Глава 44

Анарион лег прямо в камзоле, не раздеваясь. Обида на отца, на несправедливость, на жизнь в принципе разъедала душу. Обида или злость? Да какая разница! Алкоголь не расслабил. Наоборот, он чувствовал, как гнев всё набирает и набирает обороты. Она сейчас с мужем, наверное, обнимает его и плачет от счастья. Целует… Принц вздрогнул. Боги, ну за что? За что?! У него всегда была одна цель, и он к ней шел. И вдруг… Всё это. Почему именно она? Иномирянка, замужняя, любящая и любимая другим. Это урок? На смирение? Хотелось кричать и ломать всё вокруг. Не выдержав напряжения, давящего его, как петля на шее, Анарион встал и открыл окно. Дохнуло ночной прохладой. Внизу деревья, им причинить вред он не мог. Они не виноваты в его боли. Но полигон — манекены, мишени, щиты… Принц не стал разбирать цель и просто ударил таким количеством силы, которое смог через себя пропустить. Потом, не глядя на последствия, захлопнул створку. Удавка ослабла. Анарион лег и забылся тревожным сном.

Но и это продлилось недолго. Почти сразу после рассвета явился посланник от короля. Его величеству приспичило ехать в Дикий скит, и чтобы принц лично его сопровождал.

— Карета уже заложена, охрана собрана, его величество завтракает и ждет вас во дворе через двадцать минут.

— Хорошо, — недовольно рявкнул принц, с трудом спуская ноги с кровати. Голова гудела. Организм совершенно не отдохнул.

Охранник кхыкнул и шепотом добавил:

— Его величество на время вашего отсутствия регентом оставил первого советника.

— Что?! — принц окончательно пробудился.

— Не выдавайте меня, ваше высочество, но я сам грамоту князю доставлял.

Анарион кивнул. Нет, ну поведение отца уже переходит все границы! Ладно, он отвезет его в скит и вернется. Недолго тут Мараику «царствовать». Принц вызвал к себе лекарей: королевскому велел срочно собираться и выезжать с ними, а своего отправил к Нику. Сомнительно, чтобы прозябание в камере прошло для парня без последствий. Потом наспех переоделся и, сам не зная, зачем, подошел к окну. Складывалось ощущение, что на полигоне прошел смерч — все снаряды и мишени были выкорчеваны и изломаны. Но угрызений совести у Анариона не возникло.

По дороге вниз принц успел заскочить к Фиравелу, предупредить об отъезде и велел глаз не спускать с леди Вестеле.

— Не следить, а охранять! — четко разъяснил он удивившемуся было князю. Двое из его личного отряда теперь вошли в охрану короля и отправляются с ними в скит. В преданности остальных эльфов Анарион не был так уверен.

Когда принц вышел на улицу, король уже сидел в карете и ни с кем общаться не собирался. Принц оседлал подведенного к нему Алмаза и скомандовал отправляться в путь.

День был такой же пасмурный, как и настроение Анариона. Процессия двигалась не слишком быстро и в полной тишине. «Прямо как траурный кортеж», — невзначай подумал принц, сам ужаснувшись таким мыслям. Даже сейчас его высочество желал не смерти отцу, а лишь решения своих проблем.

Но как же он от всего устал… В памяти опять всплыла вчерашняя мерзостная сцена в отцовской спальне. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Не думать об этом! Забыть. Результат стоил того. Она стоила того! И те несколько часов незамутненной радости, столь редкой в жизни принца.

Ближе к полудню кортеж остановился на обед. Его величеству накрыли дорожный столик для пикника, и король этому действу радовался, как ребенок, предложив Анариону составить ему компанию. Принц, мотивируя тем, что контролирует охрану, отказался. Но поинтересовался:

— Отец, а что за спешка ехать в скит? Завтра же ваши любимые гонки?

— Гонки? Какие еще гонки? — весело переспросил король, с аппетитом уплетая ветчину. — Я ночью слышал глас богов. Они волнуются, что я давно не посещал их обиталище. Это куда важнее гонок!

— Но в столице пять храмов!

— Ох, храмы — это всё чушь, сын мой! Боги наведываются только в скит. Только там простой смертный может поговорить с ними по душам.

И дальше его величество принялся рассказывать какую-то древнюю легенду. Принц не помнил, когда это король был в последний раз настолько словоохотлив. Он незаметно подошел к стоящему чуть в стороне лекарю и уточнил:

— Король регулярно принимает настойки?

Врачеватель стушевался.

— Не знаю, ваше высочество.

— То есть как?! — у Анариона аж дар речи пропал.

— Ну, так вышло, что где-то дней с десять назад у короля добавилась мания преследования. Он стал бояться, что его отравят. Но первый советник имеет на него влияние и взял на себя обязательство выдавать ему микстуру строго по часам. Я сам ему инструкцию написал.

— Так, — грозно спросил принц, — а сейчас, в дороге, где микстура?

Лекарь испуганно пошел красными пятнами.

— Я ее сделал сразу на неделю, мой принц. Она у камердинера его величества. Как раз хотел просить, чтобы вы напоили отца после еды. Меня он и слушать не хочет. Грозится засечь за измену.

Принц махнул рукой слуге, и тот быстро притащил бутыль.

— Эта? — спросил он врачевателя, тот с готовностью закивал.

Принц откупорил емкость и налил в бокал около четверти.

— Столько, если я правильно помню?

Лекарь снова закивал, потом на его лице появилось сомнение. Он нагнулся к бокалу в руках принца и понюхал. Потом выхватил бутыль, сунул нос и туда.

— Но… это не то, что я варил, ваше высочество. В той были полынь, корица, золототысячник, кровомятник… и еще порядка десяти ингредиентов. У меня отличный нюх, я бы ее не спутал!

— Что это тогда? — взревел принц.

Лекарь затрясся.

— М-мне кажется, по запаху просто зеленый чай. С чабрецом. Но от него нет никакого лечебного эффекта.

Значит, Мараик не захотел давать отцу лекарств. Пора этого интригана выводить на чистую воду. Принц решил сразу по возвращении во дворец устроить допрос с пристрастием. С отцом он потом как-нибудь объяснится.

— Вы можете сварить новый эликсир?

— Конечно же, сразу, как доберемся до скита, — облегченно отрапортовал лекарь.

— Я уеду, а вы как хотите, но добейтесь, чтобы он принимал ее строго по предписанию. Насчет угроз не волнуйтесь, я предупрежу охрану, что вы под моей личной защитой и неприкасаемы.

Врачеватель благодарно кивнул.

Вторая часть дороги прошла так же нудно. Во всем этом был один только плюс. Алмаз совсем не устал, и Анарион рассчитывал часа за четыре вернуться в Аэркарас. Коротко переговорив в ските со жрецами и оставив главе охраны четкие указания, в том числе присылать ему дважды в день птицу с донесением о состоянии его величества, принц собрался назад. Но тут на его глаза попалась небольшая группа жрецов, толпящихся у кромки леса.

— Что происходит? — уточнил он у верховного.

— Ах… Один из молящихся пошел подышать воздухом в лес и наткнулся на… такое святотатство… Такой беспредел… И ведь почти у стен скита…

Принц понял, что быстрее будет пойти и посмотреть самому.

На краю окружающей святую обитель пустоши лежала рысь. Она еще была жива, но судороги уже сводили ее раненое тело. Если бы рысь напала, что бывает крайне редко, и убийца оборонялся — это оправданно, но раны были бы не такие. Убить животное не в целях пропитания и защиты — для любого эльфа немыслимый грех. Люди или гномы? Как правило, они так глубоко не суются в леса. Да и зачем? В горле у животного торчал нож. Было видно, что его метнули с приличного расстояния. Вероятно, когда рысь мирно спала на дереве. Но самое плохое даже не это. Судя по животу, явно было видно, что рысь вскармливает детенышей. Значит, они остались беззащитные где-то там. В лесу. Принц прикинул, что уйти далеко с такой раной животное не смогло бы, оседлал Алмаза и последовал по кровавым отметинам.

Животина оказалась на редкость живучая. Анарион преодолел около километра, прежде чем услышал звуки, напоминающие длинное капризное мяуканье. Принц спешился и, крайне тихо ступая, раздвинул кустарник. За зарослями виднелась поляна, с одной стороны которой начиналось болото — Ихерейские топи. Жрецы ходили сюда собирать клюкву, но в целом место было весьма неприглядное. Принц аккуратно вытащил сквозь ветки застрявшего в буреломе котенка. Рысенок был маленький, месяц, не старше. Высокие деревья делали пасмурный день еще более темным, казалось, здесь, внизу, уже наступили сумерки. Поэтому разобрать цвет малыша было сложно: бело-серый с какими-то темными пятнами. Вместо кисточек на ушках всего лишь по паре волосинок. Он смешно сучил своими толстенькими лапками и вываливал, видимо от голода, аккуратный розовый язычок. А еще на принца смотрели такого же цвета глаза, какие он каждое утро видел в зеркале.

Сбоку, на поляне впереди, раздался хруст веток, и на нее осторожно выбрался мужчина. Принц видел его со спины, но уши определенно были эльфийские. Судя по всему, он был один. Анарион поставил рысенка на землю. Заберет, когда пойдет назад. Сейчас же надо с этим извергом разобраться, и Анарион, не таясь, тоже вышел на поляну.

Мужчина резко развернулся на шум, не ожидая его услышать в этот момент.

— И почему я не удивлен? — зло кинул оппоненту принц.

— Может, потому что ты умнее, чем мне бы хотелось, — сплюнул Мараик, вынимая кинжал.

Анарион скинул плащ, намотал на левую руку и достал клинок. Вооружены они с Мараиком были одинаково, по два кинжала, на этом всё. Меч и лук Анариона остались на Алмазе. Мужчины стали аккуратно двигаться напротив друг друга.

— Не можешь простить Лаутиэлям смерть семьи? — всё-таки не выдержав, спросил принц.

— О, это ни причем, — злорадно оскалившись, процедил советник. — Просто ты стоишь у меня на пути.

Мараик напал первым. Использовал прием, который принц подсмотрел с балкона. Анарион не повелся и парировал. Сталь скользнула по металлу, лязгая и высекая искры. Несколько взаимных нападений и защит. Всё это лишь прощупывание противника, поиск его слабых мест. Мараик попытался использовать что-то новенькое, но рука в плаще приняла на себя удар и не пострадала. Даже наоборот, кинжал удалось выбить. Анарион сразу пошел в атаку, однако князь успел выхватить второй кинжал и, таки обманув принца, нанести ему колющий удар в плечо. Анарион с силой оттолкнул нападавшего ногой, Мараик отлетел и упал, хотя и быстро вскочил. Кинжал остался у него. Анарион ощутил, как пульсирует в проколе кровь. Левая рука сразу потеряла чувствительность и повисла плетью.

Принц стал медленно, парируя удары, отступать вглубь болота. Расчет был верный — там узкая тропинка, надо знать, куда наступать, и умело маневрировать. Принц легче и ловчее, хотя раненая рука усложняет дело. Мараик сильнее, зато тяжелее. И местности, похоже, не знает. Анарион парировал два выпада и отскочил назад. Мараик попробовал провести еще одну атаку, но поскользнулся на кочке. Принц этим воспользовался и нанес удар. Мараику пропороло предплечье, к сожалению, неглубоко. Сравнять шансы пока не удавалось.

Анарион сделал шаг назад. Под кожаным жилетом растекалась теплая влага. Надо действовать быстрее, пока есть силы.

Неожиданно для Мараика принц кинулся вперед. Князь едва успел уклониться, и клинок лишь пропорол слой защиты. На лице Эванеску появилось такое остервенение, что принц был уверен — сейчас тот нахрапом ринется в атаку и наделает ошибок. Этого-то Анарион и добивался. Однако князь, не двигаясь с места, как-то странно махнул рукой.

Резкая, жгучая боль пронзила ногу Анариона. В бедре, загнанный практически по рукоять, был воткнут метательный нож. Ногу уже пробила судорога, и она плохо слушалась. Шансов на победу при таком раскладе не было. И тогда принц сделал то, что показалось ему самым разумным. Шагнул прямо в болото. Под ногами была трясина, но пока по ней удавалось медленно переступать, не сводя с Мараика глаз. Анарион ожидал, что князь полезет за ним. Топь уравняет шансы. Во всяком случае, даст возможность прихватить Эванеску на тот свет. Ноги засасывало, передвигаться стало трудно. Князь, по-прежнему стоя на тропе, злорадно рассмеялся.

— Думаешь, я полезу следом? Ну ты и дурак! Я бы обеспечил тебе легкий конец. Ты же выбрал вот это, — Мараик ткнул кинжалом в сторону болотной жижи и издевательски захохотал. — Мерзкая смерть, я тебе скажу.

— Главное, что моя жизнь не была такой мерзкой, как твоя! — яростно выдавил Анарион. Говорить тоже было нелегко.

Всё еще скалясь, Мараик вытер кинжал о брюки и убрал в ножны. Постоял немного, подождав, пока принца втянет по верхнюю часть груди, и, сплюнув напоследок, удалился.

Анарион приказал себе не паниковать. Расслабиться. Чем больше сопротивление, тем быстрее утягивает трясина. А ему надо было выждать, пока князь отойдет достаточно далеко. Призрачный шанс на спасение еще оставался. Принц длинно выдохнул и постарался представить, что всё вокруг лишь страшный сон. Втягивающая его воронка вроде действительно чуть ослабла. Но, когда вода дошла до подбородка, принц осознал, что дальше тянуть нельзя. «Сила разлита везде по планете, — говорил его наставник, — просто потоки вдоль лей-линий глубже и мощнее, поэтому нам проще их ощущать».

Принц здоровой рукой вытянул из воды раненую, мышцы не слушались, и приходилось ее держать. Он совместил визоплазы и из последних сил сконцентрировался. Представил разлитую в воздухе энергию. Даже попросил помощи у планеты. Ему надо было немного, только раз, только на один рывок. И, на счастье принца, потоки действительно пошли. Слабые, едва ощутимые, они просачивались сквозь болотную тину, оседали с деревьев, стекались из клубящегося тумана. Принц на пределе возможности собрал из них что-то типа лассо и накинул на дерево, растущее на небольшом островке в нескольких метрах от него. Дернул. Его резко «выплюнуло» из воды и выкинуло на остров. Уже приземляясь, Анарион ударился головой о ствол и потерял сознание.

* * *

Ник почти сразу после ухода принца сам себе уколол антибактериалку, но заметно состояние это не улучшило. Рейвен всё время приносила чай — то с медом, то с липой, но озноб только усиливался, и температура продолжала расти. Когда с утра появился валинорский лекарь, градусник на комме уже показывал 39,9. Седовласый дедушка покачал головой и оставил целую кучу склянок, рассказав Рейвен, в какой последовательности и что пить. На удивление после первого же приема жар начал спадать, и Ник, мокрый, как мышь, наконец-то уснул. Проснулся он уже после обеда и чувствовал себя при этом поразительно бодро.

Рейвен, однако, покормила его прямо в постели с переносного столика и выдала вторую порцию микстур.

— Принесли приглашение на вечер в мужском клубе, — после этого виновато проговорила она.

— И? — не понял Ник ее растерянности.

— Я от твоего имени написала отказ с извинениями, мотивируя состоянием здоровья. Правда, не могу поверить, что тебе так резко стало лучше!

— И ты из-за этого переживаешь? — изумился Ник. — Да я только рад туда не идти! Мне все эти светские тусовки и в родном мире поперек горла стоят, чтобы еще здесь из себя что-то изображать. Достаточно и королевских застолий.

— Кстати, председательствовать там будет первый советник. Король с принцем отбыли в какой-то отдаленный храм.

— Да? — удивился Ник. — Странно, завтра же гонки. Я так понял, его величество их рьяный поклонник.

— Ну да, все придворные удивлены и только это и обсуждают. А в тронном зале уже натягивают огромный экран.

— Экран?!

— Представляешь? Будет трансляция. Оказывается, и у них здесь используется техника, только почему-то все делают вид, будто это не так.

— Ну, хотят сохранить самобытность и всё такое, — хохотнул Ник, пока Рейвен относила подносы, переключая программу на комме. Маячок Анариона действительно подавал сигнал где-то в лесах, километрах в семидесяти от Аэркараса. Ник подумал, что ему так даже спокойнее. А Рэд вот вряд ли обрадуется, что придется терпеть общество первого советника дольше обычного.

И как будто в ответ на его мысли в двери апартаментов постучали. Пришли Джерри с Селеной.

— Ну ты как, болезный? — спросил брат, проходя напрямую к кровати и по-хозяйски трогая у младшенького лоб. — Гляди-ка, а эти настойки отлично работают!

— Они заходили уже, пока ты спал, — пояснила Рейвен Нику в ответ на его недоуменный взгляд.

— Куда вляпался, рассказывать не хочешь? — уточнил Рэд, когда девушки вышли из комнаты.

— Может, в другой раз, — многозначительно ответил Ник.

— Я сейчас уеду в гильдию гномов, у меня там встреча с владельцами шахт. Тогда до вечера?

— Отлежусь сегодня, уже отправил официальный отказ.

Рэд с некоторой завистью кивнул.

— Везучий, у меня нет такой веской причины.

В комнату впорхнула Селена, а следом за ней протестующая Рейвен.

— Ник, я же вижу, ты уже нормально? Нас Вестеле позвала на чаепитие с девичьими посиделками, плавно переходящими в ужин. Ты же отпускаешь жену? Мне что-то одной туда заявляться некомфортно.

— Идите, конечно, — настоятельно разрешил Ник. — Я всё равно спать собирался.

Суета постояла в комнате еще некоторое время, потом ребята разошлись, и Ник остался один. Он откинулся на подушки и сразу снова уснул. Второе пробуждение было вообще великолепным: словно и не болел вовсе. Ник себя чувствовал абсолютно бодро — температура, пульс, давление, уровень сахара в крови, еще каких-то десять показателей — всё в соответствии с нормой. Секунду подумав, парень переключил комм на программу слежения. Метка стояла практически там же, но маячок совершенно недвусмысленно подавал сигнал бедствия. Ник несколько ошарашенно открыл таблицу. В отличие от его показателей, данные Анариона пестрели красным практически в каждой строке. И чем бы это не было вызвано, ситуация явно была критической.