелили, я наблюдал, как твое тело сбросили в прорубь и точно также видел, как два дурака тебя вытащили и спрятали. Я догадывался, что убить тебя не так-то просто, и когда, наконец, добрался до твоего тела, понял, что мне повезло. Ты займешь место Селин при мне, великий Таро. Ты будешь убивать для меня.

— Кого ты хочешь убивать? — сухо поинтересовался Таро, отодвигая тарелку. Аппетит пропал совершенно.

Ньер улыбнулся, сложил пальцы домиком.

— Для начала мы разделаемся с Лорин. А потом, когда станем единственными сильными магами на этих землях, я буду править.

— Да ты привык быть господином Пустошей, как я погляжу.

— Привык, — Ньер притворно вздохнул, — ничего не поделаешь. Власть слишком вкусная, чтобы вот так запросто от нее отказаться. Мне будут поклоняться, Таро. И первый шаг в этом направлении я уже сделал, вот послушай… Когда ты еще лежал в стазисе, ко мне в замок пришел человек, гонец от одного из этих мелочных князей. Владетельный князь Велеслав просит о помощи, расправиться с чудовищем, что поселилось в замке госпожи Лорин. Это ведь тот самый некромант, да?

— Допустим, — Таро прищурился на целителя. Говорил тот складно, но… Создавалось впечатление, что весь этот его план с величием — бестолковое нагромождение цветных деревянных кубиков, которыми играют малые дети.

Пусть Ньер захотел расправиться с Лорин. Привязал к себе Таро, который может убивать. Но зачем, во имя мироздания, зачем при этом связываться с князем?!!

Ответ последовал почти незамедлительно.

— Мной будут восхищаться! — с воодушевлением воскликнул Ньер, глаза лихорадочно заблестели, — меня будут боготворить, Таро! Эти жалкие тараканы будут поклоняться мне, великому Ньеру!

«Да ты, братец, слегка не в себе», — угрюмо подумал Таро, не забывая при этом улыбаться, — «вот оно и всплыло, твое легкое безумие… время не пощадило никого».

А вслух сказал:

— Отличный план, Ньер. Я всегда ценил твой ум, ты ведь помнишь. Что ж… Ради такого дела я последую за тобой. Даже без привязки последую. Что может быть слаще, чем стать богами, истинными богами этих земель?

Вдруг Ньер насупился, окинул Таро неприязненным взглядом.

— Нет, привязку не сниму. Я тебе не доверяю, Таро Гелиссэ. Вдруг ты захочешь стать богом вместо меня? Завтра утром мы с тобой отправимся к Велеславу и там поддержим его войско.

Представляю, как удивится эта шлюха Лорин! Ха!

Он поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

— Ты просто гениален, — сказал Таро, — а одежду мне чистую дашь? В этой изрядная дыра, как раз напротив сердца.

— Мои птички тебе все принесут. Твоя комната уже готова, так что можешь отдыхать до ужина.

В спальню его сопроводила все та же безмолвная девушка, что прислуживала за столом. Она не проронила ни слова, пока спускались из кабинета Ньера, шли сквозь анфилады высоких светлых залов, снова поднимались, теперь уже в угловую башню, почти ажурную от обилия окон. Таро молчание девушки не нравилось. Ему вообще мало что нравилось в происходящем, он и рад был бы переломить ситуацию в свою пользу, но пока не знал, как. Верить в то, что Ньер завязал энергетические линии исцеляющего заклятья на себе? Не умно. Ньер, может, и не в себе, однако основы магии вряд ли забыл. Такая привязка, хоть и служила гарантией лояльности Таро, отъедала приличные порции резерва самого Ньера. Целитель мог и солгать, но… проверять почему-то не хотелось.

Все, что оставалось, соглашаться с Ньером и выжидать.

Выбросить из головы все мысли о Злате — ей он сейчас все равно не поможет — и ждать, осматриваясь, прислушиваясь…

Девушка с поклоном отворила перед ним потемневшую от времени дверь. Таро задержался на пороге, окинул взглядом комнату: снова обилие света, широкое окно, стекленное по традициям империи Солс круглыми мутноватыми стеклышками. Отделанные мрамором стены кое-

где были завешены пестрыми гобеленами, новыми и, вероятно, вышитыми ручками «птичек».

Огромная кровать под темно-зеленым балдахином занимала половину комнаты. Под окном приютился маленький столик, где Таро уже поджидали графин с вином и тарелка с сыром и копченым мясом.

Таро оглянулся на птичку, серую и чересчур молчаливую. Бледное худое личико, обрамленное жиденькими пепельными волосами, взгляд в пол. Руки поверх передника судорожно сжаты.

«Запугана до смерти», — решил он и, кивнув в сторону комнаты, приказал:

— Зайди.

На него метнулся взгляд, полный ужаса, который тут же сменился обреченной покорностью.

Девушка молча кивнула, шагнула внутрь комнаты, после чего Таро плотно закрыл дверь и привалился к ней спиной.

— Ты давно здесь служишь?

Она отрицательно мотнула головой и снова уставилась в пол, как будто там можно было разглядеть что-то невероятно интересное.

— Ньер вам платит?

Девушка взглянула на Таро удивленно и отрицательно покачала головой.

— Тогда почему ты тут?

Молчание. Только страх пульсирует, бьется в серых глазах.

Таро вздохнул, сложил руки на груди.

— Послушай, я не пытаюсь узнать ничего такого, что повредило бы твоему господину. Я просто хочу понять, как обстоят в этом замке дела и… твое молчание мне не нравится.

«Птичка» тяжело вздохнула, узкие плечи совсем поникли. Таро скрипнул зубами. Неотвратимо накатывали раздражение, непонятная злость на самого себя, на эту девку, которая даже не желает с ним разговаривать. И это в то время, когда всем сердцем сам он желает быть в другом месте — но нет, связан по рукам и ногам чокнутым Ньером. А эта дурочка, вместо того, чтобы просто рассказать, что здесь и как (а вдруг пригодится?) строит из себя преданную служанку.

— Я дождусь от тебя ответов? — вкрадчиво поинтересовался Таро.

Их разделяла пара шагов, и он, уже не церемонясь, прихватил жалкую человечку за шею и тряхнул.

— Ну? Говорить будешь?

«Возможно, Злату уже везут к Велеславу».

Его внезапно накрыла солоноватая, с привкусом крови, волна совершенно иррациональной ненависти. К Ньеру, к Велеславу, к самому себе, к этой безродной девке, которой так легко удалось вывести его из себя…

Очнулся только, услышав сдавленный хрип. Растрепанная, раскрасневшаяся девушка что-то мычала, показывала себе на рот.

— Что такое? Говорить разучилась? Самое время… — и оборвал себя на полуслове.

Таро разжал пальцы, выпуская ее. Теперь его сжигал стыд, кровь ударила в голову. И, словно ступая по битому стеклу, боясь подтвердить внезапно мелькнувшую догадку, он приказал:

— Открой рот.

Девушка только головой мотнула и залилась краской.

— Открывай! — рявкнул Таро, делая шаг вперед.

Она сжалась в комок, но подчинилась. А Таро — совершенно неожиданно для себя — ощутил, как желудок сжало спазмом, и к горлу подкатила тошнота. На том месте, где у людей находится язык, у безголосой птички Ньера шевелился жалкий обрубочек.

— Это сделал твой господин? — только и спросил маг.

Кивок. И только прозрачные, светлые глаза покраснели.

Таро отвернулся. Немые птички, как весело. Остроумно… Может быть, Ньер их тут время от времени разделывает на той самой каменной плите? Исключительно удовольствия ради?

— Принеси мне одежду. — и сам удивился тому, как глухо и безжизненно прозвучал голос.

Девушка беззвучно, словно серая тень, скользнула прочь. Он еще раз огляделся, переборол в себе желание запустить графином вина в стену, и сел на край кровати. Прислонился головой к резному столбику балдахина. Комната уже не казалась ни светлой, ни чистой. Ощущение было таким, словно он застрял в помойной яме, и чем дольше находился в этом замке, тем глубже погружался в нечистоты. Еще несколько дней — и захлебнется, станет таким же безумцем, как и Ньер.

«Но не твоя ли это вина, Таро? Они всего лишь не пережили того, что ты с ними сделал.

Разве виноваты старики в том, что выживают из ума? Нет. Виновато время…»

Таро усмехнулся.

Но ведь Лорин удалось удержаться на краю пропасти. Любовь разбудила в ней человека.

Да и сам он, лишившийся памяти пленник вампира Крастора, по прежнему не утратил ясности мысли.

Или… он точно такой же сумасшедший? Ведь редко какой безумец таковым себя считает.

«Может, и безумец, — мысли крутились лениво, неохотно, — но я не вырезаю языки молодым девушкам».

«Зато ты убил Велею…» — «Чтобы вылечить Злату, а заодно и наказать алчную отравительницу»

— «Но кто дал тебе право быть судьей?» — «А кто давал право этим жалким никчемным людишкам меня убивать?»

Маг усмехнулся.

Еще чуть-чуть, и он дойдет до тех вопросов, ответов на которые нет ни у кого. А там и помешательства недалеко.

Единственное, в чем он был уверен — так это в том, что рано или поздно приведет Злату в замок на пустошах, а владетельному князю Бериславу открутит голову, она ему все равно не нужна. Заодно можно будет из мальчика Велеслава сделать девочку, а потом продемонстрировать, насколько этим самым девочкам бывает больно.

Тихо скрипнула дверь, и в спальне вновь появилась безголосая птичка Ньера. В ее тонких руках лежал ворох одежды, она аккуратно принялась раскладывать ее на покрывало. Таро мола наблюдал за неловкими, скованными движениями, затем негромко сказал:

— Прости. Я не хотел тебя обидеть.

За это он удостоился опасливого взгляда и судорожного вздоха.

— Господин Ньер проделывает это со всеми вами?

Она кивнула.

А Таро вдруг осенило.

Привязывая к себе исцеляющее заклятье, Ньер обрекал себя на вечную его подпитку за счет резерва. А что, если он заблаговременно позаботился об источнике энергии для самого себя?

Собственно, организовать такой источник не так уж и сложно, ежели умеючи. А самый простой при этом способ…

— Послушай, — обратился он к девушке, — есть ли в этом замке особенное место, которое… которого, быть может, вы все боитесь?

Осторожный взгляд из-под светлых ресниц.

— Мне обязательно нужно это знать, милая. И вряд ли нас слушают. Если бы Ньер мог подслушивать везде в замке, он не отрезал бы языки прислуге. Если ты только знаешь о таком месте, покажи мне его.

Она пожала плечами, как будто хотела сказать — не понимаю, зачем вам этом?

— Мне это нужно, чтобы стать свободным и наказать твоего хозяина, — без утайки сказал Таро.

Девушка задумалась, и было видно, насколько невеселы ее мысли.

Потом указала на разложенную по кровати одежду и кивнула.

Таро принялся быстро раздеваться.

Одежда оказалась впору. Была чистой, пахла лавандой. Таро хотелось помыться, но Ньер счел это излишним, пришлось как есть, нырять в свежую рубаху, стряхивая с себя кое-где присохшую тину.

Девушка стояла в углу, целомудренно отвернувшись к стене, Таро время от времени посматривал на узкую спину, на тонкую пепельную косичку, что змейкой спускалась меж лопаток до пояса. Он все не мог понять, что за странные чувства просыпались в нем.

Злость. И необъяснимая неловкость. Как будто и его вина была в том, что произошло с этой невзрачной, напрочь лишенной магии человечкой.

Одевшись, он кое-как пригладил волосы, откидывая их за спину.

— Все, я готов идти. Отведешь?

Она кивнула и, кажется, на бледных губах мелькнула улыбка.

Дальше шли молча.

Девушка, мягко ступая по мраморным плитам, скользила чуть впереди как маленькая мышка.

Таро шагал следом, уныло поглядывая по сторонам. Если поначалу замок казался ему даже красивым, то теперь представлялся не более, чем вместилищем безголосых птичек и самого Ньера, чудовища среди них. На белом мраморе всюду мерещились розоватые потеки, как будто старательно отмывали следы крови, да не получилось.

Девушка уверенно вела куда-то вниз, по неприметным боковым лестницам, под фундамент замка. Постепенно закончились стрельчатые окна, они словно окунулись в сумерки, и проводница остановилась в нерешительности. Таро, ничего не спрашивая, просто запалил огонек — примитивное и не слишком энергоемкое заклинание. Девушка важно кивнула, улыбнулась и пошла дальше. А Таро, делая очередной шаг по ступеням, ведущим вниз, остро почувствовал запах крови.

Вернее, не так.

Сперва — ощущение слаженно работающего заклинания, составленного из универсалей, которыми могли пользоваться маги с любым Даром.

А затем — тошнотворный смрад крови и разложения.

Похоже, он не ошибся в своем предположении, и Ньер устроил себе источник магии, постоянно пополняющий личный резерв.

Наконец, птичка остановилась перед низкой дверью.

Таро прикрыл глаза, протянул руку к ржавому, вделанному в дерево кольцу: на нем мерцали все те же универсали. Ньер предусмотрительно запер дверь снаружи, забыв, правда, состряпать оповещателя, который бы сработал, прикоснись к двери кто чужой.

— Это здесь, да? — Таро невольно говорил шепотом.

Девушка молча кивнула и шагнула в сторону, уступая ему дорогу.

— Жди меня здесь, — попросил он, — никуда не уходи. Вообще, держись ближе ко мне, если сама не хочешь сюда попасть.

И кивнул в сторону двери.

Птичку Ньера буквально затрясло, она зажала себе рот рукой, прикусив палец. Но — послушно отошла в угол и застыла, лихорадочно блестя глазами, наблюдая.

Таро кивнул ей, потом аккуратно стянул с двери составляющие запирающего заклятья и осторожно, стараясь не делать резких движений, положил их рядом со стеной.

Он приоткрыл дверь. Плотная волна смрада окатила, заставляя задержать дыхание. Таро двинул вперед огонек и сам шагнул следом.

Впрочем, открывшееся зрелище не удивило. Таро предполагал, что нечто подобное он и увидит: круглое помещение с низкими сводами, по окружности вбитые в камень деревянные столбы, и к каждому из них прикованы истекающие кровью умирающие девушки. А в центре, все из тех же заклинательных универсалий, была сложена элементарная схема преобразователя магии, контурами повторяя семилучевую звезду. Сила жертвенной крови, тонкими струйками стекающая в мерцающий преобразователь, испарялась тонкой, едва заметной пылью — и устремлялась куда-то вверх, сквозь каменные своды.

Таро передернуло от отвращения.

Он шагнул к ближайшей жертве — в запрокинутом лице не было ни кровинки, дыхание рваное, поверхностное. Жизни в ней осталось всего ничего. И — три колотых раны в распухшем животе, уже не спасти.

Маг взмахом руки подманил огонек, склонился к застывшим универсалям заклинания. Здесь и сейчас… он должен был что-то предпринять. Сделать нечто важное, что впоследствии поможет освободиться от унизительной привязки Ньера.

Таро думал, склонившись над мерцающими во мраке линиями. Разбирать чужое заклинание было несложно. Другое дело — как видоизменить заклинание, чтобы коррекция осталась незамеченной? Всего-то и нужно было, чтобы поток энергии, кочующий в резерв Ньера, постепенно ослабевал, и привязка начала тянуть силы самого целителя. Возможно, тогда он ее сам и снимет, чтобы не превратиться в беспомощного котенка. Хотя, какой он целитель…

Безумное животное, такое же, как и Селин…

Вздохнув, Таро наконец сделал пару засечек ногтем на выцарапанных и напитанных Силой линиях заклинания. Это должно было сработать. Не сразу, правда, но довольно скоро — так, что Ньер в любом случае не успеет претворить в жизнь все свои грандиозные планы.

Он поманил за собой огонек, вышел из камеры и вернул на место все универсали запирающего заклинания. Посмотрел на девушку — она жалась в углу, лицо то и дело кривилось в гримасе страха и отчаяния.

— Все, уходим, птичка. Теперь уходим быстро.

Ньера они встретили уже на первом уровне, и одного взгляда на чародея хватило Таро, чтобы заподозрить готовящуюся пакость. На красивых чувственных губах Ньера играла загадочная улыбка, он хитро щурился, и в то же время всем своим видом показывал, насколько горд собой.

— Гуляете? — добродушно поинтересовался он, все с тем же хитрым прищуром оглядев их.

Таро с показным равнодушием пожал плечами.

— Да, попросил твою птичку показать мне замок будущего бога.

Ньер усмехнулся.

— Нашел чего интересного?

— Я не искал.

Предчувствие чего-то нехорошего вдруг стало настолько острым, что, казалось, вот-вот вспорет кожу под грудиной, вырвется наружу.

Таро скрипнул зубами. Он не может себе позволить бояться. Только не с Ньером. Один намек на страх — и сбрендивший целитель сомнет его, перемелет жерновами своего, пусть и временного, но преимущества.

— А я искал тебя, — вкрадчиво произнес Ньер, — меня вот сомнения гложут, Таро. А вдруг после всего, что с тобой было, ты растерял свои навыки? Я чувствую, что резерв у тебя сейчас не тот, что раньше. Может, и с прочим то же самое, и ты снова нагло врешь мне? Как и всем нам?

— Магия Крови при мне, для этого мне резерв не нужен, — недовольно пробурчал Таро, судорожно прикидывая, к чему их сейчас приведет такой разговор.

Мысли по этому поводу у Таро были самые неутешительные, но он все же решил подождать.

— Убей ее, — приказал Ньер, указав пальцем на девушку.

Таро обернулся. Птичка съежилась за его спиной в жалкой попытке спрятаться от хозяина.

Губы тряслись, глаза от ужаса сделались почти прозрачными.

— Зачем? — картинно приподнял брови, — нет интереса убивать слабую жертву, Ньер. Приведи мне здорового мужика, тогда посмотришь. К тому же, она мне понравилась. Ты же не откажешь мне в мелких радостях жизни?

— Я хочу проверить, можешь ли ты убивать, Таро Гелиссэ. Я хочу это проверить прямо сейчас, — капризно повторил Ньер, и его мужественное лицо скривилось как у ребенка, который вот-вот захнычет.

— Но я не хочу убивать ее, — Таро пожал плечами, — я уже сказал, что хочу ее в другом качестве… И, наконец, мы обо всем договорились. Я помогу стать тебе богом, помогу разделаться с Лорин и ее прихвостнями. Чего тебе еще нужно?

— Понимаю, — Ньер задумчиво потер чисто бритый подбородок, — но у меня несколько птичек, Таро, в чьих ротиках куда больше места, чем у прочих людей. Выберешь любую.

Таро усмехнулся, еще раз окинул взглядом трясущуюся как осиновый лист девушку. Затем улыбнулся Ньеру.

— Эту. Хочу эту.

И в этот миг Ньер сделал едва уловимое движение рукой.

А Таро… что ж, он оказался не готов.

Все тело скрутило судорогой. А под ребрами полыхнуло болью, да так, что перед глазами вмиг сделалось темно. Он хватал ртом воздух — но не мог сделать и вдоха.

Он снова был на площади, и снова его сердце умирало, растерзанное, разорванное, а вместе с сердцем умирал он сам, Таро Гелиссэ, с той лишь разницей, что теперь никакой возможности спрятаться в стазис.

Перед глазами — белое личико княгини, искаженное ужасом.

В ушах — далекий грохот. Голос Ньера.

— Я просто решил тебе показать, что случится, если не будешь слушаться. Разорву привязку — и все, тю-тю. Твое сердце, Таро, бьется только потому, что я этого пожелал. Могу прекратить в любой миг.

— Сдохну, и останешься… без палача! — выдохнул он с последними каплями воздуха.

Перед ним, в кромешной темноте, плавало золотистое пятнышко света. Ему казалось, что он протянул руку, коснулся его, и под пальцами ожило ощущение гладкой шелковистой кожи.

«Я тебя люблю».

…Первый вдох дался тяжело. Тьма перед глазами медленно рассеивалась, и первое, что Таро увидел, было бледное пятно, плывущее, меняющее форму и наконец обретшее очертания человеческого лица.

Девушка что-то промычала. Таро снова закрыл глаза. Ощущения возвращались, и ему стало так холодно, что зубы начали выстукивать барабанную дробь. Тело затряслось, он, скрючившись, повернулся набок — затем накатила беспроглядная темень.

Снова открыл глаза.

Вокруг — темно, но зрение прояснилось, и озноб ушел. Лунный свет лился сквозь большие окна, выстилая по мрамору призрачные полотна. Рядом, на полу, сидела девушка, но как только Таро шевельнулся, тут же подобралась к нему, подсунула пальцы под затылок и попыталась приподнять голову.

— Не надо… сам…

«И нужно было устраивать все это представление? Убил бы девку, быстро и не больно… А так…»

Но совершенно внезапно само присутствие рядом этого человеческого существа придало уверенности, что он все сделал правильно. По-иному и не могло быть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Обливаясь холодным потом, Таро наконец сел. Ньер… Вот ведь гаденыш… Оказался очень, очень убедителен.

«Ничего. Выберусь, не в первый раз».

Он посмотрел на девушку. Та стояла рядом на коленях, молитвенно сложив руки на груди, и кусала губу. Бесполезное и жалкое создание. Разве жертвуют собой ради вот таких?..

Хмыкнув, Таро встал на четвереньки, потом медленно поднялся во весь рост. Стены замка угрожающе качнулись, стремясь раздавить, подмять под себя, но тут же тонкие руки обхватили его за пояс, возвращая равновесие.

Девушка принялась что-то тихо мычать, а заодно аккуратно подталкивать Таро в сторону лестницы.

— Да, ты права, милая. Мне бы теперь в кровать.

Он усмехнулся. Жалкая, весьма жалкая картина.

Оставалось утешать себя тем, что преимущество Ньера — временное. Он, маг, приведший в мир магию Крови, что-нибудь придумает. Не зря же голова на плечах.

Однако, не смотря на понесенные потери, первая победа осталась за ним. Ньер мог беситься, рвать привязку, угрожать мучительной смертью — но при этом отлично понимал, что без Таро он никто. Не то, что богом не станет, а от разбойников не защитится, если их окажется много. И Таро, ковыляя по лестнице и опираясь на худенькое плечико немой девушки, не мог сдержать довольной ухмылки.

…На кровать он рухнул совершенно без сил. Потом было приятное ощущение тонких горячих пальчиков, порхающих по телу — птичка его осторожно раздевала. Она отлучилась на миг, затем вернулась с бокалом вина, темно-красного, цвета граната. Помогла Таро сесть и сама держала бокал, пока он медленно цедил терпкий напиток.

По телу разлилось приятное тепло. Таро снова лег, и молча щурился на полыхающие в камине угли. Птичка безмолвно стала в углу спальни и замерла изваянием.

Определенно, что-то происходило неправильное с ним.

Раньше он убил бы девицу, даже не задумываясь.

Что поменялось сейчас? Таро не мог сказать.

Но, определенно, что-то изменилось в нем.

— Не стой там, иди сюда, — позвал он девушку.

Она вздрогнула, сделала шаг в сторону кровати, а потом принялась возиться с застежками платья.

Таро только вздохнул.

— Послушай меня, птичка. Этой ночью тебе лучше побыть здесь… Думаю, завтра твой господин и я уедем из замка, а сейчас лучше ему на глаза не попадаться. И — да. Хоть я и сказал, что хочу именно тебя, я соврал Ньеру. Я пытался тебя защитить, понимаешь?

Рваные движение пальцев на застежках прекратились. Девушка замерла, а потом очень мило покраснела.

А Таро продолжил, но уже мысленно:

«Вернее, я-то хочу… но только не тебя, бедная пташка».