Глава 76. Кирилл. Сюрприз не удался

Укладываю Машу спать. Обычно это радостное время, но сейчас, кажется, она не засыпает слишком долго: сначала делится впечатлениями, будто меня на ферме не было, потом долго ворочается в кровати, прежде чем сладко засопеть.

Я прислушиваюсь к каждому звуку. Слух обострился настолько, что, кажется, Катины шаги я услышал бы за километр, но кроме писка комаров — ничего.

Заснуть даже не пытаюсь. Иду на крыльцо. Сажусь в кресло и листаю в темноте ленту новостей. Как бы не сорваться, когда Катя появится… Как бы не сорваться…

Знает же, что я жду, думаю о ней. Назло не приходит? Или ей похрен?

Вспоминаю, что в кармане пачка Марининых сигарет. Иду к кострищу, подсвечивая путь фонариком на телефоне. Коробок со спичками так и лежит на бревне, где я его оставил. Прикуриваю. Поднимаю взгляд — и упираюсь им в гостевой дом.

Ну не там же они в самом деле?..

И все же надо проверить. Дверь не заперта. Распахиваю ее рывком. Свечу фонариком по сторонам. Сюрприз не удался — пусто. Все равно захожу в дом. Принюхиваюсь, как пес, — ищу ее запах. Пахнет пылью, деревом, мужским одеколоном. Катиного запаха нет.

Ну ладно, живи.

Возвращаюсь к себе. Иду на кухню, завариваю кофе. На крыльце, в плетеном кресле, с кружкой кофе и встречаю рассвет. Прохладно, влажно, серо. Закаты мне нравятся куда больше.

Наверное, я на какое-то время вырубаюсь, потому что сознание включается от хлопка калитки. Даник! Собственной персоной! Один.

Так прет с гостевому дому, что даже меня на крыльце не замечает. Заходит за угол дома и пропадает из вида, но я слышу, как с нервным скрипом распахивается его дверь, а потом он начинает чем-то молотить то ли о стену, то ли о пол. Придурок.

Надо бы с ним поговорить. Спросить, где Катя.

Залпом допиваю последние глотки давно остывшего кофе, поднимаюсь с кресла — он уже со спортивной сумкой идет к калитке, и каждое его движение говорит: “Я сваливаю отсюда. Навсегда!”. Не знаю, что сказала ему Катя, но она умница.

Потягиваюсь. Со спокойной душой возвращаюсь в кресло. Снова набираю ее номер. Абонент недоступен.

Ну ничего, придет.

И она действительно приходит — часа через три.

Вижу ее издалека через окно на кухне: угадываю по тяжелой, измученной походке. Будто она старуха, а не молодая женщина, по которой сохнут мужики.

Ну и вид у нее… Едва на ногах держится. Волосы спутаны, сарафан в грязи, глаза красные. Прямо жертва изнасилования. Но взгляд у нее… это точно не взгляд жертвы. Какой-то… твердый. Подбородок приподнят.

Не нравится мне это. Такой я ее не помню.

Наливаю кофе в кружку и выхожу на улицу.