9. Мёртвый дуб

То, как расходилась непривыкшая задница, заставляло глаза слезиться. Я пыталась сглатывать слёзы, но в горло меня тоже трахал член, и я ощущала его головку у себя глубоко в пищеводе, почти ниже ключиц. В животе приятно сворачивалось ощущение сытости, после того, как он прыснул спермой в прошлый раз. Член во влагалище напрягся, задубел, и Аллон, начав судорожно и беспомощно дышать через нос, заскулил, а через секунду его органы стали сотрясать мощные толчки. Но при этом он продолжал иметь меня, а корни не опадали, всё такие же упругие и ненасытные. По языку скользили морщинки кожи, которая собиралась от движений туда-назад, я чувствовала, как по уретре пробегает пульсация и понимала, что по ней течёт его сперма. Желудок наполнялся, в животе тоже тянуло, будто клизма, а он всё кончал и кончал в меня. От этого отвлекали жадные рты в ладонях, которые судорожно и жадно всасывали мою грудь и облизывали шею. Всё это – со всех сторон, оно вызывало во мне чувство паники. Просто потому, что я не знала, на что обратить внимание! Сразу всё, сразу в меня, со всех сторон и так сильно, так ярко! Я потеряла последний контроль, у меня пошли сильные позывы к мочеиспусканию, но я сжалась, почти с болью ощущая твёрдость его огромных членов, и стала неистово кончать, принимая в себя его сперму и вопя про себя: «Имей меня, имей меня, имей меня!!!» Аллон не подводил и судорожно пихал в меня со всех сторон. Теперь это уже не было успокаивающей и тягучей дымкой наслаждения. Сейчас экстаз был тяжёлым, порочным, ярким и сводящим с ума. Честно, я бы сейчас согласилась делать это даже в переполненном метро – настолько хорошо и приятно это было! Настолько я потеряла контроль и была готова отдаться ему – чудовищу, древнему кельтскому богу. Похоже, он чувствовал то же самое, потому что не останавливался, и за первой волной оргазма пошла вторая, а после и третья. И всё это время он не прекращал изливаться в меня и совершать мощные фрикции, засаживая несметные писюны в меня глубже и глубже. Но момент пресыщения всё же наступил. Я полностью расслабилась, отдавшись чувству блаженства от ощущения его членов внутри меня. Сейчас я не чувствовала себя использованной, как салфетка, которой подрочивший мужик стирает сперму. Сейчас я чувствовала себя любимой и… отлюбленной. Аллон медленно потянул член из моего горла, втянул в рот, а следом вместо него моих губ коснулся привычный слюнявый язык. Я моментально очнулась и приникла к нему, отвечая на влажный поцелуй, и Аллон, с жаром выдохнув, прижался теснее. Облизал мои губы по очереди и выпустил. Руки исчезли, члены плавно полезли наружу. Внутри было удивительно томно и сладко. Внезапно я ощутила на талии ладони. Без ртов, а обычные – тёплые, широкие, с длинными сильными пальцами. Он обнял меня и притянул к себе. Я кожей ощутила грудь, мышцы живота. А следом осознала, что у меня есть руки! Мои руки! Личные! С локтями, запястьями и пальцами! – Тихо-тихо-тихо… – прошептал Аллон, нежно касаясь моих губ. – Чувствуешь? Как тонко осязают пальцы? Аккуратней, ты сейчас как новорожденная. Я медленно нащупала его бока, затем погладила мощную спину и обняла его за поясницу. Чуть замялась и опустила руку вниз. Нащупала крепкую мужскую задницу и внезапно смутилась. Аллон тихо засмеялся и опустил свои руки так же, погладив по ягодицам меня. – Попробуй свести ноги, – предложил он шёпотом, и я осознала, что ноги у меня теперь тоже есть! И, боги, свести их я мечтала больше месяца! Но сейчас вдруг поняла… Он охнул, когда я обхватила ногами его задницу и прижалась всем телом в его груди. Мы оба всё ещё будто плавали в тёплой вязкой субстанции, но теперь ощущали друг друга. – Ты такой большой, – прошептала я и чуть отстранилась, чтобы встретить его поцелуй. – Мой народ всегда отличается ростом, – сказал он мне в губы. – Но я даю слово быть бережным с тобой. Мой фаллос человеческого размера, и не должен причинить тебе вред. – Почему не корень? – усмехнулась я, а он ответил: – У меня больше нет корней. Дуб мёртв. Мы скоро выйдем наружу. – Что, в мороз?! Голые?! – вдруг испугалась я, а Аллон засмеялся: – Нас встретят. Не бойся, девочка моя. Я согрею тебя в любую стужу. А дуб сейчас под заклятьем. Я продержу его целым ещё какое-то время, чтобы мы дождались. А ты пока можешь придумать, чего ты хочешь первым, когда мы окажемся в мире людей. Я замерла, чуть подумала, а после сказала: – Хочу огромный бургер! Прям вредный! И кофе! И коробку конфет всю за раз! И шоколадного зайца хочу! Три! Три давай! И себе возьми. – М-м-м-м, – он стиснул меня в объятьях и погладил ладонями по спине. – Моя девочка. Как же радостно быть с тобой. Я сделаю всё, что ты хочешь, исполню любое твоё желание… – А на пляж свозишь? Он засмеялся. – И на пляж свожу. – А как? Ты ж голый, босый нищеброд без документов? Это я тебя свожу, выходит? Аллон выдохнул через нос, и в выдохе слышалась счастливая улыбка. – Не спеши, моя нежная. Всему своё время. А сейчас, пока мы ещё здесь, можешь поспать в моих объятьях. Самый тихий сон только здесь, а дальше – жизнь. – Долгая и счастливая? – Долгая и счастливая. С тобой. А я всегда буду рядом. – А если я тебе скажу, чтобы ты отвалил, потому что офигевший наглый беспринципный насильник? – Тогда я так же, как сейчас, сожму тебя в объятьях и изнасилую опять, – с нежностью прошептал он, и я ответила на ласковый поцелуй.