Глава 84. Не надо больше таких уроков

Мы несемся на мотоцикле сначала по трассе, потом по проселочной дороге. Я изо всех сил вжимаюсь в Даника, потому что чертовски страшно. И потому что так я не чувствую себя наедине со своим страхом.

Над нами висят тяжелые, свинцовые тучи, как плохое предзнаменование в каком-нибудь фильме. Ветер гонит волны по пшеничном полю.

Я уже вижу реку.

Господи, не надо больше таких уроков! Я уже все осознала. Я много сказала тебе обидного, когда погиб Саша. Я не верила в тебя, я тебя проклинала. Но сейчас ты не можешь меня подвести. Только не с Машей. Ни за что! Не надо мне ничего доказывать. И наказывать меня тоже не надо. Я уже прошла все круги ада, здесь, на земле, и отдельный круг за то, что сделала с близкими. Я уже другой человек. Моя любовь не закончилась на Саше, я умею любить — и не надо никого убивать, чтобы я поняла, насколько сильно. Верни мне Машу!

Мы останавливаемся метров за пятьдесят до реки — дальше не проехать, только пробираться вниз по склону сквозь высокую траву.

Маши нигде нет.

Водопад невысокий, метра два, но вода грохочет так, что возле реки я не слышу Даника. По жестам понимаю — он хочет нырнуть в воду.

Даник стаскивает футболку — я с ужасом рассматриваю огромные сине-фиолетовые гематомы на его ребрах, а потом ужас перерастает в панику — я наконец понимаю, зачем ему прыгать. Меня прошибает холодный пот.

Смотрю как ладони Даника разрезают воду, как она утаскивает его в себя… И что-то во мне окончательно обрывается. Мой мозг, который пытал меня столько лет, будто наконец устал это делать. Я достигла своего дна в тот момент, когда Даник коснулся дна реки. И оттолкнулись мы с ним, наверное, тоже одновременно. Я смотрела, как он выныривает, и отчетливо понимала: с Машкой все в порядке.

Я только что пережила ее смерть. А там, на кладбище, я пережила смерть Даника — когда он померещился мне на фотографии Саши. Пусть это длилось доли секунды, но я это почувствовала.

Все, хватит! Этот мир больше никого у меня не заберет.

С Машкой все будет в порядке. И с Даником. И со мной.

Я больше никого не потеряю.

Как сквозь вату слышу телефонный звонок. Машинальным движением вытаскиваю мобильный из кармана шорт. Затыкаю пальцем одно ухо, чтобы хоть что-то расслышать за шумом водопада.

— Она нашлась, — говорит Кирилл. — Спряталась за моим сидением.

Я слушаю его и даже не удивляюсь. У меня будто все нервы перегорели.

— Катя, слышишь меня? — громче говорит он.

— Да.

— Я еще далеко от усадьбы. Оставь Машу со мной. До конца лета. Или хотя бы на пару дней. Просто… дай нам с ней еще немного времени. Пожалуйста, — устало и с каким-то отчаянием просит он.

— Я хочу быть с папой! — слышу Машкин требовательный голос. — Тебе все равно, а я по нему скучаю! Мама, не будь эгоисткой! — повторяет она мою же фразу.

— Хорошо, — говорю я, сбрасываю вызов и прижимаю телефон груди.

— Все в порядке?! Она нашлась? — перекрикивает Даник шум воды.

Я киваю.

Откладываю телефон в траву, в одежде спускаюсь в воду и плыву к водопаду. С трудом превозмогая течение, добираюсь до этой лавины воды и прохожу сквозь нее.

Сначала кажется, что меня оглушило, нечем дышать, и вода грохочет в моей голове. Потом все в одно мгновение исчезает — я оказываюсь в своем крохотном мирке. Прижимаюсь спиной к ледяной каменной стене и смотрю на падающую воду, слушаю ее шум. Он вытесняет все мысли из головы.

Я словно обнуляюсь…

Страхи, тревоги, сомнения — все истончается. Исчезает. Остаюсь только я и крохотный мир между стеной воды и стеной камней. Я словно рождаюсь заново.

Среди этого бесконечного потока появляется голова Даника. Он берет меня за руку и вытягивает на свет.

Капают редкие крупные капли дождя, а мне все равно — я вся мокрая, до ниточки. Иду по тропинке за Даником, за его широкой спиной.

— Ты как? — оглядываясь, спрашивает Даник.

Я останавливаюсь. Он тоже.

— Когда ты сказал больше тебе не звонить, мне было больно, — вместо ответа выпаливаю я на одном дыхании. — Наверняка не так больно, как тебе, но намного больнее, чем я ожидала. Каждая клеточка во мне протестовала. Но потом я подумала, что так и должно быть. Ты очень молод, тебе нужно держаться подальше от сломанных женщин.

— Ты сломана? — Он за плечи поворачивает меня из стороны в стороны. — Я не вижу.

— Даник, я серьезно!

Он морщится, трет ладонями лицо.

— Послушай… Я не это имел в виду. Я хотел сказать: “Не звони, пока не разберешься с тем, что творится у тебя в голове”.

— Значит… я могу тебе звонить? — неуверенно и с надеждой спрашиваю я.

— Посмотрим.

Даник срывает колосок, прикусывает его конец и идет в мотоциклу. Садится на него, протягивает мне шлем.

Я беру его, но не надеваю.

Даник вскидывает на меня взгляд: “Чего еще”?

Набираю в легкие побольше воздуха:

— Я не буду просить тебя вернуться, чтобы тебе не нужно было отказывать. Я не знаю, что ты вообще ко мне чувствуешь, что ты обо мне думаешь. Я не заслуживаю твоего прощения или второго шанса. Но я хочу, чтобы ты знал: я не всегда видела в тебе Сашу. У нас было много прекрасных, особенных моментов — только между тобой и мной. Я очень старалась их не замечать — ведь ты его сын. Я не могу влюбиться в сына…

Даник хватает меня за шею и притягивает к себе — я буквально врезаюсь губами в его губы. Он тихо стонет — губы разбиты. Потом чуть отпускает меня, делает вдох и углубляет поцелуй. Тепло волной прокатывает по телу, оседает в сердце. Я снова чувствую наше притяжение, и пронзительное счастье, и отчаяние пополам с верой.

Даник отстраняется.

— Замолчи, Катя. Голова пухнет после вчерашнего.

Он больше на меня не смотрит — заводит мотоцикл и ждет, пока я сяду за ним.

Всю дорогу до усадьбы я честно молчу.

Даник высаживает меня у ворот и, не прощаясь, уезжает.

А вечером я вижу из спальни, что в гостевом домике снова зажглось окно.

Мне так тепло от этого света… Хочется на него смотреть и смотреть.

Я не знаю, даст ли мне еще один шанс Даник, но знаю, что точно хочу дать себе шанс сама.

То, что я пережила, не проходит бесследно. Если бы я поняла это четырнадцать лет назад, то не довела бы свою жизнь до такого. Но я понимаю это сейчас. Мне нужна помощь. И, может, я не знаю, кто может помочь, но я знаю, кто может подсказать.

Я иду к дому из красного кирпича, где за деревянным некрашеным забором цветут белые пионы.

Звонок не работает, но после осторожного стука дверь открывает женщина с жидкими седыми волосами до плеч.

— Здравствуйте, — говорю я. — Четырнадцать лет назад ваш муж сбил насмерть моего любимого мужчину. Мне очень нужно задать вам один вопрос. Пожалуйста, разрешите войти.