10. Зелёные глаза

Мы спали. Спали в объятьях друг друга, нежно прижавшись друг к другу щеками. Иногда в полудрёме я ощущала, как он медленно проводит ладонью по моей коже. Иногда я сама гладила его плечи, лопатки или поднимала чувствительные пальцы выше и зарывалась в его влажные густые волосы. Они нравились мне. Крупные волны, ниспадающие на его ключицы. Они делали его ещё мужественнее. Будто суровый древний воин отбил меня у врагов и забрал домой. Никогда ещё я не чувствовала себя настолько спокойной и защищённой. Настолько… любимой. А разница культур? Что уж поделать? Мы её нагоним, обязательно нагоним! В этом я Аллону верила. Он, в отличие от моих бывших ухажёров, умел быть убедительным, и спать в его руках казалось уютней, чем в самом пушистом одеяле. Проснулась от резкого колкого звука. Охнула в темноте, пытаясь понять, что происходит, а после внезапно ощутила, что я не просто плыву где-то, а лежу на руках сильного мужчины. Обхватываю его шею, склонив голову на плечо, а он держит меня под колени и под спину, а вокруг прохладная пустота. Кожу холодило от покрывающей её влаги, но тело Аллона было горячим и согревало. Впрочем, пальцы ног мёрзли уже ощутимо, и я спросила: – Что случилось? Пора? Он склонил ко мне лицо, и я встретила успокаивающие мягкие губы. Прижалась теснее и вдруг ойкнула, поняв, что щетина у него стала жёсткой и даже чуть кололась. Впрочем, меня это не остановило, и я прильнула сильнее. Но Аллон лишь раз нежно поцеловал меня и прошептал: – Дуб раскалывается. Сейчас заклятье спадёт полностью, и мы окажемся снаружи. Я покрылась мурашками, уже предчувствуя мороз, а следом раздался ещё один громкий пугающий хруст. Вернее – треск! Это лопалась уставшая высохшая древесина. А мы – внутри! – Тихо-тихо, не бойся, – прошептал Аллон мне в губы. – Я всё контролирую. Снаружи нас уже ждут. Не беспокойся, доверься мне. – Он замолчал, прислушиваясь, а затем сказал: – Вот. Сейчас. А следом ствол треснул так, что я вскрикнула от страха. Вжалась в мужскую ключицу, а бедро и ноги лизнуло обжигающе-ледяным ветром. Запах резко сменился, став свежим, морозным, вместе с ним на уши упал оглушающий шум, гул, шелест, грохот! Будто я на концерте рок-группы! Но почти сразу я поняла, что нет – это просто ветер! Ветер, дорога вдалеке и скрип снега под ногами пришедших. Обернулась и увидела огромную щель, а за ней мелькающие человеческие фигуры в ярких зимних куртках на фоне белого. Чьи-то руки в варежках вцепились в край трещины и с силой рванули вбок. Раздались предупреждающие крики, топот, и половина дуба рухнула наружу. Вторая, потеряв опору, свалилась в противоположном направлении, и мы оказались обнажены перед зимним пейзажем. Изо рта вырвался клуб пара, и Аллон сделал первый решительный шаг. Тут же охнул, дрожа втянул воздух и медленно опустил взгляд на землю. Я тоже посмотрела и увидела, что его босая нога погрузилась в снег. Первый снег в его жизни. Аллон медленно выдохнул клуб пара, а губы поехали в восторженной улыбке. Он сделал ещё шаг, а после ещё, остановился и засмеялся. Перевёл сверкающий радостью взгляд на меня и сказал: – Я не знал, что это так здорово. Ходить. Мне… Печ… Гор… Мне холодно! – Он засмеялся снова, а я прошептала: – У тебя глаза зелёные. – И завороженно всмотрелась. – Почти салатовые, как у эльфа. – Погладила его по разрумянившемуся лицу, и к нам наконец-то решились подойти. Только тут я поняла, что лежу совершенно голая на руках такого же голого мужчины, а вокруг пусть кельты, но вообще-то нормальные такие современные живые британцы, причём, разного пола! Хотела уже попроситься, чтобы он отпустил меня, и прикрыть маячившую перед лицами незнакомцев пипиндру, но в этот момент на нас набросили тёплое покрывало, а следом настойчиво позвали. Я заметила припаркованный рядом пикап, в кузове которого расстелили огромный спальник, а рядом стояла та самая тётка, что продала мне тур, и махала руками в вязанных перчатках, мол, давайте, поторапливайтесь, а то застудитесь. Аллон двинулся туда, раз припал на ногу, охнув, но почти тут же выпрямился и ускорил шаг. Борт пикапа откинули, и мы оказались внутри. Аллон, не выпуская меня из рук, сел, а нас укутали ещё одним одеялом, закрыли кузов и раздался крик, по типу нашего «Трогай!», и машина, переваливаясь, поехала. Мой суровый кельт от неожиданности мотнулся, засмеялся, а я крикнула: – Держись, дурень! Давай, за борт! – И сама вцепилась в край кузова, смеясь. Мы приехали в ту же гостиницу, где я сняла номер, но припарковались не у входа, а на заднем дворе. Там стоял ещё один дом, и из него вышло несколько человек, которые встречали нас, словно прислуга нового графа. Едва кузов открыли, и Аллон, не выпуская меня из рук, ступил на землю, все склонились в почтительных поклонах, а следом тут же засуетились, зазывая внутрь. Нас разместили в большой спальне с огромной кроватью, выдали одежду и показали вход в душ. Я, признаться, чувствовала себя странно не меньше, чем мой… муж? Или как теперь его звать после всего, что между нами было? Ну, как минимум, парень. Да, вот такой вот, два метра ростом, с широченными плечами и очень суровой, но ласково смотрящей на меня мордой. Ну да, парень. Малыш, новорождённый, ага. Рассмотреть его я смогла нормально уже в душе. Ехали мы совсем недолго, но умудрились продрогнуть, и я велела ему срочно идти греться. Мы встали под струи воды и долго стояли под ними обнявшись. Я видела, как он прислушивается к своим ощущениям, изучает, анализирует и приходит в восторг от каждого нового. Как капельки воды стекают по коже, как меняется температура, как пахнет мыло, как ярко светит лампочка и как легко она переключается на оттенки света тёплый-холодный. Я наблюдала за ним и сама раскрывала свой мир заново, будто видела его впервые. А ещё мы изучали друг друга. Смотрели на узор зрачков, на изгиб уголков губ, на тонкие волоски бровей. Я с тлеющей в животе томной чувственностью смотрела на то, какое у него крепкое сильное тело, будто он всю жизнь провёл в битвах или на корабле, который бродил по штормовым морям. Потрясающий мужчина! Слишком красив, слишком хорош для меня такой… Простушки? Обычной? Не знаю… Но когда я поднимала взгляд на его лицо, видела в его глазах такое же восхищение собой. И верила ему. А после того, как мы вытерлись и вышли из душа, мы, не сговариваясь, легли в постель и… так сладко заснули, будто всё предыдущее время трудились не покладая рук! И во сне я ощущала его дыхание, его губы и льнула к нему сама, признавая, что он был прав, что решил за меня, потому что только так я желала спать оставшуюся жизнь… *** Тётка на английском распиналась второй час. Я не сильно вслушивалась, Аллон же кивал и иногда что-то уточнял. Утром, когда мы проснулись, нам накрыли почти что царскую «поляну». А когда мы с опаской сначала, и с охотой потом набили животы, пришла та самая леди, продавшая мне тур, и выложила перед моим дикарём стопку бумажек, карточек и прочих документов. Оказалось, что они не какие-то сектанты, а у них огромное тайное общество с многовековой историей и крепкими финансовыми подушками как раз для таких вот случаев. И мой дубовый друг теперь весьма состоятелен и обеспечен. Тётка отдельно торжественно вручила паспорт, а после с извиняющимся видом подпихнула мне мой, который я оставляла в номере. По всему выходило, что пока мы зрели и оплодотворяли благодатью британскую провинцию, местные кельты прошли за нас всю бюрократическую волокиту, и сейчас тётка объясняла моему благоверному какие-то их британские нюансы. А я смотрела на профиль моего мужчины, на аккуратно зачёсанные чистые волосы, на выбритый подбородок, на идеально скроенный костюм-тройку, который принесли утром, на аккуратные ногти и уверенный спокойный взгляд и понимала, что всё-таки нашла себе своего личного мистера Дарси. Да, джентльменом он пока был лишь номинально, но то, как он держался, то, как обходился со мной – всё это было именно так, как я когда-то мечтала. И рядом с ним мне самой казалось, что я совсем немножко трогательная Лиззи Беннет. Когда мы вышли и вернулись в спальню, мой суровый кельт сел на кровать, усадил меня на колени, обнял и спросил: – Что теперь, моя прекрасная принцесса? Какое будет твоё первое желание? Я чуть покраснела, но не поддалась и с вызовом сказала: – Ты обещал пляж. Вот давай теперь вези меня на пляж! – А потом? Я замялась, не зная, и Аллон предложил: – Хочешь, поедем к тебе? – Ко мне? – Да. Я отныне свободен как ветер. Здесь мои обязанности кончились. Считай, что я вышел на пенсию. – Он засмеялся. – Вскоре где-то рядом проклюнется новый дуб, который будет хранить этот край следующие несколько веков. А я всё. Я могу отправиться с тобой хоть на край света. Хочешь, поедем к тебе домой? Купим квартиру побольше, ты научишь меня жарить блинчики, чтобы я делал их тебе по утрам, м? Хочешь? Я смутилась окончательно и прижалась к нему, спрятав лицо в шею: – Аллон, ты слишком идеальный. Я просто не знаю уже, что ещё сказать. Он засмеялся, поцеловал в макушку, погладил по волосам и тихо заговорил: – Я такой, каким ты бы хотела меня видеть. Я хотел стать таким, чтобы ты была счастлива со мной. Именно поэтому мы проводили вместе столько времени. Я хотел не только познать новый мир через тебя. Я хотел родиться в этом мире таким, чтобы нравиться именно тебе. – Но как же? – удивлённо подняла я лицо. – А ты? Нет, я не хочу, чтобы ты ломал себя в угоду… – Нет. – Он мягко покачал головой, а после придвинулся и прижался губами к моим. – Я не ломал себя. Я вырастил себя таким. И мне нравится тот, кем я стал. У тебя, – он засмеялся, – хороший вкус на мужчин, моя девочка. Мне очень повезло с тобой. – А мне, похоже, повезло… – я хрюкнула. – Попасть в дерево. – И засмеялась. – Знаешь, я книжки иногда читаю. Про попаданок. Они там в другие миры попадают, всё такое. Любовь, драконы, все дела. В тела принцесс попадают, ведьм, проданных невест. Но вот про попаданок в дуб я первый раз слышу! Это однозначно джек-пот! Я заливисто расхохоталась, и мой дикий мистер Дарси тоже. – И всё же, – сказал он, когда мы успокоились. – Знаешь, чего я хочу? – Чего? – Хочу, чтобы мы поехали к тебе. Я хочу видеть, как ты жила, хочу узнать, как живут те, кого ты считаешь близкими. Хочу проснуться у тебя дома, в твоей постели, которая пахнет тобой, и пожарить тебе блинчики. А потом, пока ты кушаешь, быстро сбегать сломать руку твоему бывшему, а потом заскочить в магазин за шоколадными зайцами и за ёлкой. Мы будем её наряжать, готовиться к празднику. Он же скоро, да? – Да… – тихим, чуть дрожащим голосом ответила я. – Я хочу провести его с тобой. Как настоящий человек. Рядом со своей возлюбленной. А в январе мы выберемся в ЗАГС, подадим заявление на апрель, к примеру. И у нас будет три месяца, чтобы мы забабахали самую лучшую свадьбу, как ты мечтала, – он замолчал, задумавшись, а затем уточнил: – Ты же выйдешь за меня замуж? Ты как раз у меня на коленях. У вас же принято просить руки на коленях, да? Я рассмеялась и опять спрятала лицо ему в шею. Длинные волосы растрепались, и я вдыхала терпкий мужской аромат. – Эй, я жду ответа, – тихо пожурил он. Я подняла лицо, сжала губы, стараясь сдержать улыбку, но потом сказала: – Ты – офигевший, наглый беспринципный насильник! Он мягко улыбнулся, кивнул и сказал: – Я понял. Сделаю, как ты просишь. – И больше не размениваясь на сантименты, повалил меня на кровать и приступил к аргументации. И главный аргумент оказался весьма впечатляющих размеров даже по человеческим меркам!