Часть 2. Глава 1

Возвращение в родной город ощущалось как некое изменение реальности, и Роман уже не знал, какая из реальностей – настоящая. Зато знал, какую из них хотел бы таковой видеть.

Изменился пейзаж, страна, погода, в которой они очутились на следующий день, но не изменилось главное – его необходимость в этой женщине. Потребность иметь Арину рядом с собой осталась такой же острой, как прошедшей ночью и не растворилась в утренней дымке, да он этого и не ждал. Если Роман Королёв принимал какое-то решение – оно было окончательным и  бесповоротным. А вот что чувствовала Арина после вчерашнего и как всё было для нее – он мог сейчас только гадать. Как и о том, не являлись ли все ее слова, оказавшиеся способными перевернуть ему душу, чем-то сиюминутным, что осталось только в пределах минувшей ночи, в которой для него самого изменилось все. И он надеялся, что Арина это понимает. Что ощущает то же, что и он.

Это было странное чувство. Всего несколько часов полностью перетряхнули его сознание, поставив там все с ног на голову. Сейчас мысли о том, чтобы отказаться от Арины, чтобы отгородиться от нее и строго следовать установленным между ними правилам, казались совершенно далёкими и чужими. Сейчас, когда даже дышалось иначе после того, что он позволил себе чувствовать. Снова. И вместе с тем – совершенно по-новому.

Оказавшись дома, Роман в первую очередь проверил свою корреспонденцию и электронную почту. Несколько дней, что прошли с тех пор, как он последний раз плотно занимался делами, ощущались им как целая вечность. Вечность, отделившая его нынешнего от него прежнего.

Впервые после автокатастрофы он занял для работы свой кабинет, до этой поры предпочитая делать все в столовой. Впервые не ощущал противного, удушающего запаха лекарств, постоянно его преследовавшего. Впервые не думал каждые пять минут о том, что ему угрожало, как то было до Арины. Она была причиной того, что он чувствовал себя почти как прежде. И даже не так, как до аварии, а задолго до нее. Когда ещё верил, что представляет  из себя что-то ещё, кроме мешка с деньгами, которым можно воспользоваться и выкинуть без особых сожалений.

Он вздохнул, отсекая мысли, что раньше причиняли столько боли и горечи, а теперь не вызывали ничего, кроме досады. Теперь он смотрел на случившееся тогда, несколько лет назад, так безразлично, словно бы со стороны, как если бы это было не с ним. И знал, что дело снова в Арине. Единственной, кому он решился дать возможность подойти к себе настолько близко. Хотя если быть честным – у него просто не было выбора. Она не спрашивая разрешения просто вошла ему глубоко под кожу, растеклась по венам, как наркотик. В его зависимости от нее было нечто такое необоримое, что пересиливало все. И сопротивляться этому больше не было ни сил, ни желания.

Роман оторвал взгляд от компьютера и взглянул на нее, сидящую рядом и сосредоточенно смотрящую в блокнот. Каким-то шестым чувством он понимал, что ее мысли, как и его – совсем не здесь. Не среди строчек, написанных ровным, аккуратным почерком, а где-то там, за пределами этой комнаты с панелями из темного дерева, где блуждали и его. Там, где он раз за разом задавал себе один и тот же вопрос, который стоило бы просто произнести вслух, но вместо этого гадал, что творится сейчас в ее голове, куда ему не было доступа, в отличие от тела, которого теперь для него стало так катастрофически мало.

Он ещё раз пробежал глазами по рядам электронных писем, удалив ненужные и поставив отметку на те, что требовали от него ответа, и откинулся на спинку кресла. Потерев устало переносицу, повернулся к застывшему рядом немым изваянием Павлу, в который раз удивляясь его способности быть настолько незаметным. Если бы не знал, что тот стоит рядом, наверное даже не ощутил бы его присутствия.

– Скажи мне, что у нас сейчас идёт первоочередно, – попросил Королёв, распечатывая один из лежащих на столе конвертов, уже рассортированных по приоритету Ариной, и быстро пробегая глазами его содержимое.

– То самое, – последовал короткий ответ.

– Гм? – промычал задумчиво Роман, продолжая читать.

– «Шахерезада», – пояснил Паша.

– А… вот черт. – Королёв отложил письмо в сторону и нахмурился. – Думаю, надо заканчивать с этим. Риски на данном направлении куда выше, чем выгода. Не хочу повторения истории «Северной звезды». Кстати, новостей нет?

– Пока нет, но, как ты знаешь, я постоянно на связи с комиссией по расследованию и сразу же все тебе доложу. Даже посреди ночи.

– Посреди ночи, возможно, не стоит, – усмехнулся Роман, кинув быстрый взгляд на Арину.

Залесский понимающе усмехнулся в ответ и махнул рукой на стол:

– Документы по «Шахерезаде» у тебя в ящике стола. Подпиши, как ознакомишься, в пять за ними приедет курьер.

– Окей, – кивнул Рома. – Ты  сейчас в офис?

– Да, посмотрю, что там творится. А то, насколько я слышал, после новостей о крушении среди сотрудников поднялась натуральная паника, – голос Павла звучал чуть насмешливо, хотя Рома по опыту знал, что таким тоном он пытается придать происшедшему меньше значения, чем следовало бы. Но эта привычка друга всегда странно успокаивала, словно если смотреть на все не слишком серьезно – оно перестает быть таким уж важным.

– Наведи порядок и скажи всем, что я приеду завтра на совещание. Боюсь, в противном случае они продолжат воображать такое, что сделало бы честь любому фантасту.

Улыбнувшись Роману своей тонкой, чуть загадочной улыбкой, Залесский вышел, и Королёв с Ариной остались одни – впервые с прошлой ночи. Он почувствовал какое-то странное напряжение, подспудно ожидая от нее чего-то такого, что могло бы разрушить то, что успел себе вообразить. И чего не хотел бы ни слышать, ни знать. Глупо. Ложью все равно не спастись от очередного разочарования. Но и он не намерен был его допускать.

Чтобы как-то стряхнуть с себя это неприятное чувство и разорвать возникшую тишину, Роман попросил, протянув Арине ключ от верхнего ящика стола, рядом с которым она сидела:

– Достань, пожалуйста, документы, о которых говорил Паша.

Арина так глубоко ушла в свои мысли, что не сразу поняла, что Королёв обращается к ней. Она раз за разом прокручивала в голове то, что не давало ей покоя – сомнения в правильности сделанного выбора. Роман за этот короткий период стал для неё настолько близким – и дело было вовсе не в сексе, вернее, не только в нём, – что ей становилось по-настоящему страшно. Страшно оттого, что тщательно выверенный план уже полетел ко всем чертям. Страшно, что она снова позволила себе надеяться. И особенно страшно – от понимания, что эта вся её нынешняя жизнь – всего лишь иллюзия. Потому что наступит момент, когда она будет вынуждена уйти, и как бы ни хотела иного, остаться рядом с Королёвым она не сможет. По крайней мере, сейчас, в данный период её жизни. И вероятнее всего, не сможет никогда. А если такой шанс и выпадет, то нескоро.

Она смотрела на строки, которые задумчиво выводила в блокноте. Они не имели никакого отношения к её прямым обязанностям личной помощницы, зато значили для самой Арины чересчур много. За ними – расплывчатым пятном появлялось и исчезало до боли знакомое ненавистное лицо, и хотелось поморщиться каждый раз, как воспоминания заполоняли её сознание.

Натянув на лицо усталую улыбку, Арина кивнула, принимаясь искать документы в ящике стола, но стоило ей только выдвинуть его, как взгляд её упал на старую фотографию, с которой на Арину смотрела… она сама. Только с другой причёской и в старомодном платье.

– М-м-м… откуда у тебя это? – забыв о том, что просил сделать Роман, поинтересовалась она, без спроса вытаскивая фотографию из ящика.

В голове снова был настоящий хаос из мыслей и предположений, каждое из которых было настолько невозможным, насколько вероятным. Но Арина предпочитала услышать от Романа объяснение тому, что в его ящике обнаружилась старая фотокарточка её бабушки.

Он совсем забыл о том, что положил старое фото первой жены деда в ящик своего стола, и теперь, глядя на потрясенное лицо Арины, обнаружившей его, задавался вопросом о причинах того, что эта находка так ее удивила.

Он уже увяз в Арине настолько, что теперь все, что касалось ее – касалось и его тоже. Роман не собирался увиливать от ответа или лгать ей, о чем бы она ни спросила дальше, но первая же его фраза получилась ответным вопросом на вопрос.

– Ты знаешь ее? – внешне невозмутимо поинтересовался Королёв, задерживая взгляд на черно-белой карточке. В голове так некстати всплыли мысли о том, что эта женщина сбежала от деспота-деда; о том, что сам был немногим лучше своих предков за одним лишь исключением: он никогда не обидел бы ни женщину, ни ребенка. Во всяком случае – физически. Переведя взгляд на напряжённый профиль Арины, Рома вдруг задумался о том, не сделал ли уже чего-то такого, что заставило бы ее повторить путь сбежавшей жонки? И сам не мог понять, откуда в его голове все эти мысли. Откуда нелепая тревога о том, что Арина исчезнет. Сейчас, именно в тот момент, когда стала ему совершенно необходимой. А может, дело было именно в этом – в том, что он боялся потерять. Ее. И себя – на этот раз окончательно.

Больше ничего не добавляя, он ждал ответа, не спуская глаз с лица Арины, словно пытался зачем-то его запомнить – до малейшей черточки и точки.

– Разумеется, – откликнулась она почти мгновенно, и в голосе её засквозило удивление, будто Арина не могла понять, почему это кажется Роману неочевидным. – Это моя бабушка. У меня есть если не точно такая же её фотография, то очень и очень на неё похожая. Вопрос в том, откуда её знаешь ты?

– Оттуда, что это моя несостоявшаяся бабушка, – хмыкнул Роман. – Первая жена моего деда.

«Эта женщина – бабушка Арины… Как же странно это все переплелось», – пронеслось в голове, усиливая странные ощущения. Словно кто-то достал с полки старую игрушечную карусель и завел уже знакомую мелодию на новый лад. И ощущал себя Королёв сейчас как одна из фигурок этой самой карусели, вынужденная крутиться по кругу, как по чему-то неотвратимому.

Господи, о какой ерунде он сейчас думает! Он ведь встретил Арину случайно и захотел ее себе просто потому, что она его привлекла. Ни во что иное, вроде голоса крови и судьбы – он не верил. И все же ему потребовалось сделать некоторое усилие, чобы подавить это скрежещущее чувство карусели внутри себя.

Арина нахмурилась, когда услышала ответ Королёва, старательно скрывая то, что родилось внутри неё от произнесённых им слов. Сомнения – с новой силой. Такие всепоглощающие, что ничего иного вместо них не было.

Неужели она оказалась в доме Королёва неслучайно? И если да – как это связано с найденной фотографией? Какое-то глупое чувство, будто её предали, не давало ей мыслить здраво в этот момент. Если всё, что происходило между ней и Романом, было чётко спланировало и имело свою цель, она зря видела то, чего нет на самом деле. Зря настолько отдавалась мужчине, каждый шаг которого в отношении неё был просчитан. Или это всего лишь стечение обстоятельств? Но почему в него так сложно поверить?

– Вот как? – обманчиво-спокойно откликнулась она, бросая фотографию обратно в стол и всё же извлекая из ящика документы. – Каких только совпадений ни бывает.

Она протянула бумаги Королёву чуть дрожащей рукой. Ей просто необходимо было побыть одной. Вне стен этого дома. Увидеть Артура, поболтать с ним за чашкой кофе и привести мысли в порядок.

– Ты не будешь против, если я на днях съезжу домой? Мне нужно взять кое-что из личных вещей, – придумала она на ходу повод уехать на несколько часов. – Мы можем выбрать день, когда я буду тебе не нужна?

Роман посмотрел на нее пристально, пытаясь понять, что кроется за застывшим, как маска, лицом, и подрагивающими руками, выдающими Арину с головой. Он взял документы, даже не глядя на них и, не сводя с сидящей рядом женщины глаз, сказал:

– Ты больше ничего не хочешь спросить? – едва произнеся эти слова, Королёв понял, что начинает злиться. На то, что Арина пытается сделать вид, что в этом фото нет ничего необычного – просто «совпадение». На то, что не спешит делиться с ним мыслями и вопросами, которые, как он видел, явно проносились в ее голове табунами. На то, что вместо попытки прояснить ситуацию, перевела тему, и от этого у него возникло чувство захлопнувшейся перед носом двери. И, в конце концов, на то, что ее поведение в данной ситуации подсказывало ему, что для Арины не изменилось ровным счётом ничего. Она ему не доверяла.

– Конечно, ты можешь съездить домой, – добавил Рома, пытаясь говорить спокойно. Шорох смятой бумаги пробежался по нервам неожиданно резким разрядом, и он понял, что неосознанно скомкал пальцами документы, которые держал в руках. Чертыхнувшись, расправил помятые листы, и, поставив на них свою размашистую подпись, с раздражением отбросил ручку в сторону и, повернувшись к Арине всем корпусом, снова вгляделся в ее лицо, ожидая ответа на заданный вопрос.

Она медлила всего долю секунды, как будто ей нужно было решиться – всё же попросить у Королёва развеять её сомнения или промолчать. И что будет, если она услышит от Романа искусную ложь? Ведь поверит в неё безоговорочно.

Впрочем, разве Арине не должно быть всё равно на то, как она здесь оказалась? Ей нужны были деньги, и этот факт так и остался неизменным. А то, что теперь её отношение к этому стало совершенно иным – это всего лишь побочный эффект, и только.

– Ничего, – наконец, решилась она, приправляя мелькнувшую в голосе горечь едва заметной улыбкой. – Я больше ничего не хочу у тебя спросить, по крайней мере, по этому поводу.

Арина перевела взгляд на бумаги, которые Роман бросил на стол и попыталась перевести разговор в то русло, которое избавит её от необходимости и дальше обсуждать их прошлое их с Королёвым семей, которое оказалось тесно сплетённым.

– Что-то не так с одним из твоих рейсов? Ты сомневаешься в том, стоит ли отправлять груз?

Королёв ощутил, как сжимаются челюсти, когда услышал ответ Арины. Уклончивый, лживый, почти причиняющий боль своей искусственностью. Но что-либо вытягивать из нее он не считал для себя ни правильным, ни необходимым. Возможно, она действительно боится его по какой-то причине, хотя это предположение и то, как вела себя Арина ещё вчера – никак не вязались в его сознании в единую картину. Ведь она уже высказывала ему все, что думала, не стесняясь. Она говорила, что надеялась на что-то большее между ними – а может, он просто придумал это? Потому что сейчас Арина была от него дальше, чем тогда, когда он увидел ее в первый раз.

Старая карусель снова насмешливо заскрежетала в его голове, словно знала что-то, о чем он сам пока не догадывался. Или просто не хотел замечать. Снова.

– Хорошо, – наконец сказал Королёв после продолжительной паузы. – Но имей в виду, Арина: все, что я сказал тебе вчера, не изменилось. Что бы там ни было «до». А что будет «после» – зависит от тебя.

Он еще немного помолчал, рассеянно перебирая документы, потом все же перешел на деловой тон:

– Я бы предпочел больше не связываться с этими грузами, ты права. Они приносят очень хороший доход, но после крушения «Северной звезды» я не хочу подвергать своих людей риску. В этой зоне сейчас очень неспокойно. – Роман прикрыл глаза, ощущая, как невидимая дребезжащая карусель сменяется головной болью. И в данный момент он был почти что благодарен за это.

– Если хочешь домой поскорее – можешь идти прямо сейчас, – добавил Королёв, не открывая глаз. – До конца дня ты мне не понадобишься.

Ей хотелось сказать ему что-то ещё. Хотя, какое, к чёрту, что-то ещё? Ей хотелось сказать ему слишком многое, особенно сейчас, когда напомнил о том, что было произнесено меж ними друг другу вчера, но Арина промолчала. Прежде всего потому, что никогда не делала поспешных шагов или выводов, предпочитая жить не эмоциями, а разумом. Сделала этот выбор и сейчас, решив пойти на поводу у собственной потребности взять паузу хотя бы на несколько часов, которые ей давал Королёв.

– Спасибо, – просто проговорила она, поднимаясь из-за стола. – Не жди меня к ужину, я буду чуть позднее, – прибавила она после паузы.

Арине хотелось просто наклониться и невесомо прикоснуться губами к губам Романа, но она не стала этого делать. Просто вышла из его кабинета, прогоняя от себя нехорошее предчувствие, что уже сегодня произойдёт то, что неминуемо изменит не только её жизнь, но и жизнь Королёва.