Часть 2. Глава 5

– Мама… мам… а глаза могут плакать из-за солнца? – встревоженно спросил Кирилл, и только тогда Арина смогла вынырнуть из своих воспоминаний, понимая, что не смогла сдержаться и не заметила, как на глазах выступили слёзы.

– Могут, – солгала сыну, плотнее запахивая полы пальто. – Ты наигрался?

Они гуляли в небольшом сквере неподалёку от дома – так было легче добежать до него, если бы вдруг их нашёл здесь Виктор.

С того момента, как она видела Романа в последний раз, миновало несколько дней. И не было ни одного из них, чтобы она не вспоминала. Как и не было ни минуты, когда бы она не боялась. Страх был повсюду – Арина вздрагивала, когда звонил сотовый. Когда соседка приходила к матери выпить чаю вечером. Когда шла по улице и кто-то громко смеялся рядом. Она боялась каждую минуту и понимала, что так больше продолжаться не может.

Денег на ту жизнь, которую она хотела обеспечить родителям и сыну, у неё тоже не было. Потому приходилось строить новые планы, и она совсем не была уверена в том, что они сбудутся. Всё, что удерживало её разум на поверхности, было связано с Кириллом. Ей было так отчаянно жаль себя и сына, что порой она не могла сдерживать слёз. Маленький мальчик, которому она хотела обеспечить счастливое детство, сейчас был вынужден снова бежать вместе с ней неизвестно куда. И если сейчас Кир воспринимал это как приключение, что будет, когда ему придётся пойти в школу, она не знала.

Не придётся ли ей снова и снова срываться с места и куда-то ехать? Что будет чувствовать сын, когда ему придётся менять города, школы, друзей? Что она вообще сможет ему дать?

– Наигрался. Мы пойдём домой?

– Да. Бабушка и дедушка уже заждались.

Она поднялась со скамьи и протянула Киру руку. В неё скользнула маленькая тёплая ладошка, и Арина крепко сжала её, неспешно направляясь к дому. И каждую минуту оборачиваясь, на случай, если за ними следили.

Сегодня же она придумает, куда уехать с Кириллом. Играть и дальше в спокойную жизнь рядом с сыном и родителями ей нельзя. Всё позже. Когда она поймёт, что Виктор сдержал своё слово, и ни жена, ни ребёнок ему больше не нужны и никогда не понадобятся.

Вернее, если поймёт…

Кир уснул, как это делают только маленькие дети – быстро, словно кто-то отключил его на ночь. Арина долго сидела в изголовье его кровати, гладила сына по волосам и быстро, будто боялась, что её застанут на месте преступления, стирала безостановочно бегущие из глаз слёзы.

Почему ей не становилось легче? Даже сейчас, когда она была рядом с Кириллом, радость от того, что снова может быть рядом со своим ребёнком, была неспособна затмить глухую боль в душе. Возможно, ей могло быть стыдно от этих мыслей, если бы не одно «но». В её сердце, которое она когда-то похоронила для всех мужчин, теперь жили чувства к Королёву, и с ними она не собиралась и не хотела бороться.

Она поднялась с постели сына, выключила ночник и направилась к себе в спальню. Роман был далеко – и дело было даже не в расстоянии, которое теперь пролегло между ними. Он был в принципе непереносимо недосягаем, и с этим ей нужно было смириться. И желательно как можно скорее.

Открыв ноутбук, она устроилась удобнее на постели и принялась искать билеты на ближайшие рейсы… куда? Даже не представляла пока, куда именно. Просто вводила названия городов, которые первыми приходили в голову, после чего хмурила брови и морщилась. Чтобы впоследствии проделать ровно то же самое.

Ей не давало покоя желание остаться у родителей. Она безумно устала ото всего, и представлять, что вот-вот им с Киром нужно будет сорваться с места, чтобы снова бежать, было невыносимо. Но она была вынуждена это сделать, иначе и её безопасность, и безопасность сына были под угрозой.

Арина так увлеклась своим бесцельным поиском неизвестно чего, что не сразу заметила входящее сообщение в почтовом ящике. Её сердце, поначалу замершее не несколько бесконечных секунд, забилось с утроенной силой. Она не видела, кто отправил это послание, но в те мгновения, пока набиралась храбрости, чтобы прочесть письмо, успела поверить, что это мог быть Королёв, или хотя бы Заславский, связавшийся с ней по просьбе Романа.

И только когда открыла почтовый ящик, поняла, насколько готова была самообманываться. Первым желанием было отправить письмо в корзину, но она почему-то этого не сделала. Просто сидела, вглядываясь в крохотный аватар той, кто попытался с ней связаться, и не понимала, кому пришло в голову так с ней шутить.

На неё смотрела та женщина с фотографии, которую они с Королёвым обсуждали совсем недавно. Та женщина, которая была её бабушкой, и которая пропала в шестидесятых годах, оставив на руках её деда новорождённую дочь.

Не только у деда Романа могли быть счёты к этой женщине, но и у её дедушки они были тоже. Причём в гораздо большем размере. Совпадение, розыгрыш, чья-то насмешка… Арина не понимала, что именно может крыться в этом письме, да и наверное, не желала понимать.

Потерев переносицу, она закрыла глаза, отставляя ноутбук. Нужно было просто удалить письмо, и забыть о том, что кто-то пытался с ней связаться. Проявить осторожность, в конце концов… Вместо этого, она быстро потянулась к мыши и, задержав дыхание, открыла послание.

«Уважаемая Арина Аркадьевна!»

Она хмыкнула, качнув головой, но тут же жадно вчиталась в строки, идущие после и написанные жирным курсивом:

«По случаю юбилея Горянской Елизаветы Владимировны 13 мая состоится большое празднование в её загородном доме в посёлке Лисий Нос в городе Санкт-Петербурге. Приглашаем вас присоединиться к нам, чтобы мы смогли вместе отпраздновать это событие!».

Пафосные безликие строки, которые ровным счётом ничего ей не сказали. Она не могла быть уверенной в том, что приславший это приглашение и вправду как-то связан с её бабушкой. Но если это всё же была она… Откуда у Горянской оказался адрес её почтового ящика? Что стояло за этим приглашением? И кто вообще такие эти «мы», которые звали её на празднование юбилея?

Арина вновь потёрла лоб, будто это могло хоть как-то пролить свет на происходящее, и, вернув своё внимание экрану ноутбука, прочла приписку, оставленную внизу под приглашением:

«Я надеюсь, ты приедешь сразу же, как только у тебя появится свободное время. Привези правнука, я хочу успеть с ним познакомиться».

Далее шёл адрес, по которому её ждали в обозримом будущем. Её и Кира.

Последние слова приписки выдавали уверенность Горянской в том, что любое её желание должно было тотчас быть исполненным. Первая же часть говорила о том, что она не уверена в положительном ответе внучки, которую не видела ни разу в жизни. Если всё же поверить в то, что это действительно её бабушка…

Господи, как же всё запуталось… И не было пока ни единого шанса на то, что ей удастся распутать весь этот клубок.

Арина вскочила с постели и принялась расхаживать по маленькой спальне. Ей не хотелось верить, что это ловушка. Но если так – кто мог стоять за ней и какие цели преследовал? Виктор? Вряд ли. Ему было достаточно просто приехать сюда, и он смог бы забрать Кира или избить её до полусмерти. У него в руках сосредоточилась власть над их с сыном жизнями, Каневскому просто не нужен был весь этот маскарад.

А если она сейчас забудет об этом письме? Не получится ли, что Арина сама, по собственной глупости, откажется от возможности спрятаться с Кириллом там, где она сможет хоть несколько дней пожить в относительном спокойствии?

Так и продолжая метаться по комнате, будто пойманная в клетку, она старалась мыслить здраво, но у неё ни черта не получалось. Перед мысленным взором рисовался только один выход – отправиться в Петербург и выяснить всё опытным путём. По крайней мере, ей никто не запретит для начала осмотреться и попытаться разузнать о Горянской хоть что-то, а после решать, принимать её приглашение или нет.

Кирилл беспрестанно вертелся, восприняв их путешествие как приключение. Болтал без умолку, вызывая у Арины, сосредоточенной на своих страхах и опасениях, усталую улыбку. Его детская непосредственность и фантазии, которыми они постоянно с ней делился, хотя бы отчасти смягчали то состояние, в котором она оказалась, стоило им выйти из квартиры родителей и отправиться в неизвестность.

Арина взяла такси на вокзале, но конечная остановка их с Киром пути постоянно изменялась. Сначала они посидели в Макдональдсе, где она с трудом заставила себя съесть крохотную порцию картошки-фри, следом, проехали вдоль Университетской набережной.

Санкт-Петербург в мае выглядел совсем не так, как её родной город. Деревья уже нарядились в зелёные одежды, а слишком светлое для позднего вечера небо было похоже на скорое наступление белых ночей.

– Кир, хватит! – беззлобно одёрнула сына Арина, когда они всё же устроились в такси, и она назвала адрес  дома Горянской. Или, как она надеялась, тот адрес, который всё же вёл к её родственнице, а не в очередную ловушку.

Кирилл послушался, сложив руки на груди и глядя в окно машины. Арина понимала, что ребёнок устал – показавшаяся даже ей бесконечной, дорога выматывала. А её вынужденные меры безопасности, которые она предприняла, самой ей сейчас казались верхом глупости. Вероятность, что их у вокзала встречал водитель, подосланный Виктором, была нулевой, но она всё равно пошла на эти шаги и протаскала своего ребёнка по улицам незнакомого города едва ли не до поздней ночи.

Пока они добирались до Лисьего Носа, Кир успел сотню раз забыть о словах Арины, задать тысячу вопросов и десяток раз задремать и проснуться. И когда они всё же покинули такси и остались стоять напротив двухэтажного коттеджа за кирпичным забором, она снова тысячу раз пожалела о том, что потащила сюда сына.

Он стоял рядом, крепко держа её за руку. Часто, когда Кир чувствовал, что ей страшно, заверял, что он рядом, будто присутствие крошечного ребёнка было способно защитить её ото всех бед. Но сейчас молчал, терпеливо ожидая, что будет дальше.

Арина крепче вцепилась в ремень ремень сумки – в неё поместились все их вещи, которые она собрала в дорогу, – и через полминуты с силой вжала кнопку звонка, надеясь, что здесь для них с сыном найдётся место, где они почувствуют себя в безопасности на то время, пока она сможет найти в себе силы сделать новый вдох.