Глава 29

— А? — не поняла странного жаргона местной аборигенки.

— Чё, белоручка что ли! — усмехнулась она, обнажив неровный штакетник.

— Я вас не понимаю, — закатила глаза.

— Слышь, мурло! Ты будешь спать у параши и рот не смей открывать! Поняла?

— Поняла, — отодвинулась от нее, не в силах сдержать брезгливого выражения лица.

— Ну то-то же! За что это такую белоручку, — схватив за запястье, стала рассматривать мой маникюр. — Взяли-то?

— Отошла! — рявкнула на нее какая-то девушка, которую я среди такого колорита и не увидела.

Тетка сразу же вскочила с койки и отошла. Моя «защитница» выглядела еще более пугающе, хотя и очень ухожено. Чувствовалась в ней какая-то сила. Мускулистая фигура, слишком накачанная для женщины, выдавала в ней «мужичку».

— Привет, как ты? Не волнуйся, она тебя не тронет, — девушка, если можно ее было так назвать, настораживала.

— Спасибо! — чуть слышно ответила я, боясь, что первая услышит.

— Тут не все такие. Эта просто из одной ходки в другую. Тебя за что загребли?

— Меня подставили! Я не виновата! — начала неловко лепетать.

— Мы тут все не виноваты, — растянула она губы в неприятной улыбке. — Ладно, ты поспи, в четыре встанешь, другая спать будет. А там посмотрим. Куришь? — протянула мне сигарету.

— Нет, нет, я не курю!

— Хорошо, мне больше достанется, — поднесла сигарету ко рту и закурила.

Неприятный едкий дым стал разноситься вокруг, добавляя в атмосферу комнаты еще больше мерзости. Поежившись, повернулась к стенке и закрыла глаза. Нет, я не пыталась заснуть, да это было и невозможно, но хотела как-то успокоиться. Только нервы сдавали. Невольно роняя слезы, старалась делать это как можно тише. Здесь человек человеку волк. Им дела нет до моих проблем, у них своим много. Впрочем, плевать на меня и тем, кто на свободе. Серебрякову, например.

Что за адвоката он направил, который особо и не пекся, что сажают меня под арест по надуманному предлогу?! Почему самолично не приехал на допрос и не поддержал. Почему он такой мутный?!

***

— Это серьезное обвинение! — Анатольевич покосился на Серебрякова. — То есть сначала куда-то загреб одну бабу, теперь вторую решил засадить? Геннадий, ты уверен, что это его рук дело?

— Я уже один раз вам говорил, что Васильев из-за ненависти ко мне... замечу, по надуманной ненависти, причин ненавидеть меня у него не было! Так вот. Он сначала отбил у меня Яну, скрыл ее куда-то, а теперь пытается то же самое провернуть с Ритой. Вы мне запретили использовать все методы, поэтому я и не рыпался. Но это уже невозможно терпеть. Мне нужно поставить мудака на место.

— Ты меня конечно расстроил. Два хороших парня не могут найти общий язык и решить свои проблемы. Я говорил с Денисом, он сказал, что причин тебя ненавидеть у него нет. Просил, чтобы я не вмешивался. Тогда я его послушал. Но сейчас... сейчас, наверное, мне стоит услышать тебя.

***

Восемнадцать лет назад

— Да ну на фиг! — Серебряков усмехнулся.

— Ну а чего? Я баб люблю, ты разве нет? Всего разок. Вызовем шлюх и все тут. Это разве измена? — компаньон по бизнесу не унимался.

Почесав затылок, Гена отмахнулся.

— Ты как знаешь, а я свою Яну люблю.

Бросив на друга укоризненный взгляд, Тимоха вспомнил разговор с Васильевым.

«Он что не мужик что ли? Хорошая телка разогреет любого. Девочек ему привезите, выберет. О жене на часок забудет. Не сложно это. А долг я твой прощу. По рукам?»

— Ну как хочешь! А я себе вызову, — Тимофей взял телефон и набрал знакомым ребятам, которые занимались девочками по вызову.

— Дело твое. Я сюда пришел попариться! — встав из-за стола, взял эфирное пихтовое масло и решил посидеть немного в сауне.

Посмотрев на друга со злостью, Тим достал из бумажника маленькую капсулу, которую ему дал Васильев с напутствием: «будет несговорчив, кинь порошок отсюда в напиток». Незаметно открыв пилюлю, высыпал ее содержимое в кружку с квасом Серебрякова.

Подумаешь, трахнет бабу. Это что проблема? Его Янка что ли узнает? Тимохе Васильев сказал, что фото ужимок Гены и какой-нибудь телки ему нужны лишь для шантажа. Жене он их не будет показывать. Да и не по-мужски это сдавать шашни друга его жене. К тому же, если эти шашни спровоцировал именно ты...

А ему, Тимохе, надо как-то решать проблемы с деньгами, на счетчик давно встал. Уже вопрос жизни или смерти. Если бы Васильев не предложил такой лайтовый вариант, он был готов уже в петлю лезть.

***

Каким-то неведомым мне путем я заснула. Спалось конечно ужасно. В столь отвратительных условиях я никогда не спала. Запах сигарет, постоянный кашель двух сокамерниц и бесконечная беготня к туалету, который находился возле моей койки. Брезгливость одолевала настолько, что казалось, я пропиталась этими срамными запахами.

В голове не было никакого плана, как выбраться отсюда. От бессилия хотелось расплакаться, но даже на слезы не было сил. Кто бы мог подумать, что все, так начавшись, закончится столь плачевно. Толком не поспав, была разбужена в семь.

— Зюганова, вставай. Поедешь в суд, — брякнула надзирательница или как там ее.

Встав с койки, отказалась от мысли сходить в туалет в присутствии еще стольких людей. Сделаю это в казенном туалете суда. Или мне и это запретят?

Нервная, грязная и какая-то уже другая поехала в суд, сидя в сопровождении двух конвоиров. Подумать только! Я что кого-то избила, причинив немыслимый вред здоровью, или бегала в округе с ножом, угрожая людям? Почему меня везут как преступника-рецидивиста? Меня бездоказательно поймали на границе и натурально нарушают мои права. А я и слова сказать им не могу!

Оказавшись в зале суда, столкнулась со своим адвокатом.

— Маргарита, у нас такая система, что 99,99% судебных решений обвинительные. То, что просит прокурор, обычно удовлетворяется. Так что будьте готовы к тому, что сейчас вам назначат два месяца ареста. Я вам об этом уже говорил.

— Что за несправедливость и откровенное попрание прав человека?

— Как есть, — пожал он плечами.

Зайдя в зал, сразу поняла, что церемониться со мной никто не будет. Усадив меня в клетку, два конвоира отошли. Стоя в ней как обезьянка в зоопарке, ужасалась происходящему. Какой-то сынок олигарха или политика сбивает насмерть двух человек, и сидеть ему в зале суда за столом без наручником. И мое откровенно сфабрикованное дело, а меня сажают в клетку, как опасного маньяка-рецидивиста. Мир сошел с ума.

В зал уверенной походкой зашла судья и, бросив стандартную фразу, начала процесс. Но не прошло и нескольких секунд, как включилась пожарная сирена. Люди в зале засуетились. Чуть не забыв меня, конвоиры все-таки спохватились и выпустили меня из клетки. Заламывая руки повели рысцой на выход.

На секунду я даже представила, что это Серебряков устроил, чтобы вызволить меня. Не теряя надежды, искала его глазами, представляя, что он влетит как Рэмбо и раскидает всех обидчиков, вызволив на свободу. Только моим грезам не суждено было сбыться. Усадив меня в полицейский автозак, мне сообщили, что судебное заседание переносится на завтра, а меня препровождают обратно... в СИЗО.

***

Тринадцать лет назад

— Ты слышала, эта шаболда ушла из школы, — усевшись за свою парту, Рита сразу же услышала новость дня.

— Что? О чем ты? — все еще находясь в полусонном состоянии, она выкладывала учебник, тетрадь и ручку на стол.

— Ну как же! Селиванова! Она ушла в другую школу! Прикинь, даже не в другой класс, а в другую школу!

— Что серьезно? — почувствовав какую-то горечь, вместо радости, произнесла Маргарита.

— Ага! Классуха сейчас заходила и сказала. Не, ну ты прикинь! Мы сила! Избавились от этой гадины! Кого еще вынудим уйти? Олехину? Тоже ведь дура! Согласна?

Рита посмотрела на подругу, с которой они столько лет дружили. Из ее уст все это звучало настолько мерзко, что она поежилась. Неужели сама Рита была такой же стервой? Неужели она тоже такое же ничтожество, которое способно портить жизнь ни в чем не повинных людей просто из развлечения. Разве так ее воспитывали родители?!

Селиванова... Несколько лет она ее раздражала. Раздражало то, что она ходила в школу почти как оборванка, напоминая бедной Рите о том, что и ее родители тоже не особо могли позволить себе обеспечить дочь на уровне ее подруг. Только была одна лишь разница... У Риты была богатая крестная, которая раз в квартал одаривала крестницу множеством вещей. Поэтому среди довольно обеспеченных подруг она совсем не выделялась неряшливым видом. Зато внешность опережала намного.

Селиванова... Несколько лет Рита добивалась, чтобы Вика ушла в другой класс. Она дергала ее, доставала, как могла. Зачем? Она и сама не знала ответа. Но сейчас, получив желаемое, испытывала дикую пустоту в душе.