Часть 1. Глава 5

Стылый северный ветер дул с моря, едва начавшего оттаивать после зимы. Роман сделал глубокий вдох, бросая последний взгляд на теплоход «Аврора», который только что осматривал на предмет того, как проходит подготовка судна к новому навигационному сезону. До его начала оставалось примерно три недели, хотя сейчас, глядя на до сих пор лежащий на земле снег, казалось невероятным, что за такой короткий срок затянувшаяся зима наконец уступит свои права короткой весне.

– Так и знала, что найду тебя здесь, – знакомый голос раздался совсем рядом, заставляя Романа резко развернуться в кресле, чтобы увидеть женщину, о которой вспоминал не далее, как прошедшей ночью и которую хотел бы вытравить из памяти без следа. – Здравствуй, – добавила она, глядя на него так, что он мигом внутренне ощетинился. Ни при каких обстоятельствах он не хотел бы ее видеть вообще, а теперь, когда находился в инвалидном кресле и читал в голубых глазах сочувствие – особенно.

– Ты что-то хотела? – отозвался он резко вместо приветствия.

– Да. Я приходила домой, но меня не пустили…

– И тебя это удивило? – Королёв вопросительно выгнул бровь, хотя желал сейчас только одного – оказаться от нее подальше. – Если ты забыла, то это давно не твой дом.

– Я просто хотела выразить тебе поддержку после… того, что случилось.

Он посмотрел на нее с неподдельным удивлением, а потом резко, отрывисто рассмеялся, не веря собственным ушам.

– Если ты думаешь, что мне нужна от тебя какая-то поддержка и тем более – жалость, то ты не только дрянь, но ещё и дура. Хотя в последнем тебя раньше заподозрить было трудно, – процедил он, не скрывая презрения и злости.

– Зачем ты так?

Королёв кинул на нее взгляд, говоривший куда больше и выразительнее слов и потянул за рычаг кресла, пытаясь сдвинуть эту тюрьму на колесах с места. – Арина! – окликнул он свою помощницу нетерпеливо, – мы уходим.

К счастью, она поняла то, чего он не мог позволить себе произнести вслух и не оказаться при этом в унизительном положении. Толкнула вперёд чёртову коляску, которая плохо ехала по неровному асфальту, избавляя Романа от общества женщины, чьего присутствия не выносил.

Но если он думал, что Анна отступит так просто – он ошибся. Она догнала их в несколько шагов и, встав на пути инвалидного кресла, спросила, кивнув на Арину:

– Кто это? Твоя сиделка?

– Моя женщина, – отрезал он коротко, снова дёрнув за рычаг и давая Арине тем самым знак продолжать путь.

На этот раз Анна за ними не пошла. Видимо, осталась переваривать то, что он сказал. Ему нетрудно было понять, о чем она думала – наверняка была удивлена тем, что нашелся кто-то, готовый трахаться с инвалидом. Чертова сука.

– На сегодня я покончил с делами, – произнес Роман, когда они удалились от Анны на приличное расстояние. – Вы хотели бы поехать домой или прогуляться по набережной, Арина? – задал он вопрос, кидая взгляд на женщину позади себя.

Самым сложным на следующее утро при встрече с Королёвым, было сделать вид, что ничего особенного между ними не произошло. Что они занимались чем-то настолько обыденным, что в столовой за завтраком просто пожелали друг другу доброго утра, приступая к еде. И что снова говорить друг другу «вы» – тоже кажется закономерным и правильным.

Всё то время, пока Роман занимался делами, Арина находилась рядом. Её беспрестанно атаковали мысли, которые крутились в основном вокруг совершенно конкретного мужчины. И это ей не нравилось. Совсем не стоило смешивать работу и просыпающийся интерес к Королёву. И в принципе  нужно было заставить себя перестать испытывать любые чувства в сторону босса. Конечно, кроме желания, которое он способен был разжечь в ней несколькими фразами. Но ведь сейчас, когда они были не в его спальне, возбуждение казалось совсем неуместным. Но оно появилось, и спорить с самой собой было бессмысленно.

Арина говорила себе, что это всего лишь попытка попробовать предугадать, что ждёт её после, когда Королёв снова велит ей прийти к нему. Вряд ли его фантазии относительно секса с ней ограничивались эпизодами, подобными тому, что был ночью.

Он сделает это сегодня? Например, после ужина прикажет ей быть у него в спальне к десяти вечера. Или, напротив, предпочтёт сделать паузу в «прочих поручениях»?

Погружённая в эти мысли, она рисовала на снегу какие-то хаотичные узоры носком ботинка, и не сразу заметила, что Роман не один. Рядом с ним находилась женщина, с которой они беседовали в нескольких метрах от Арины.

Она всмотрелась в её силуэт, но быстро отвернулась, почувствовав то, что была совсем не должна испытывать. И сразу следом в голове появился ещё один вопрос: «Что если у Королёва есть та, с кем он встречается и кто может по праву называть себя его женщиной? Или даже невестой?». А она – всего лишь приятное развлечение, игрушка по контракту для удовлетворения его потребностей.

Впрочем, Арину совсем не должно было волновать подобное. Но почему-то волновало.

Королёв окликнул её, и Арина с удовлетворением поняла, что компания незнакомой ей брюнетки ему неприятна. А после того, как Роман назвал саму Арину своей женщиной, удовлетворение смешалось с удовольствием, невольно появившимся там, где быстрее забилось сердце.

Она не смогла удержаться от улыбки, но быстро взяла себя в руки, возвращая на лицо непроницаемую маску. Это всего лишь её работа. Королёв и его желания – работа, которую она будет выполнять без лишних вопросов. Почему же сейчас совсем не получается относиться к этому только так?

– Я бы хотела немного прогуляться. С вами, – уточнила она, хотя и без того уже пробыла на улице за этот день больше времени, чем за последнюю неделю.

Она помолчала, так и продолжая путь по набережной, раздумывая о том, стоит или нет задать вопрос, который занимал все её мысли. И когда поняла, что не сможет сдержаться, уточнила тихо, равнодушным, как ей самой показалось, тоном:

– Что это была за женщина?

Если бы Роман сейчас мог идти рядом с Ариной, то от раздавшегося вопроса непременно бы замер, как вкопанный. Хотя, наверно, в этом не было ничего, кроме банального женского любопытства. Или наоборот – было слишком многое?

Не думала ли Арина, что он, наняв ее себе в любовницы, мог развлекаться ещё с кем-то на стороне?

– Никто, – ответил Королёв. Коротко, без подробностей, но – максимально правдиво. Анна уже давно действительно была для него никем.

– Не знаю, что вы подумали об этой встрече, Арина, но хочу кое-что ещё пояснить, – неторопливо, словно тщательно взвешивал каждое слово, продолжил Роман. – Я говорил, что пока вы работаете на меня –  принадлежите только мне. Думаю, вам следует знать, что на это время и вы для меня – единственная женщина. Я не собираюсь путаться с кем-то ещё. Даже если бы под окном собралась толпа желающих, что в моем нынешнем положении возможно вряд ли, – усмехнулся он с непрошеной горечью, которую Арина, как надеялся, не заметила.

– Я ничего не подумала, – соврала она, пожимая плечами, что Королёв видеть не мог. Но, вспомнив, что обещала ему не лгать, поспешно добавила: – Вернее, я не знала, что думать. Это могла быть ваша девушка, невеста, подруга. Кто угодно. И она не имеет ко мне никакого отношения. И дела мне до неё быть не должно.

Арина отчаянно ругала себя за то, что испытывает от слов Романа какую-то необъяснимую радость, но ничего не могла с ней поделать. Да и не хотела. И хоть подобные отношения, какие у них были с Королёвым, нельзя было назвать ни обычными, ни идеальными, ей уже они принесли гораздо больше удовольствия, чем те, что она до сих пор вспоминала как кошмар наяву.

– Дела мне до неё быть не должно, – повторила она, и призналась неожиданно даже для самой себя: – Но было. И я рада, что вы… тоже принадлежите только мне на то время, пока я на вас работаю.

Он нахмурился, услышав то, что она сказала. Пусть даже причиной этого была ревность, в которой Арина практически открыто призналась и которая льстила ему теперь, когда понимал, что ревновать человека в инвалидной коляске довольно нелепо. Если бы не деньги, за которые мог позволить себе нанять любовницу, то, будучи инвалидом, бесплатно был бы не нужен совершенно никому. В том числе и идущей позади женщине.

Но гораздо сильнее этой странной радости, что его ещё можно ревновать, было совсем другое чувство – то ли злость, то ли досада от того, кем она его, похоже, считала. Резко затормозив, он развернул кресло, оказываясь к Арине лицом и, глядя ей в глаза, отчеканил:

– Верно ли я понял, что вы считаете меня таким мудаком, который станет нанимать себе любовницу при наличии невесты или подруги? – руки сжались в кулаки, выдавая расползающийся ядом в душе гнев, и стоило бы больше ничего не говорить, но он не мог. Да, он, пожалуй, действительно был мудаком. Но только не в этом, черт ее побери. Только не в том, о болезненности чего знал не понаслышке. – Не знаю, кто внушил вам подобные мысли, Арина, но они меня оскорбляют. И если так хотите знать, эта сука – моя бывшая жена, которая занималась как раз тем, в чем вы обвиняете меня.

Она смотрела на него некоторое время, прежде, чем ответить. Зря вообще полезла туда, куда лезть совершенно точно было нельзя. Всего два дня рядом с Королёвым, и вот уже выясняет совершенно не касающиеся её вещи. Так, чего доброго, можно было потерять работу, не пробыв в доме босса и недели.

– Я… насмотрелась на всякое, Роман Дмитриевич, до того, как стала вашей… женщиной на время, – всё же ответила она, желая расставить в этом вопросе все точки над «i». – И точно не стала бы судить вас, если бы вдруг оказалось, что вы наняли любовницу при наличии невесты. Всякое случается. И если бы это нравилось и не претило ни вам, ни ей, кто я такая, чтобы быть против? И тем более – я ни в чём вас не обвиняла. Но прошу прощения, если вы так подумали. Мне не следовало вообще ни о чём вас спрашивать. И за это я тоже прошу прощения. Круг моих обязанностей мне понятен, и впредь я буду заниматься только ими. Подобного больше не повторится, обещаю. А сейчас, если вы не против и у вас нет других планов, мы можем вернуться к вам домой?

Арина говорила ровно то, о чем думал сам Королёв совсем недавно. Говорила совершенно правильные вещи, от которых сейчас почему-то странно коробило. Хотя им действительно не следует задавать друг другу лишних вопросов. И выходить даже в разговоре за пределы установленных договором рамок – тоже. И не все ли равно, в конце концов, кем она его считает, до тех пор, пока готова раздвигать перед ним ноги за деньги?

– Мне плевать, стали бы вы судить меня или нет. Главное, надеюсь, вы уяснили – я до подобного не опускаюсь. И вас опускать не собираюсь тоже, несмотря на род оказываемых вами услуг. – Роман отвернулся в сторону и, нащупав в кармане телефон, набрал номер водителя, оставленного ими у "Авроры", чтобы попросить того подъехать поближе. – Вы правы, нам лучше вернуться домой, – кинул он Арине коротко, завершая тем самым незадавшийся разговор.

Это было последнее, что Королёв вообще сказал ей в тот день. Сказал холодно, со странным чувством на душе, которого просто не должен был испытывать. Но – испытывал.