Глава 85. Не лучшая тактика

Следующие три недели, наверное, были самыми спокойными в моей жизни.

Через четыре дня возобновилась стройка. С Даником мы почти не общались, если не считать обсуждения рабочих вопросов и дежурных “доброе утро” и “спокойной ночи”. Он не избегал меня, просто не искал встреч, как это было раньше.

Я не знала, к чему приведет это молчание. Иногда казалось, что тот спонтанный поцелуй на водопадах мне приснился. Но между нами по-прежнему все было остро. Я это чувствовала, даже просто глядя на свет в его окне.

На следующий вечер после возвращения Даника в гостевой дом, я решилась с ним поговорить. Даник приехал с работы после шести. Увидев его из окна кухни, я оставила в раковине недомытую посуду и бросилась к гостевому домику.

Только подняла кулак, чтобы постучать в дверь, как она открылась, и, пригнув голову, на крыльцо вышел Даник — в одних джинсах, с белым банным полотенцем, перекинутым через плечо.

Мы оба на мгновение застыли.

— Можем поговорить? — спросила я, глядя ему в глаза, хотя очень хотелось отвести взгляд — мы стояли слишком близко друг к другу. Такая близость между нами часто заканчивалась поцелуем. Это очень хорошо помнило сердце, которое принялось колотиться в грудную клетку.

— Я жутко устал, — ответил Даник, и его тон это подтвердил. — Давай позже.

Он направился в летний душ.

— Избегание — это не лучшая тактика, — бросила я ему в спину.

— Кто бы говорил, — пробормотал Даник, закидывая полотенце на перегородку душа.

Я не собиралась так просто сдаваться. Стояла, подпирая плечом стену дома, и слушала, как струи воды разбиваются о плечи Даника.

Все оставшееся время я занималась тем, что выгоняла непотребные картинки из головы. Подумать только — взрослая женщина…

Наконец, Даник вышел из душа, обмотав бедра полотенцем. На фоне белой ткани загар выделялся особенно ярко. Я срочно перевела взгляд на глаза Даника.

— Позже уже наступило? — спросила я.

Он проигнорировал мой вопрос.

— Все договоренности остаются в силе, Катя. Через четыре дня работы возобновятся. До конца лета я приведу усадьбу в порядок, как и обещал. Спокойной ночи.

И ушел, закрыв за собой дверь.

Даник на меня злился. Или обижался. Или просто пытался смириться с тем, что обо мне узнал. Я понятия не имела, что происходит в его голове, — к себе Даник не подпускал.

Мне непросто давалось наше молчание. Я сбегала от него в архив. Копалась там днями напролет, узнавая о моих предках и о том, как выглядела усадьба изначально, когда мой прапрадед только построил ее для моей прапрабабки.

Я нашла описание, как выглядел узор на паркете и изразцы на камине. Помню, как неслась домой, обнаружив рисунок наличников и ставен. Ставни не планировались, но теперь будут и они.

А еще я два раза в неделю ездила в другой город: два часа на машине туда и два обратно. Но пока Даник меня игнорировал, я держала эти поездки в секрете.

Я ждала, когда он оттает, и каждый день делала крохотные шаги ему навстречу.

Однажды я гуляла по проселочной дороге и увидела желтые цветы, очень похожие на те, что Даник подарил мне когда-то. Пока его не было, я принесла букет в гостевой дом и поставила в вазу. Тогда я увидела у стены сваленные в кучу остатки гитары. Черт… Меня будто ножом полоснуло по сердцу.

С тех пор я меняла цветы каждые несколько дней — когда они начинали чахнуть.

Через неделю после нашего разговора под букетом цветов я оставила два кожаных браслета, которые купила у ремесленников на рынке в соседнем городе. Я вообще не разбираюсь в браслетах — просто выбрала те, которые были похожи на его прежние. Даник подарок принял, носил их, не снимая, хотя мне и слова не сказал.

Я часто, как девочка, подглядывала за ним из-за занавески. “Интересно, — думала я, — он знает, как горячо выглядит, когда работает с голым торсом? Догадывается ли, что у меня пересыхает в горле каждый раз, когда смотрю, как он поливает себя водой из пластиковой бутылки?”

Если Даник больше ничего ко мне не чувствует… Если теперь я для него просто тетка, работодательница… что мне делать?.. Я совершенно неопытна в таких вопросах. Я просто пропустила этот период в своей жизни. Как же сложно быть подростком, когда тебе тридцатник…

Ночами я долго крутилась в кровати, прежде чем заснуть.

Было бы проще, если бы вернулась Машка. Но куда там… Кирилл устроил ей такую жизнь, что я бы и сама с ним осталась. Шутка.

Я скучала без нее. Наверное, в жизни так без дочки не скучала. Но я слышала по ее голосу — она счастлива. И я слышала по голосу Кирилла — он счастлив. Надо уметь отпускать, когда любишь, — я усвоила эту науку сполна.

Лето подходило к концу. Погода по-прежнему стояла жаркая, но все чаще по ночам лили дожди. Дни стали короче. По березам, будто проседь, потянулись полосы желтых листьев. Лето еще не закончилось, но все уже говорило о том, что это скоро произойдет.

Мой отпуск тоже заканчивался. Через две недели, первого сентября, мне надо было либо вернуться на работу, либо не возвращаться никогда. Я все откладывала и откладывала это решение, но понимала, что однажды мне придется его принять, или выбора не останется.

Признаться, временами на сердце было тоскливо, но чаще — спокойно и легко. Может, это и есть настоящая жизнь — когда тебе просто спокойно? Когда ты ничего не боишься, не носишь в себе тяжелые тайны. Когда открыт для того, чтобы любить, даже если людям, на которых направлена твоя любовь, сейчас не до тебя…

Это затишье прервалось внезапно, обычной фразой водителя грузовика:

— Эй, кто здесь хозяин?