Глава 46. Даник. Выйдешь за меня?

Машка постоянно что-то поет себе под нос. Я прислушиваюсь:

Я закончил третий класс,

Я закончил третий класс.

Ты идешь в ананас.

Вместо пива выпил квас...

Кажется, мои уши скручиваются в трубочку.

— Машка, — говорю, — я новую песню выучил. Хочешь, спою?

К счастью, она тотчас же соглашается, сразу отвлекается и от плотвы, и от удочек. Садится на край пристани, плескается ногами в воде, едва доставая до нее кончиками пальцев.

— “В городе дождь”, группа Uma2rman, — называю я песню и звонко хлопаю себя по плечу.

— Ты что сейчас сделал? — спрашивает Машка таким обычным тоном, что я и не замечаю подвоха.

— Комара убил.

Она округляет глаза.

— Нельзя убивать комаров!

— Но он пил мою кровь.

— Это его природа!

— Ну… и что я должен делать? — с искренним недоумением спрашиваю я.

— Сдуть его! Не убить! — возмущается Машка.

А я думал, меня Катя учит стойкости…

Беру гитару, сажусь рядом с Машкой и начинаю играть. К первому куплету Машка вскакивает на ноги. Танцует под редким дождем: поднимает руки к небу, становится на носочки, кружится — ей радостно. А у меня отчего-то тревожно на душе, как в затишье перед бурей.

— Грустная песня, — говорит Машка, когда я откладываю гитару. Затем обходит меня сзади и обнимает за шею.

Такой ласковый котенок! Совсем не похожа на Катю. Наверное, она в папу… Думаю об этом и внутренне сжимаюсь, как перед опасностью. Меня напрягает мысль, что Катя испытывала к кому-то настолько сильные чувства, чтобы выйти за него и родить от него ребенка. Усилием воли останавливаю эту мысль. Все, что было до меня, неважно.

— Даник, я тебе нравлюсь? — шепотом спрашивает Машка, ее теплое дыхание обдает мое ухо.

— Конечно! — машинально, но искренне отвечаю я. — Ты просто обалденная девчонка!

— Значит, ты выйдешь за меня замуж, когда я подрасту?

Хорошо, что она не видит выражения моего лица.

Я же ее возраста был, когда встретил Катю, когда решил, что женюсь на ней.

И что, Машка не захотела взять с собой на рыбалку Верочку, чтобы побыть со мной наедине? В девять лет? Твою мать…

Я тщательно подбираю слова.

— Машка, я для тебя старый, нужен кто-то помоложе. Сильно помоложе.

— Моя мама считает, что возраст вообще не помеха для любви.

— Ну… хорошо, что она так считает.

— Так выйдешь?

Я делаю глубокий медленный вдох.

— Нет, Машка. В моем сердце уже другая женщина, и я очень ее люблю.

Машка перестает меня обнимать. Не оборачиваясь, я напряженно вслушиваюсь в звуки за спиной. Машка задумчиво ходит по пристани. Потом шуршит пакетом из магазина — и у меня отлегает от сердца: похоже, вспомнила о запрещенке.

— Обертку с шоколадки полностью не снимай, — говорю я ей, как самый настоящий зануда, — руки грязные.

Она не отвечает. Молча садится рядом и грызет шоколадку, обернув нижний край фольгой.

Дождь усиливается. И хотя по тучам видно, что это на полчаса, не больше, я пользуюсь погодой как поводом сматывать удочки. Мы отпускаем в озеро плотву и всю наживку и отправляемся к Таисе Ивановне.

Передаю Машку из рук в руки и иду навстречу Кате. Дождь уже стих, только сыплется мелкой моросью, как остатки муки из пустого пакета.

На перекрестке встречаю Катю — и зависаю: даже не сразу ее узнаю. Она в воздушном светлом платье, с распущенными волосами — я такой нарядной ни разу ее не видел.

Какая же она красивая!.. Аж в груди щемит.

Я рядом с ней, как беспризорник: джинсы, застиранная футболка — что нашел дома из чистого, чтобы переодеться после рыбалки.

Катя подходит ко мне. Я сжимаю челюсти, чтобы сдержать себя и не взять ее за руку.

— Привет, — говорит она, глядя мне в глаза.

— Привет, — отвечаю я. — Ты как на свидание. — И, нащупав в кармане зажигалку, вдавливаю металлическое колесико в подушечку большого пальца. Там же лежит ключ от бабушкиного дома.