Глава 77. Кирилл. Не стой у меня на пути

— Что произошло? — спрашиваю я, преграждая ей путь.

— Он знает, — глухо отвечает Катя.

Я напрягаюсь. Это в мои планы не входило. Но он же свалил, это главное. Теперь ее здесь никто не держит.

— Сама сказала? Хотя нет. Конечно, нет, — едко продолжаю я — не могу удержаться. — Ты бы ни за что не выдала свой маленький секретик. Ради какого-то молокососа уж точно — раз ты не сделала это даже ради своей семьи.

— У меня была очень тяжелая ночь, — устало выдыхает Катя. — Потом поговорим.

— Вот в дороге и поговорим. Давай, выпей кофе, приведи себя в порядок и собирайся, — примирительно говорю я и протягиваю кружку. Катя на нее даже не смотрит.

Вот теперь я напрягаюсь по-настоящему. Что с ней случилось этой ночью?

— Я никуда с тобой не поеду, Кирилл. — Катя таранит меня таким упрямым взглядом, будто я стена, которую она собирается проломить.

— Поедешь, — уверенно отвечаю я и крепче сжимаю ручку чашки — больше ничем себя не выдаю.

— Сказала же — не поеду, — твердо говорит она и проходит мимо, задев меня плечом.

Кофе выплескивается на голубую рубашку, обжигает кожу.

— Какого?.. — Я ошарашен настолько, что, наверное, впервые в жизни не знаю, что еще сказать.

— Больше не стой у меня на пути, — добавляет Катя и, не оборачиваясь, идет к крыльцу.

Перевожу ошалелый взгляд с нее на коричневое пятно на рубашке.

— Да ты вконец охренела! — Я с размаху швыряю кружку о плитку дорожки.

Катя вздрагивает, замирает.

— Мы еще не договорили! — со злостью цежу я. — Он знает, ну и хрен с ним! У меня есть и другие рычаги давления на тебя!.. Куда пошла?!

А ей будто похрен — идет в дом.

Я стою, тяжело дышу. Сука! Все равно будет по-моему! Я и не такие проблемы в своей жизни решал, чтобы не справиться с собственной женой!

И вдруг Катя возвращается. С какой-то тряпкой в руках. Присматриваюсь — это же та самая футболка.

Катя подходит к кострищу. Бросает футболку на истлевшие угли. Поливает ее средством для розжига.

Уверен, она блефует. Катя хранила футболку четырнадцать лет. Спала в ней. Едва ли не на коленях умоляла меня ее не трогать — на этом самом месте. Это же ее реликвия.

Катя чиркает спичкой. Бросает ее в кострище, и футболка вспыхивает.

Какое-то время мы вместе, как завороженные, смотрим на огонь. Я все еще не верю своим глазам.

Потом перевожу взгляд на Катю. Вот теперь мне действительно за нее страшно.

Хочу ей это сказать, но не могу — язык будто прилип к небу.

— Я никуда с тобой не поеду, Кирилл, — совершенно спокойно говорит Катя, будто мы обсуждаем, что приготовить на завтрак. — И если снова будешь шантажировать меня или Даника, я дам тебе отпор. Вот увидишь. — Она машинальным движением ладони вытирает со щек дорожку высохших слез. — И не надо ухмыляться. Я тебя хорошо знаю, а ты меня — нет. Ты не знаешь, на что я способна. Я сама недавно узнала.

Она разворачивается и уходит.

— Дура! — кричу ей вслед. — У тебя же никого не осталось! Ни Саши, ни Даника, ни меня. И Маши не останется! Я отсужу ее, ты же на всю голову поехала!

— Останусь я, — отвечает Катя, поднимаясь на крыльцо. — У меня останусь я. — И захлопывает за собой дверь.