Глава 18
В доках корабль поставили на ремонт сразу же, как и договаривались. Мастер, мужчина средних лет, с интересом осмотрел пробоины, но вопросов задавать не стал. Рэд попросил заодно сделать обслуживание и «дозаправку» оружейного оснащения. Возможность новой стычки в космосе не давала ему покоя. Увидев документацию по сделанному «Виктории» апгрейду, мастер присвистнул:
— Для такой малютки вы оснащены как боевой крейсер!
Рэд не стал комментировать реплику и лишь уточнил:
— Щиты быстро теряют мощность, с этим можно что-то сделать?
Мастер задумчиво поскрёб щеку…
— Поставить дополнительный топливный бак? Но, боюсь, в багажном станет совсем тесно…
— Аэрокар поместится?
— Да, но дополнительные грузы уже вряд ли.
— Ставьте. И аэрокару тоже подлатайте капот. К вечеру управитесь?
Мастер вздрогнул:
— Сэр, да тут работы дня на три!
— Наймите ещё людей, заплачу за сверхурочные. В 21.00 я буду стоять на этом же месте и планирую забрать яхту готовой. Возражения есть?
Мастер отрицательно покачал головой. Потом все-таки не сдержался:
— На вас напали пираты, сэр?
— Нет, я развлекался стрельбой по космическим бутылочкам, — огрызнулся Рэд. Он очень не любил праздные вопросы.
Но мужчина не отстал:
— Я знаю адрес, где вам с моей визиткой продадут очень полезные в таких случаях вещи…
Рэд скептически выгнул бронь:
— И что мне помешает, на ваш взгляд, сообщить об этом куда следует?
— Наверное, тот факт, что безопасность, судя по начинке яхты, вы цените больше некоторых формальностей? Или, может, то, что, судя по боекомплекту, вы минимум один раз попали в передрягу, но до сих пор об этом никуда не сообщили?
Мастер был спокоен. Рэд тоже. Оба стояли и оценивающе буравили друг друга глазами.
— Ладно, — первым протянул руку капитан, — давайте вашу визитку. — Вдруг там и правда встретится что-то любопытное.
Мастер удовлетворенно кивнул. Деньги не бывают лишними ни на одной из планет.
Все время сдачи «Виктории» в ремонт Селена просидела на мягком диване в кафе для посетителей дока. Тут ее, в окружении четырех стаканчиков разного мороженого, и застал вернувшийся Рэд. Девушка с многозначительным видом поглощала пломбир, по очереди набирая разные виды.
— Какой? — спросила она, водя, как шаманка, ложечкой над всеми.
— Хм… фисташковый? — предположил капитан, присаживаясь рядом вплотную. От физического ощущения его присутствия по коже Селены побежали мурашки, но она как ни в чем не бывало зачерпнула из зеленого стаканчика и протянула ложечку Рэду. Тот покорно облизал.
— Ничего. Но на нашей кухне тоже есть мороженое.
— Да, но оно не местное! А мне интересно было попробовать именно тут. Знаешь, например, что ванильный пломбир в вашей Турции и у нас на Онадэрре — это четыре разных человека? Другое молоко, чуть отличные добавки и технологии, и вуаля — у кого-то получается объедение, а у кого-то… Выбирай любую отрицательную рифму к слову «кого-то».
Рэд чмокнул девушку в щеку:
— Понял-понял! На будущее учту! Что тут еще кроме фисташкового?
— Малиновый щербет, клубника со сливками и … какая-то местная непроизносимая ягода. Но на вкус так ничего. Тебе какой отдать?
— А я хочу так же, как ты, всех по очереди! — Рэд обнял девушку за талию. — И у меня руки заняты, так что корми!
Селена ответственно отнеслась к заданию — ложку себе, ложку Рэду, следом из второго стаканчика, и так по кругу. Потом они целовались холодными вкусноягодными губами, напрочь забыв, что вообще-то находятся в публичном месте. Народу в кафе было немного, и по сути, никому до воркующий парочки не было дела. Только продавщица поглядывала в сторону дальнего столика с некоторой завистью и вздыхала.
Потом они заказали такси (передвижение на аэрокарах все-таки оказалось полностью запрещено в черте города) и поехали в инспекцию. Отчет у Рэда был готов, поэтому их приняли без очереди. Седой худощавый сановник в очках с важным видом пробежал глазами документ, поставил массивную печать, внес номер обращения, данные комма Рэда, перебросил капитану официальное уведомление о принятии документа и дал понять, что молодежь свободна.
— И вы даже нисколько не удивлены?! — не выдержала его равнодушного лица Селена.
— Чему?! — поразился в ответ чиновник.
— Ну, за сто лет не одной скрутки, а тут новая, нерегулярная, да еще и в относительной близости от Эреры!
— Милая девушка, если бы я удивлялся при каждой подобной бумажке, то у меня бы уже лоб в гофру превратился. Чего только не пишут! И разумные черные дыры, и корабли пришельцев, и мутагенное излучение некоторых звезд. В космосе, знаете ли…
–…всякое случается, — закончила Селена. И с вызовом спросила:
— То есть вы нам не верите?
— Да при чем тут моя вера! — начал уже выходить из себя чиновник. — Это уже не моя забота! Документы приняты, завизированы, будут отработаны! Будет результат — вам сообщат. До свидания!
— У меня еще небольшой вопрос, — заговорил Рэд, даже не поднимаясь со своего места. — В течение последних пяти лет на Эреру прилетал зонд с PA-99-N2b?
— Вы думаете, я помню?! Надо писать запрос в архив!
— Пишите! Мне необходима вся информация по данному вопросу, — строгим «капитанским» голосом произнес Рэд.
— Да на каком основании… — в голосе седовласого джентльмена уже начали проскакивать визжащие нотки.
Рэд молча достал бумагу с какими-то гербовыми знаками и шлепнул ее на стол, прямо перед чиновником. Тот забегал по ней глазами, и на его идеально гладком (все-таки странно для такого возраста!) лбу, прорезались морщины:
— Посол?! Но позвольте…
— Не позволяю, — по-прежнему идеально ровным голосом отрезал Рэд. — Как официальный представитель PA-99-N2b я требую немедленного принятия заявления по интересующему меня вопросу. На всякий случай напомню, что по статье тридцать один «Кодекса планетарной инспекции» вы обязаны ответить на запрос официального представителя планеты, коим я являюсь, не позднее десяти календарных дней. Так что, составляете заявление или через три дня на Земле в головном офисе его составлю я, отметив грубое нарушение вами своих непосредственных обязанностей?
— Но ваш статус…
— Помимо бумаги, которая лежит на столе, мой статус могут подтвердить еще семь вынужденных переселенцев, которых я доставил с PA-99-N2b на Эреру. Сейчас они в миграционном центре. Будем проводить процедуру или сэкономим друг другу время?
Чиновник скривился, как будто у него во рту лопнула целая горсть клюквы, и принялся регистрировать официальный запрос. Рэд абсолютно невозмутимо забрал бумагу, поставил свою визу на свежесозданном заявлении, и они с Селеной покинули инспекцию. Девушка была в трансе. Задавать какие-либо вопросы в такси она не рискнула, но как только они вышли на парковке перед эмиграционным центром, ее как прорвало:
— Посол?! Но когда?! Почему ты мне не сказал?!.
Рэд буквально задавил поток вопросов коротким поцелуем. Селена растерялась и на секунду замолчала. Разомкнув губы, но не отстраняясь, капитан прошептал:
— Говори как можно тише, и я тебе все объясню. Годится?
Селена кивнула.
— Гербовую бумагу с грифом планетарной администрации я нашел в столе пожарной службы PA-99-N2b. Дальше продолжать?
Девушка чуть отстранилась, чтобы лучше видеть глаза капитана. На ее лице одновременно были шок и восхищение:
— То есть, это подлог?! — тихо-притихо прошептал ее голос.
Рэд скорчил рожицу и покачал головой. Его жест означал что-то типа «и да, и нет».
— Значит, Мойра…
— Никогда не видела эту бумагу, — закончил капитан.
— Но это же… мошенничество? — скорее с восторгом, чем с ужасом уточнила Селена.
— Технически нет, по двум причинам. Во-первых, мои цели абсолютно бескорыстны: я просто хочу, чтобы те, кто получил сигнал и принял решение дать умереть ста двенадцати переселенцам, были наказаны. Во-вторых, у меня есть документ, подтверждающий полномочия. И он вполне законен, пока не доказано обратное.
— Но переселенцы…
— Они знают, что мы оставались с Мойрой наедине. А значит, и бумага вполне могла иметь место. А если даже кто-то из них знал ее почерк, с чего бы им поддержать обвинителя, а не нас, спасших им жизни?
Все действительно было логично и предусмотрительно. Не подкопаешься.
— Я начинаю понимать, почему на переговоры отец отправляет тебя, — завороженно проговорила Селена.
Рэд самодовольно улыбнулся.
— Эй, не зазнавайся! — девушка рассмеялась и погрозила пальцем.
Капитан многозначительно пожал плечами:
— Кто не осознает своих достоинств, тот глуп.
— А кто говорит о них — тот смешон, — тут же парировала Селена.
— О! А вот это уже несправедливо! Нахваливать меня взялась ты, и ты же отчитала!
— Правильно, чтобы жизнь медом не казалась! — подытожила девушка и вернула поцелуй.
— Все-таки женская логика — самая большая загадка в мире, — хмыкнул капитан, когда они нашли в себе силы друг от друга оторваться. Он обнял Селену за плечи и они наконец пошли ко входу в миграционный центр. Впереди еще маячила куча дел.
* * *
Ходжес долго не мог заснуть после официального ужина. Бокал виски тоже не подействовал. Так, глядишь, затянется и придется отравлять свой организм таблетками. Лежать и бессмысленно созерцать потолок не хотелось. Грег встал, накинул халат и пошел прогуляться в оранжерею. Свежий воздух перед сном, говорят, творит чудеса.
В оранжерее Дома Правительства было много экзотических растений, привезённых с разных планет. В первую очередь, конечно, с колыбели человечества — Земли. И многие из них были плодовыми. Любил Ходжес побаловать себя спелой черешенкой или мандарином. У всех есть какие-то слабости. У большинства, с кем ему приходилось работать — это чаще всего были выпивка и женщины. К алкоголю организм Ходжеса был устойчив. Он долго не пьянел и какого-то счастливого расслабления (а пьют же именно для этого?) не чувствовал. Виски вот, как витамин для укрепления нервной системы, использовал, да. Но налакаться вдрызг ему даже в молодые годы было неинтересно. Что же до женщин…
Рано поступив в миротворческую учебку, он был поглощён стяжанием славы, карьерой, идеями мира и справедливости. Как-то не до серьезных отношений с девушками, если тебя чуть ли не ежемесячно перекидывают с одной планеты на другую. А может, просто не встретилась «та самая». Потом, после возвращения на Интегру пришлось разгребать такие кучи дерьма, что он и спал-то долгие годы по четыре часа в сутки. Откуда тут взяться романтике? К тому времени у него уже был пост, репутация… Словом, не подкатишь легкомысленно к понравившейся барышне в баре, чтобы потом танцевать с ней в ночном клубе до утра. К тому же барышня вполне могла оказаться шпионкой, провокаторшей или охотницей за положением и деньгами. Нет, остаться одному, без семьи, было для Грега разумным выбором — чем меньше от кого-то зависишь, тем меньше рычагов на тебя надавить. И выбор этот он сделал сам. Интегра была его женой, получала все его время и любовь. Все, что он делал, было для нее. Каждая новая электростанция, ветка подземной дороги, космодромы и заводы были его детьми. Их он пестовал, в них вкладывал душу.
Ходжес не был монахом. Отнюдь. Здоровый мужской организм диктовал свои требования. Чтобы не рисковать тайнами, репутацией и всем прочим, чего канцлер себе позволить не мог, проблема решалась просто. Из предоставленных Пьемонтом фотографий Грег выбирал одну девушку, и с ней заключался официальный контракт на должность его личного помощника. По нему девушка не имела права разглашать что-либо услышанное или увиденное в Доме Правительства, а также иметь какие-либо неформальные отношения с представителями любого пола. В случае нарушения статуса секретности нерадивую сотрудницу ждало длительное тюремное заключение или даже смертная казнь. Несмотря на такие жесткие условия, элитные «бабочки» охотно подписывали контракт. Во-первых, он о-о-очень хорошо оплачивался, включая полную медицинскую страховку. Во-вторых, Грег был мужчиной вполне привлекательным и галантным. За всю жизнь, кажется, он ни разу не поднял руку на женщину, а постельные запросы у него были совершенно обыденные, выражаясь словами самих помощниц, «без закидонов». Если девушка надоедала, или Грег, наоборот, чувствовал, что начинает привязываться, он тут же выбирал новую. Надо сказать, что «фаворитки» менялись нечасто. И поскольку он нигде с ними не появлялся, о личной жизни канцлера на Интегре практически никто не знал.
Почему же сегодня ему впервые стало жаль, что он так и не завел семью? Что никто его не встречал дома после затянувшихся за полночь совещаний? Никто не лез на колени, с криками «Папа! Папа»? Вероятно, всему виной этот Манслоу. Ходжес глядел за ужином на его юную дочь и почему-то поймал себя на неожиданной мысли, что и у него могла бы быть такая — умница-красавица, отцовская гордость. За все годы впервые что-то неприятно засвербело внутри. Может, он все-таки неправильно расставил приоритеты? Даже откуда-то появилась дурацкая мысль, мол, еще можно заскочить в последний вагон, урвать утраченные возможности, стать отцом настоящему ребенку из крови и плоти? Ходжес зарубил ее на корню. Выставить себя на такое посмешище, как Вацлав? Пошатнуть годами зарабатываемый авторитет? Ну нет, увольте! Свою дорогу он давно выбрал. А раз так, то не имеет смысла и предаваться жалости к самому себе. Грег понял, что, погрузившись в мысли, обошел оранжерею по кругу уже много раз. У охранника за пультом, наверное, уже кружится голова. Ладно, надо дать и ему возможность расслабиться. И Ходжес отправился назад в свои апартаменты в надежде, что еще один бокал виски все-таки поможет ему заснуть…
Следующий день, как и предыдущие две недели, выдался напряженным. Шахту готовили к «перезапуску», и нельзя сказать, что процесс был гладким. К тому же пришлось экстренно пересматривать бюджет, опираясь на худший вариант развития событий. Не было хороших новостей и от Пьемонта, слоняющегося где-то в космосе с тремя крейсерами. Ходжес решил, что от последнего будет больше пользы при обнаружении яхты — Демпорт не был дипломатом. И даже аналитические отделы, шуршащие с утра до ночи, не нарыли ничего интересного. Хотя нет, интересного они нарыли много, часть этой случайной информации могла даже помочь Интегре в сфере формирования экспортных потоков, но все это не касалось их главной проблемы — исчезновения прототипа. Манслоу, к счастью, сегодня не докучал. Чтобы немного развеяться, Грег пошел прогуляться по парку. Симметричные линии, аккуратно стриженные кусты, четкие формы фонтанов — все это помогало Ходжесу успокоить разум и четче структурировать мысли. Он ни разу не пожалел о баснословной сумме, вложенной в этот ландшафт. У каждой планеты должны быть свои семь чудес света. Парк Правительства на Интегре и являлся одним из них.
Выпорхнувшая из-за поворота аллеи особа, похоже, это мнение вполне разделяла. Глаза Рейвен взбудоражено сияли, в руках она несла крупный скетч бук, в котором, по всей видимости, уже делала сегодня наброски. Буквально по пятам за ней топали четыре хмурых телохранителя. Ходжес понимал необходимость пользоваться услугами этих «господ», но сам терпеть не мог, что за ним кто-то таскается и дышит в затылок. Пьемонт буквально заставил его взять хотя бы одного. Но четыре, должно быть, полный кошмар! У Ходжеса бы точно все время возникало ощущение, что его не охраняют, а конвоируют.
— Добрый день, господин канцлер! Ваш парк просто потрясающий! Я тут сделала некоторые зарисовки, вы не будете против, если я воспроизведу особенно понравившиеся моменты в нашей усадьбе на Китане? Я понимаю, что это плагиат, но решения бесподобны, невозможно устоять!
Девушка была так очаровательна в своей непосредственности, что Ходжес заулыбался. Такой живой она ему нравилась еще больше. Вчерашний ужин щедро продемонстрировал ее ум и манеры, но сейчас Грег словно видел ее саму.