Глава 69. Пока не встретил тебя

(маленькая внеплановая глава для любимых читателей)

Даник разжигает камин. Запоздало приходит мысль, что Саша тоже так делал: на корточках возился с лучиной. Но теперь эта ассоциация кажется тусклой, безжизненной. Больше нет никакого волшебства. Нет никакого сходства — только иллюзия, обман.

— Тебе было восемнадцать… — говорит Даник приглушенно, словно сам себе, и поджигает спичкой газетный жгут. Смотрит, как по нему ползет огонь. Долго смотрит, потом отправляет газету в камин. — А ему? Тридцать пять. Ты же была еще ребенком...

— Он не хотел, — тихо отвечаю я. В груди жжет от закипающих слез. Хорошо, что Саша никогда не узнает об этом разговоре — он бы меня не простил. И Даник не простит. — Я почти его заставила. С ума по нему сходила. Преследовала. Я его соблазнила…

Даник резко оглядывается, будто я сказала грубость.

— Тебе было восемнадцать, — повторяет он. — А ему тридцать пять. Какое, блядь, соблазнила? — говорит он таким спокойным тоном, от которого мурашки по коже, и снова переводит взгляд на огонь. — Я словно его и не знал.

— Не смей! — Я наклоняюсь вперед, но удерживаю себя в кресле. — Мы любили друг друга! Мы должны были остаться вместе. Если бы не авария…

Даник берет кочергу и поправляет дрова в камине — не спеша, даже замедленно, — будто ничего плохого не происходит. Но по движению плеч я вижу, как глубоко он дышит, — как ему тяжело.

Даник прочищает горло.

— Ты знаешь, что он делал в ту ночь на трассе?

Я изо всех сил сжимаю пальцами переносицу, чтобы в мой голос не просочились слезы.

— Поехал меня провожать, перехватил автобус по дороге.

— То есть… Тридцатипятилетний мужик в разводе, капитан, рванул в ночь, в ливень, за восемнадцатилетней девочкой? Это точно мой отец?

— Даник… — выдыхаю я.

Не знаю, что ему сказать — ведь все так и было.

— Я его таким не помню, — перебивает мои мысли Даник. — Как он слушал классическую музыку, возился с пикапом — помню. Как рыбачил на берегу, дрова рубил — помню. А как таскался с девчонкой, которая по возрасту ближе к его сыну — в упор не помню. Потому что этого не может быть! — Он с силой захлопывает дверцу топки.

— Он любил тебя, — твердо говорю я. — Ты был ему важнее меня. Единственное, чего он хотел по-настоящему, чтобы ты был счастлив.

Даник встает. Поворачивается ко мне лицом.

— Так я и был счастлив! — с надломом в голосе произносит он и отбрасывает кочергу. — Пока не встретил тебя.