Глава 80. Кирилл. Вот сучка!

Пока дочка кормит травой овечек, останавливаю вчерашнюю инструкторшу.

— Где Марина? — спрашиваю.

— Не знаю.

— Так узнайте! — говорю таким тоном, чтобы не пришлось повторять дважды. — Позвоните ей. Скажите, ее ждет Кирилл. Скажите, что это срочно!

Я стараюсь быть вежливым, но как вспомню утреннее сожжение футболки… Раньше я хотя бы знал, чего от моей жены ожидать.

Долго искать Марину не пришлось — она еще дома. Выходит через полчаса в костюме для верховой езды. Идет не ко мне — на конюшню. Я следом.

— Марина, надо поговорить.

— А мне надо на прогулку.

Холодная как лед, огрызается. Не понравилось, что я хотел ее купить? Ничего, после моей пришибленной жены мне любая стерва по плечу.

Открываю перед ней дверь конюшни.

— А для меня конь найдется?

Марина окидывает меня взглядом. Хорошо, что я сегодня в джинсах и футболке.

— Найдется.

Верховая езда — это как езда на велосипеде. Один раз научился и уже не забудешь… Я ошибся. Марина легко взлетает на гнедую лошадь, а я на своего здоровенного черного коня забираюсь так медленно, что легко могу представить себя лет через двадцать. Делаю вид, что все под контролем, при этом впиваюсь пальцами в седло, чтобы не упасть.

Конь подо мной нервничает, подергивается.

— Вы очень напряжены. Лошадь это чувствует.

Вот, сучка!

Треплю коня по загривку.

Конечно, я напряжен, твою мать! Моя жена трахалась со мной из вежливости. Спала в моей постели в футболке мертвого мужика, которого любит четырнадцать лет. И когда я, наконец, узнал правду, когда понял, что моей жене действительно нужно, она сожгла эту футболку нахрен — и теперь я снова ей не указ. А эта блондинка только все усложняет!

Наконец усаживаюсь поудобнее. Конь, этот монстр, делает первый шаг — и теперь все мои мысли лишь о том, как удержаться в седле.

Едем по тропинке среди яблоневых деревьев. Ветки все норовят поцарапать лицо, цепляются за одежду.

— Ты же хозяйка всего этого. Или дочка хозяев, — спокойным тоном говорю я, когда мы выбираемся за пределы фермы, на луг.

— И что? — настороженно спрашивает она.

— Тут такие просторы… И такие затраты: земля, строения, животные, сотрудники. Ферма себя окупает?

— Это… личный вопрос.

— Да нет, не личный. И даже не вопрос. Ты же при таком богатстве занимаешься недвижимостью не из любопытства. Тебе нужны деньги — а я могу помочь продать усадьбу. Даже больше: я могу усадьбу купить. Только надо убедить Катю скинуть цену. Хотя бы вернуться к стартовой. Убеди ее это сделать, и я буду очень щедрым.

— Мне это неинтересно.

— Неинтересно заработать? — с ухмылкой спрашиваю я.

— Продавать усадьбу.

Конь дергается подо мной. Норовит пойти в сторону — я пытаюсь им управлять, при этом матерясь сквозь зубы.

— Вы совершенно правы. — Марина меня догоняет. — У нас тут не все гладко. А если Катя согласится открыть усадьбу для богатых клиентов, ферме это пойдет на пользу. Места здесь красивые, дикие, к ним легко прикипеть душой. Богатые клиенты будут приезжать на отдых, покупать недвижимость, возвращаться. А еще они будут покупать лошадей и оставлять нам на содержание. Но я не представляю, какой человек в своем уме решит посвятить жизнь восстановлению чужой усадьбы, которая находится в жопе мира. Ой, простите… — Она машинально прикрывает рот ладонью. — Так что мне выгодно, чтобы Катя осталась.

Я останавливаю коня, Марина тоже натягивает поводья.

— А как же Даник? — спрашиваю я и внимательно на нее смотрю — жду спонтанной реакции, этого легкого скольжения тени во взгляде. Казалось бы, просто глаза. А в них все видно.

— В смысле? — У нее даже лицо бледнеет.

Так, оказывается, это тайна.

— Если Катя останется, Даник будет с ней, а не с тобой. И тебе это тоже невыгодно.

— С чего вы взяли? — сухо спрашивает Марина.

— Просто сложил дважды два. Ты расстроилась, что я бывший Катин муж, а не нынешний. А потом тот поцелуй… — Я запинаюсь, вдруг ощутив, как от этого воспоминания засквозило под ложечкой. — Месть моей жене. Так ты сказала?

— Шерлок Холмс нервно курит в сторонке…

Цокнув языком, Марина пришпоривает лошадь и мигом вырывается вперед.

Я выпрямляю спину и легко встряхиваю поводьями. Чувствую каждое движение коня, ритм его тела — и подстраиваюсь под него. Похоже, мы поладим.

Пока еду за Мариной, успеваю заценить костюм для верховой езды: темно-зеленый жакет облегает плечи и выделяет талию, кожаные брюки плотно обтягивают крутые бедра и стройные ноги. Высокие сапоги, перчатки… Такие костюмы надо продавать в одном отделе с костюмами для медсестер, домработниц и сотрудниц полиции. Интересно, как бы он смотрелся на Кате?..

— И теперь любопытно получается, Марина, — говорю я, догнав ее. — Ты выбираешь между любимым мужчиной и спасением усадьбы.

— К счастью, реального выбора нет. Я просто наблюдатель.

— А если бы был? Что для тебя важнее?

Марина пожимает плечами.

— Ферма. Наследие. Но не потому, что мне плевать на свои чувства. Просто… не буду добиваться мужчины, который любит другую женщину.

— А если он с ней несчастен? — достаю я из рукава еще один козырь.

— Не похоже, — усмехается Марина. — Простите, Кирилл, но вы словно не видели их вместе. Там такое притяжение, что страшно оказаться между ними, — еще прихлопнет.

Мне самому ее сейчас хочется прихлопнуть, дуру. Но я и бровью не веду.

— Это было до того, как он разбил гитару вдребезги, собрал вещи и как ошпаренный вылетел из гостевого домика. Думаешь, так выглядит счастье?

И снова это движение во взгляде. Она вся как на ладони. Удобно, когда люди смотрят в глаза.

— Поверь, он несчастен, — повторяю я. — Убеди Катю скинуть цену. Я сам куплю усадьбу, потом поможешь перепродать. Сделай это, пока у тебя есть выбор. Иначе может получиться, что тебе не достанется ни того, ни другого.

Я пришпориваю коня и обгоняю ее. Ветер приятно бьет в лицо, я полной грудью вдыхаю запахи травы и раскаленной земли. И в сердце сейчас у меня только одно желание — ехать и ехать дальше.