Глава 11. Сватовство и прочие неприятности

Сестры вернулись домой только к обеду, уставшие и понурые. Лавиния, понятно, пережила за эту половину дня сразу два стресса: безумную скачку по улицам города и опять безумную скачку только уже по дебрям парка. Она потратила на злоключения немало нервов, а еще у нее ныло все тело. Еще бы! Ее дважды кидали, словно куль с картошкой на хребет того громилы коня. Ух, как теперь отбитый живот и ушибленные ребра ныли. Но если причину своего унылого настроения девушка хорошо знала, то, что тогда творилось с сестрой?

Разве не для Генриетты старалась сегодня Лави? Вторую скачку имела в виду девушка. Она поняла тогда состояние сестрицы и сделала все возможное, чтобы облегчить ей ситуацию. И как иначе? Генри должна была встретиться с возлюбленным, прикрываясь поездкой в парк с компанией друзей, а столкнулась, нос к носу, с навязанным ей женихом. Ужас! И герцог еще принялся невестушку прошивать своими пронзительными глазами! Это на Лавинию он смотрел с насмешкой, а сестре достался совершенно невозможный строгий и придирчивый взгляд. И Лави тогда сразу поняла, чем такое пристальное внимание к сестрице могло кончиться. Разумеется, ее обмороком. Эх, слабенькая у них была Генри! Вот и поддалась на немой уговор, кинулась старшенькую спасать. А как это было сделать? Лави знала один верный способ: привлечь все внимание мужчины к себе.

И вот, она привлекла, отвлекла, притянула, утянула. В результате: напугалась, травмировалась, изнервничалась. А что Генри? Ехала сейчас вместе с Лавинией рядом по направлению к дому и выглядела ничуть не лучше ее самой. И ради чего было стараться? Что не так? Отчего девушка наблюдала у сестры упадок настроения? С любимым же встретилась. Даже наедине с ним на некоторое время могла остаться. Вот и вертелся у Лави теперь на языке вопрос:

-- Смотрю я на тебя, Генри, и удивляюсь. Отчего ты теперь-то такая вся, будто в воду опущенная? Что снова не так? Разговор с глазу на глаз у вас с Вероном случился?..

-- Ах, милая Лави! Да, все вышло. Благодаря тебе, дорогая сестра. Но мне так совестно теперь. Я вынудила тебя. Эгоистично было с моей стороны просить о такой услуге. Просто сумасшествие какое-то нашло, не иначе!.. Я подтолкнула тебя…

-- Пустое, Генри! Ничего особенно трудного в том для меня не было… -- рыженькая махнула еще рукой, мол, такая все это чепуха, да только от резковатого движения ребра пронзила боль, вот и вышло сморщиться. – Так я не пойму, вы смогли поговорить, или нет? Он поведал тебе, что намерен предпринять для вашего счастья?

-- Верон прилагает некоторые усилия, предпринимает шаги…

-- Тсс! К нам приближается Луи. Не стоит при нем обсуждать такое. Согласна?.. Луи? Что ты хочешь нам сказать?

-- А ты сама ничего не видишь, Лави?

-- Что? Где? – закрутила девушка головой и только тогда заметила, что во дворе их приближающейся усадьбы наблюдалось столпотворение. – Это как все понимать?..

-- Ах, императорские гвардейцы! К чему бы это?.. – охнула рядом сестрица и схватилась за сердце.

-- Да, -- подтвердил наблюдение Луи. – Они самые. А еще вижу карету главнокомандующего. Лави, ты вчера ничего не натворила на балу?

-- Ха! – она выдавила из себя смех, пытаясь заглушить им нехорошее предчувствие. – Вроде бы, нет. А ты подумал, что это меня хотят арестовать, что ли?

А часом ранее герцог Канди подъезжал к своему дому. Он думал немного отдохнуть, переодеться и далее отправиться на службу. Но уже в холле особняка ему доложили, что прибыл гонец от императора. Что такое срочное хотел сообщить ему дядя? Зачем было гонять служивого? Ответ ждал его в конверте с оттисками императорского дома. Вскрыв его, Ланс так и заскользил глазами по ровным строчкам, выведенным твердой рукой личного секретаря Его величества.

-- Вот как! Без меня меня женили! – нахмурился уже при чтении, а как закончил, так смял тонкий лист писчей бумаги. – Что за спешку он устраивает?..

Это замечание Канди выдал в раздражении, так как дядя, не смотря на вчерашний разговор, взял и сам назначил дату свадьбы племянника. Причем, на подготовку к церемонии отвел всего месяц.

-- Немыслимо! – а это герцог проговорил уже, когда отпустил посыльного и принялся нервно мерить шагами свой кабинет. – Такая забота! Что бы ее дьявол побрал!..

От лица его правящего родственника Лансу так же сообщалось, что освещать брак будет сам глава церкви в центральном соборе столицы. А половина листа еще была занята перечислением именитых граждан, кому уже завтра разошлют приглашения на церемонию. И послание имело еще две приписки. В первой сообщалось, что в завтрашней же газете опубликуют сообщение о сближении двух родов: породнятся дома Канди и Терри. Во второй, скромненькой строчке, ставили в известность, что все расходы берет на себя его любящий дядя.

-- Благодетель! К черту такую его  щедрость!..

Обычно сдержанный Ланс Канди так запустил в сторону помешавший ему стул, что тот отлетел в угол, врезался там в старинную напольную вазу, в общем, был и не стало фарфорового шедевра. А звук разлетевшихся осколков немного, но отрезвил мужчину. Он остановил метания и задумался.

-- Это он так подталкивает меня к действиям. Ясно, что семья невесты должна узнать о дате свадьбы не из газет и не от сплетников. Что бы его!.. Просчитал, что я тогда немедленно поеду в дом к Терри… вот процесс и сдвинется с мертвой точки. А что мне теперь, действительно, остается? Может, мчать во дворец? А толку?!

И Ланс еще додумывал мысль, а его рука уже потянулась к шнуру вызова слуги. Когда тот явился на зов, уверенным голосом отдал распоряжения:

-- Ванна. Парадный китель. Послать к цветочнику за двумя букетами цветов. А мне потом еще накрыть обед в малой столовой. Все. Исполняйте.

Но прежде, чем уйти в ванную комнату, Ланс подошел к сейфу. Открыл его и взял в руки бархатный футляр, хранившийся там долгое время на одной из полок. Немного помедлил, а потом, как собрался с духом, и открыл крышку. Вот он, родовой перстень, брачное кольцо многих поколений жен герцогов Канди. Мужчина прошел с ним к окну, вертя в пальцах, а потом поднял перстень и стал рассматривать в лучах солнца. Вот тогда крупный изумруд в оправе из платины и сверкнул ярко-ярко.

-- Как ее глаза… -- проговорил, не отдавая себе в этом отчета, но потом встрепенулся, хмыкнул и с силой зажал кольцо в кулаке. – А леди Несносность, похоже, умеет проникать в мозг. Я спятил, вспоминать эту Лавинию, глядя на фамильную реликвию? Только сумасшедший может связать жизнь с такой непредсказуемой особой. Но против такого помешательства есть верное средство. Хм, ее старшая сестра. Решено! Собираюсь, еду, дарю цветы, объясняюсь, обсуждаем дату… все! А там… Дядя будет рад, граф Терри просто счастлив, а я… мне остается только начать ухаживания за невестой. И, слава богу, император постарался, чтобы этот ужасный подарочно-цветочный период, когда надо являться в дом семьи девушки, вывозить ее на прогулки и в театр, закончится быстро.

И герцогу на удивление легко удалось уговорить себя передать сегодня же перстень суженной. А как решил, так будто гора с плеч. Лежа в ванной, он уже чуть слышно напевал. Обедать сел вполне в нормальном настроении. К дому семейства Терри подъехал в карете с гербом и при полном параде, а на бархатном сидении скамьи напротив мерно покачивались два шикарных букета. Один предназначался графине, другой – Генриетте Терри. Но вот только в окне экипажа показался их городской особняк, как брови герцога снова начали хмуриться.

Он увидел во дворе особняка императорских гвардейцев. И как сей факт было понимать? И здесь дядюшка проявил себя? Неужели, наделенный властью родственник лишил его даже права самому объявить невесте день свадьбы? Возмутительный произвол! Но с другой стороны, что сам, что не сам… Решив, что это уже мало, что значило, все равно же лишался холостяцкого образа жизни, велел кучеру остановиться возле ступеней парадного входа, сгреб с сиденья букеты, похлопал ладонью по внутреннему карману мундира, в котором находился перстень, и вышел из кареты.

Вот тут Канди и заметил, что во дворе усадьбы, чуть в стороне стоял еще один экипаж с гербом на дверце. А зачем генерал сюда пожаловал?  Неужели, император решил вместо курьера направить в дом Терри его? Нет, бред! Этого уже быть никак не могло. И потом Ланс решил не ломать голову над подобным вопросом, а войти уже в распахнутые перед ним лакеем двери.

Вошел. Осмотрелся. И тут же понял: в доме творится что-то не то. Почему его встретил простой лакей, а не дворецкий? И что этот малый застыл столбом, еще и вытаращившись на него, а не поспешил доложить господам, кто прибыл? И что это за эхо гуляло по пустым коридорам, взлетало к куполообразному потолку холла и гулко доносило чей-то крик? Стоп! Этот возмущенный голос принадлежал не Лавинии ли?

-- Что у вас происходит? – спросил Ланс взъерошенного истукана в ливрее.

-- Барышню замуж выдают, -- вот такой был его ответ. И, поди, разберись, что к чему. Хотя… он же знал, кто здесь невеста…

-- И почему ее сестра так вопит?

-- Чья? – заморгал тут лакей.

-- Леди Генриетты, конечно же. Ее младшую сестру имею в виду.

-- А!.. Невеста! Так… возмущается же. Замуж не хочет...

-- Ты меня запутать пытаешься, братец? Я тебе про леди Лавинию говорил.

-- И я… про невесту.

-- Что бы тебя! Иди, доложи быстро, что герцог Канди приехал.

-- А вас господа ждали. Велели немедленно провести в большую гостиную, да потом все и началось…

-- Что все?

-- Так… генерал пожаловал!

-- То есть, сначала меня ждали, а потом приехал генерал, и в доме началось вот это, да? – Канди приподнял руку к потолку под которым только-только стихло возмущенное «нет» и «никогда».

-- Так точно. Все так. А теперь и не знаю, куда вас отвести.

-- Исполняй, как велено – веди в гостиную…

И только он с лакеем ступил на лестницу и поднялся по ней полтора пролета, как на него налетела раскрасневшаяся Веснушка. Врезалась прямо в грудь. От неожиданности чуть отскочила и подняла глаза. Ланс сомневался, что признала его – уж больно мутным был взгляд. Ему еще показалось, что девушка, как бы, не в себе: эта пустота в глазах, лихорадочный румянец…

-- Леди! – хотел обратиться к ней, а она вдруг фыркнула, выхватила зачем-то один из букетов, повертела в руках и швырнула в него же. – Э… Лави?

-- Всех ненавижу! – вскрикнула тут девушка, прикусила губу, в глазах ее подозрительно заблестели подступившие слезы, наверное, и дальше быстрой ланью помчалась прочь.

Герцог замер на некоторое время, посматривая на опустевшую лестницу.

-- Видели, Ваша светлость? – вернул его к действительности голос лакея, стоящего за спиной. – Не желает девушка замуж идти…

-- Так это все же Лавиния невеста?.. – начала доходить до него действительность. – Но она же младшая из сестер… И ничего такого… еще утром…

-- Да, да! Теперь в доме как бы две невесты. Только одна… видели?! – и этот тип махнул рукой в сторону лестничного пролета, где пробежала только что Лави. – А еще слуги шепчутся, что возможно и того… сразу три хозяйские дочери пойдут под венец.

-- Бред! – Ланс вдруг рассердился, и отчего-то на этого человека. – Что ты мелешь! Она же совсем еще девочка. Во всяком случае, ведет себя, как несмышленых… -- говорил таким тоном, будто обвинял во всем лакей, а тот только глаза таращил да плечами пожимал.

Но тут на верхней лестничной площадке показались новые действующие лица. Канди увидел графа Терри, спешащим за дочерью. Лицо озабоченное, а еще на нем читалось глубокое расстройство. Таким же выглядел и генерал Паулс, шедший следом. Ланс чуть склонил голову в приветствии, но, похоже, его не замечали, настолько были захвачены переживанием чего-то неприятного. И если Анри Терри промчался сразу же мимо, то главнокомандующий задержался на верхней лестничной площадке.

Герцог присмотрелся к этому почтенному вояке. Солидный джентльмен, года посеребрили виски и усы, но на лице почти не было морщин. Фигура генерала тоже выглядела по-прежнему внушительно: благородная осанка, широкие прямые плечи, стройность, подтянутость. Но лет ему все же было немало. И неужели он сватался к младшей Терри? Как всегда главнокомандующий проявил решительность. Вчера только свел близкое знакомство с молодой леди, а сегодня… Но она же ему в дочери годилась, если ни внучки!.. Нет, никак Ланс не мог представить рядом с главнокомандующим Веснушку. Это что же, Паулс собрался вести к алтарю рыжую девчонку?

Похоже на то. Вот же, в руках генерала рассмотрел перстень. Он его сначала теребил в пальцах, а потом с силой сжал в кулаке. Наверняка, тоже фамильная реликвия, по значимости не уступающая кольцу рода Канди, которое лежало в тот момент во внутреннем кармане парадного мундира герцога. Только в этом перстне красовался огромный рубин в обрамлении бриллиантов, а не изумруд. И вот отчего-то же подумалось Лансу, что леди Несносность никак не мог подойти этот камень? Как, впрочем, и пожилой мужчина в супруги. Как бы Штучка ни нервировала порой, а Ланс не желал Лавинии старика в мужья. Уж лучше тогда тот мальчишка, виконт. Ведь в Веснушке было столько жизни!..

А тут господин Паулс удосужился все же перевести взгляд на герцога. Узнал его, кивнул в ответ, но по-прежнему оставался угрюм. Заметил еще, что крепко, до белых костяшек, сжимал в кулаке родовой перстень и поспешил спрятать его в карман.

-- Вы стали свидетелем моей неприятности, герцог Канди? – смерил генерал Ланса настороженным взглядом. – Надеюсь, информация не просочится за эти стены? – смотрел Паулс пристально и выжидающе.

-- Можете быть уверены, -- неохотно, но проговорил герцог.

-- Я так и думал, -- кивнул главнокомандующий. – Вы человек чести, всегда отличались сдержанностью и вообще, мне лично нравились.

-- Как и сказал, не намерен обсуждать с кем-то то, что увижу в этом доме.

-- Похвально и разумно, -- по новой качнул головой генерал. – А я вот… за последние десять лет ни одного планируемого сражения не проиграл, а тут…

-- Может, перепланируете теперь связать судьбу с другой особой женского пола? Чтобы была посерьезнее и… постарше?..

-- А вот это уже мое дело! – моментально напрягся Паулс. – Я сам разберусь со своей невестой. Добро от родителей на ухаживания получил, остальное дело моего упорства, настойчивости и жизненного опыта. Вы меня поняли?

-- Куда уж яснее. Вы станете добиваться этой девочки, во что бы то ни стало.

-- Совершенно верно, молодой человек. Мне не к лицу, знаете ли, получать отказы. И потом, это еще ничего не значит. Вот узнает меня получше… В общем, разрешите откланяться. И да, слышал от императора, что вы тоже намерены получить наследника от женщины дома Терри. Что же, сестры все как на подбор! Хм! Желаю удачи, господин Канди.

-- Прощайте, господин Паулс.

Генерал ушел, а герцог пошел дальше за лакеем. И вот Канди оказался в гостиной и остался ждать графа. Слава богу, Анри Терри не сильно задержался. Но как только оказался в комнате, так смерил Ланса довольно настороженным взглядом, а потом развел руками и проговорил:

-- Вот так иметь дочь! А у меня их три. Если не слезы и обмороки, то словесные препирательства, или вот… категоричное неповиновение. Извините, герцог. И за то, что вам пришлось увидеть, и за мою несдержанность…

-- Мне все понятно, граф. Не стоит извиняться. И, как и сказал генералу, не намерен никому ничего рассказывать.

-- Это хорошо. Тем более… вы же, насколько понял из депеши от императора, совсем скоро породнитесь с нашим родом.

-- Так вам уже доставили письмо…

-- Прямо перед визитом господина Паулса. Не успели переварить одно событие, как на нас обрушилось… о, извините.

-- Ничего. Я вас понимаю.

-- Так зачем вы сейчас пожаловали, Канди? Вроде бы в письме все четко было расписано?

-- Как же?! А мое-то предложение руки и сердца?! А фамильный перстень?..

-- Ах, да. Извините. Это я в себя еще, наверное, не пришел после сцены, устроенной Лавинией.

-- Н-да… Кстати, а где она сейчас? Я видел, как кинулась вон из дома…

-- А?.. Нет. Успел перехватить. Бросилась ловить извозчика, чтобы ехать к тетушке. Представляете? К этой старой интриганке собралась! На извозчике… да! В город на побережье!.. Что в двух днях пути отсюда!.. Ох, эта девочка меня доведет…

-- А может, ей подошел бы жених… моложе? --  как только вырвался у него этот вопрос, Канди не представлял.

-- Не уверен. У меня уже пять предложений брака для младшей дочери со вчерашнего вечера, и все от молодых людей. Хм, должен уточнить, что от их семейств, конечно же. И возможно вы многих из них даже знаете… Так вот, Лави имеет такой характер… она многими крутит и вертит… понимаете? Я же хотел, чтобы рядом с ней был человек, способный оказывать на дочь благотворное влияние. Впрочем, что это я вам голову морочу?..

-- И все же. Лавиния у вас как искорка, как…

-- Но что это вы так беспокоитесь за эту малолетнюю бунтарку? Ах, да! Вы же почти нам родственник теперь… И я вспомнил, по какому случаю явились!.. Так мне позвать жену и Генриетту?

-- В смысле?.. – что-то Ланс мыслями куда-то унесся, а переход графа к его визиту получился очень резкий.

-- Вы что-то говорили про фамильный перстень…

-- Да. Точно. Намерен сделать Генриетте Терри официальное предложение. И одеть на палец фамильное кольцо.

-- Прекрасно! Сейчас ее позову. Надеюсь, у вас-то все пройдет без срыва, -- граф Терри вымученно улыбнулся, а у герцога от его слов отчего-то похолодело в груди.

И вот в гостиную вплыли женщины. Графиня вошла первой, а за ней и старшая дочь. Обе двигались грациозно, оттого и казалось, что они плыли подобно лебедям по озерной глади. Вот только мать смотрела на герцога заинтересовано, а дочь не отрывала глаз от пола.  И как было делать предложение, если девушка так себя вела? А что, если она тоже не желала замуж? Лансу эта мысль пришла в голову только что, когда рассмотрел мертвенную бледность Генриетты и ее дрожащие губы и тонкие пальчики, которыми теребила складки юбки. В принципе, Бледность, как Бледность…

С чего же он так подумал? Все из-за поступка Рыжика? Герцог ранее не мог даже предположить подобное. Разве, каждая девушка не мечтает стать герцогиней? А про него самого вообще и говорить нечего – всегда стоило большого труда не дать себя затянуть в брачные отношения. А пытались, многократно! От того и обратил в итоге взгляд на хорошеньких молодых вдов, раз так было много безопаснее не угодить под венец. Разве же возможно иметь отношения в их время с молоденькой леди? Это же нарушение устоев! Да тебя вмиг окрутят с ней, даже если в чем заподозрят, не то что… И вообще, если сочтут, что скомпрометировал, то держись. Или принудят опять же к женитьбе, или заимеешь репутацию распутника на всю оставшуюся жизнь. А тут Веснушка совершила такое!..

И теперь Ланс иными глазами взглянул на Генриетту Терри. Нет, она была другой – очень отличалась от младшей сестрицы. Казалось, что в ней дух едва теплился. И все же, вдруг бы сейчас ему отказала? Но почти сразу за этой мыслью вспомнил, что его просватал не кто иной, а император. Значит, не посмела бы. Хотя, а может, оно было бы и к лучшему? И вот в таких раздумьях, Ланс встал напротив дам и вручил им по букету цветов. Правда, Генриетте достались цветы немного потрепанные. Все от того, что леди Несносность в сердцах хлестнула им Канди. А далее герцог запустил руку во внутренний карман мундира, достал перстень, медленно с неохотой, но начал опускаться на одно колено и… вот только первой пола достигла Генриетта Терри. Да, так вышло, что девушка упала в обморок.

А никто такого не ожидал. Потому и не успели поймать. Генри же упала, как подкошенная и серьезно ударилась головой. Графиня, естественно, закричала. Граф кинулся к дочери. Но они почти одновременно с Канди склонились над неподвижной девушкой. Отец хотел поднять дочь на руки, но Ланс его опередил.

-- Куда нести?

-- Я покажу. К ней в комнату.

-- Ах, Анри! – графиня тоже побледнела, и супруг был вынужден поддержать ее. – Что же это делается?..

-- Сюда несите, герцог, -- указывал ему все же дорогу граф. – По лестнице… второй этаж… самая дальняя дверь справа. Нет, не туда! Там у нас Лави сидит под арестом. Вам дальше надо пройти.

-- Понял. И послать бы за врачом…

-- Уже… я успел дать распоряжение слуге.

-- Как же так вышло-то?! – чуть ни стонала графиня, виснущая на локте мужа. – Что за день сегодня такой?!

А Ланс нес на руках свою нареченную и отмечал, что с таким же успехом мог бы тащить, кого угодно другого и даже некий неодушевленный предмет, потому что не ощущал при этом… НИЧЕГО! И вовсе не из-за того, что Генриетта была худышкой, а оттого, что хорошо помнил, как в нем бурлила кровь, когда сегодня днем держал за талию Веснушку, помогая оказаться в седле, а потом и снимая девушку со своего коня. Вот же, дьявол!

-- Вот ее комната! – ожила, наконец, графиня. – Заносите аккуратно, не заденьте ею дверной проем… сюда, на кровать опустите…

-- Я, кажется, сделал все, что мог, -- отошел Ланс подальше, давая проход родителям, как только избавился от своей ноши. – Мне лучше удалиться.

-- Да… до свидания… извините, что так все вышло, -- начала заламывать руки графиня.

 -- Думаю, все образуется, герцог, -- сказал свое слово граф. – Наверное, и правда, сегодня какой-то особенно трудный день выдался для нашего семейства. Уверен, что завтра уже вы сможете снова…

-- Не стоит торопиться! – поспешил с ответом Ланс. – Генриетте надо прийти в себя, набраться сил… А как она почувствует себя совсем бодрой, так дайте, прошу, мне об этом знать. У меня и на службе… дел скопилось невпроворот. Пожалуй, пока стоит ими заняться. А как получу от вас весть, так сразу же приеду.

-- Договорились, господин Канди. Прощайте, герцог.

И дальше дом погрузился в тишину. Даже приезд врача прошел тихо-тихо. Пожилой господин, который наблюдал не одно поколение семьи Терри, прибыл быстро, осмотрел Генри, выписал успокоительные средства и отбыл, сказав на прощание, что ничего опасного для здоровья девушки не наблюдает. А шишка на голове – так для нее следовало использовать компрессы. Мать хотела сидеть возле кровати травмированной дочери весь вечер и ночь, да только граф воспротивился этому.

-- Ни к чему. Генри, как ты себя теперь чувствуешь?

-- Лучше, папа. Можно мне просто остаться одной? Думаю, сразу же усну.

-- Да, да! – встрепенулась ее матушка. – Сон многое лечит. Вот и наш доктор сказал…

А когда особняк уже полностью погрузился в ночь, смолкли все звуки, прекратились хождения, господа и слуги заснули, то Генриетта тихонечко поднялась с кровати, набросила на плечи халатик и, пошатываясь, отправилась из спальни в коридор. Она шла по направлению к комнате Лавинии. Подошла к двери, дернула ручку и обнаружила, что сестра заперта на ключ.

-- Лави? – приникла она к замочной скважине. – Ты спишь? Слышишь меня?

За дверью послышался сначала шорох, а потом и голос младшей сестры.

-- Мне сказали, что ты плохо себя чувствуешь, Генри,– было похоже, что Лави села с той стороны двери на пол, чтобы тоже оказаться поближе к небольшому отверстию под ключ. -- Зачем поднялась с постели?

-- Мне надо было с тобой поговорить, сестра.

-- О чем? До завтра это не могло подождать?

-- Думаешь, завтра тебя выпустят из-под ареста?

-- Кто его знает…

-- А мне кажется, что эта дверь теперь откроется, если согласишься принять ухаживания генерала.

-- Ох, Генри. Кто бы знал, что те мои слова окажутся пророческими! Помнишь, я посмеялась с Луи, что гвардейцы прибыли, чтобы заключить меня под арест. Нет, они доставили депешу от императора, но я все же угодила за закрытую дверь.

-- Это так. И как теперь поступишь? – шептала Генриетта в самую скважину, а потом приложила к ней ухо.

-- Как? Я не сдамся. Это не про меня. Сказала, что замуж не пойду… ни за кого вообще, лет этак пять еще, вот и буду здесь пока сидеть.

-- Звучит несерьезно, но у тебя вечно так, а потом оказывается, что ты своего добиваешься. Отчего-то и сейчас мне кажется, что сидеть тебе здесь дней пять, а потом отец уладит дела с генералом, а тебя откроет.

-- Надеюсь на это. Очень. Потому что сидеть здесь без дела скучно. Нет, верная Мери пообещала добыть запасной ключ от этой двери, но я же должна выдержать характер…

-- Понимаю. И завидую тебе, Лави. Ты такая целеустремленная. И я решила, что последую твоему примеру.

-- То есть? Что имеешь в виду?

-- Я стану бороться за свое счастье, сестра. Ты же всегда настаиваешь на своем… вот и я теперь стану такой же.

-- Не поняла, Генри. Что ты задумала?

-- Пока еще точно не определилась. Да и не желательно говорить на эту тему. Тем более, вот так, через закрытую дверь - нас могут услышать. Но ручаюсь, герцог не оденет мне на палец свой перстень.

На этом разговор сестер закончился. Генриетта поднялась с колен и пошла к себе в спальню, Лавиния немедленно вернулась в постель, но потом еще долго не гасила свечу – лежала и смотрела в потолок. А еще думала. Ей отчего-то припомнилась сегодняшняя сцена в парке. Герцог Канди тогда склонился над ее лицом низко-низко. Она даже уловила его особенный запах и сейчас призналась себе, что он был ей приятен. А еще Лави сделалось немного стыдно, потому что тогда захотелось вдруг, чтобы ее поцеловали. Нет, Ланс Канди несносен, и он хоть и нежеланный, но жених сестры. Об этом она не забыла. Вот только ей пришло на ум, похож ли он на героя романа, который нынче был так популярен в столице? С такими глубокими раздумьями девушка и погрузилась потом в сон.

И Лави приснился парк. Или не городской парк, а чей-то лес, примыкающий к загородному особняку. Она снова скакала в сновидении верхом. Но не на своей лошадке, а на могучем гнедом жеребце. В седле сидела, как заправская наездница. Она неслась, соревнуясь в скорости с ветром, а душа ее пела. Но кто это несся рядом с ней? Вороной конь под седоком был ею узнан, а вот лицо самого наездника никак не могла рассмотреть. Впрочем, это и не надо было – девушка догадывалась, кто неотступно держался рядом и заботился о ее безопасности. Ах, какой это был волнительный сон!..

А в это самое время в другом особняке в хозяйской спальне тоже не была, не смотря на позднее время, погашена свеча. Лавиния бы удивилась, узнай, что мужчина лежал в кровати, заложив руки под голову, и думал о ней. О, да, девушка очень-очень бы удивилась, скажи ей кто, имя этого полуночника. Но не судьба. И вот уже и в том особняке померк свет в единственном  освещенном окне. Все, этот день закончился.