Часть 1. Глава 6

В ту ночь Арина смогла уснуть ближе к рассвету. Вертелась в постели с боку на бок, вспоминая слова Королёва. Особенно остро полоснуло по нервам упоминание «рода оказываемых ею услуг». Он был прав. Он озвучил ту истину, которую знала и она. Но почему же Арину настолько задели эти слова? Почему вдруг подсознательно ей стало казаться, что та их ночь – это не просто оказываемые ею услуги, но нечто большее?

Арина пока лишь только училась взаимодействовать с боссом, оступалась, делала неверные шаги, была вынуждена раз за разом возвращаться назад, но всё же уже смогла выявить для себя некий алгоритм в общении с Королёвым.

Перво-наперво, ей нужно было впредь не лезть ни в одно дело, которое было не связано с постелью Романа и теми обязанностями, которые он на неё возложил. Пожалуй, это был самый главный пункт из тех, которые мысленно внесла в короткий список на будущее Арина.

Во-вторых, в спальне босса она должна была беспрекословно выполнять всё, что он бы ей ни приказал. Но для неё же будет лучше, если за удовольствием от секса не будет крыться ничего большего. Механические действия, никаких чувств, полное подчинение. Работа куклы, которой она непременно научится быть рядом с ним.

И, в-третьих, она не станет задерживаться рядом с ним дольше, чем то потребуется на накопление суммы, получив которую Арина сможет претворить в жизнь свои планы.

На этом всё.

Эти мысли, которые более-менее оформились в её голове ближе к пяти утра, заметно успокоили Арину, и вскоре она погрузилась в поверхностный сон.

– Да, мам. Нет, я не сплю, – хрипло ответила она, садясь на постели, стоило только ей принять вызов на сотовом. Сердце забилось чаще, прогоняя утренний кошмар, который она толком не помнила. – У вас всё в порядке?

Она выслушала ответ и снова откинулась на подушки, выдыхая с облегчением.

– Знаю, что не созванивались давно. Как Кир?

Теперь на губах её появилось подобие улыбки. Она сильнее впилась пальцами в телефон, прижимая его к уху крепче, будто это могло помочь ей расслышать то, что было недоступно обычному слуху. Почувствовать тепло тех, кто был по ту сторону.

– Хорошо, поцелуй его от меня. Скажи, что совсем скоро вы сможете уехать. Нет, мам. Вы. Без меня. По крайней мере, для начала. И мы это уже обсуждали сотню раз. А сейчас мне пора. У меня начинается рабочий день. Позвони мне в среду.

Арина быстро, словно у неё позже могло не хватить духу это сделать, отключила телефон и закрыла глаза, которые вдруг запекло. Прижала пальцы к переносице, с силой надавливая. Ей совсем нельзя было раскисать. Нужно было собраться, отработать те пару месяцев, что отделяли её от необходимой суммы, и больше никогда не плакать по тому поводу, который сейчас понуждал её смаргивать жгучие слёзы.

К завтраку она спустилась с опозданием на пару минут. До этого долго наносила на лицо макияж, придирчиво рассматривая себя в зеркало. Выглядела она не слишком презентабельно, но винить за это было некого. Если бы ей с самого начала удалось расставить те приоритеты, которые стали кристально-ясными только сегодня ночью, и проблем со сном бы не было.

Она подошла к своему месту и устроилась на нём. Королёв уже был в столовой – оторвался от чтения газеты, подняв голову и окинув её быстрым взглядом, и снова вернулся к своему занятию.

– Доброе утро, – тихо поздоровалась она, наливая себе кофе. – Как вам сегодня спалось?

Это был знак вежливости, ничего кроме. И за ним совершенно не стояла попытка узнать, не вспоминал ли Королёв о том, что было между ними днём ранее. Даже удалось убедить себя в этом, отпивая глоток обжигающего напитка.

– Доброе, – голос Романа прозвучал вежливо, но отстранённо. – Спалось прекрасно. А вам? – задавая вопрос, он даже на нее не посмотрел, словно Арины тут не было вовсе.

– И мне просто прекрасно, – соврала она намеренно. Как будто хотела, чтобы он почувствовал ложь и отреагировал хоть как-то, помимо пяти слов, произнесённых ледяным тоном. – Сегодня отвратительная погода. Очень холодно, – так же не смотря на Королёва, как делал это и он в её сторону, произнесла Арина, накладывая себе на тарелку какую-то еду. Просыпающееся желание запустить чем-нибудь в босса становилось нестерпимее с каждой секундой.

– Я знаю отличный способ согреться, – ответил Роман, наконец откладывая газету и откидываясь на спинку кресла. – Правда, он порой дурно влияет на сон, – добавил он, подпустив к губам редкую для него усмешку.

– Дайте угадаю. – Арина дала себе слово не идти на поводу у чувств и эмоций, которые в ней порождал этот невыносимый мужчина, но почему-то стоило ей оказаться рядом с ним, договоры с самой собой мгновенно утратили срок годности. – Например, больше не избавляться от женщины, которая, судя по вчерашнему дню, надоела вам слишком быстро? Да настолько, что вы даже словом её не удостоили?

– Надоела мне? – Роман приподнял брови, выдавая явное удивление ее словами. – Будем откровенны, Арина. Не думаю, что вы способны быстро надоесть. Мне, во всяком случае. – Он снова окинул ее взглядом, на этот раз более долгим и пристальным. – Что же касается вчерашнего… Предлагаю этого больше просто не касаться. Вы были правы – насчёт всего. Но хочу, чтобы всё-таки знали на будущее, что измена и издевательство над детьми – те две вещи, что являются для меня категорическими табу. Не буду, впрочем, отрицать, что способен на многое, но только не на это. – Он помолчал, некоторое время ещё глядя в лицо Арины, затем перевел взгляд на ее тарелку. – Скажите, ради Бога, что терзая эту сосиску ножом так зверски, как это делаете, вы представляете на ее месте не меня. В противном случае я начну волноваться о том немногом, что у меня уцелело, – его губы дрогнули, а в глазах мелькнуло что-то, похожее на смешинку. Или это только показалось?

– Не вас, – мгновенно откликнулась она, едва удержавшись от того, чтобы не рассмеяться. Отложила вилку и нож и, отодвинув тарелку, допила кофе. – И говорила я вовсе не о том, что было на пристани.

Она сделала глубокий вдох, переводя взгляд на бесконечные ряды блюд на столе. Боже, неужели им постоянно подают столько, что даже взвод солдат бы с этим не управился? Эта мысль ненадолго отвлекла Арину от того, что ей так и желалось сказать Королёву. И за что она себя ругала, даже не произнеся нескольких слов, секундой позже всё же сорвавшихся с губ.

– Я спала отвратительно, – всё же призналась она в недавней лжи. – Постоянно думала о вас и о том, почему вы были таким. И я рада, что теперь вы… другой. – Арина снова перевела взгляд на Королёва и уточнила, хотя то, о чём он говорил, было более чем очевидным. – Так что вы там говорили про способ согреться? Это то, о чём я подумала?

Наверняка лёгкий румянец, появившийся на её щеках, выдал Арину с головой. Но так сладко было вновь вспоминать, как Королёв просил её рассказывать о том, о чём она не стала бы говорить никому, кроме него, что смущение было лишь приправой – ничем кроме.

– А о чем вы подумали? – мгновенно откликнулся Роман, пододвигаясь ближе. Так, что казалось, ещё немного – и его дыхание коснется ее лица. – Знаете, Арина, меня очень возбуждает, когда вы говорите, что думали обо мне, – добавил он, понижая голос до хриплого шёпота.

– Вас так просто возбудить? – выдохнула Арина, помимо воли глядя на губы Королёва. Они провели вместе ночь – пусть не совсем обычно, но всё же, – и даже ни разу не целовались, несмотря на то, что Роман называл её «своей женщиной». Или у него в этом какой-то пунктик? Например, он целует только тех, кого любит. – Тогда я буду чаще говорить, что думаю о вас. А представилось мне… Стакан молока с мёдом и заснуть в тёплой постели – вот, что я представила, когда вы заговорили о способах согреться.

Она снова начала сминать ткань в пальцах – на этот раз подобная участь постигла светлую льняную салфетку. Но когда Королёв был настолько близко, её планы мысленно держаться от него на расстоянии летели ко всем чертям.

– Вам – просто, – произнес он признание как что-то само собой разумеющееся и посмотрел на нее так, что было ясно – он уже возбужден. – Стакан молока, вот как? – повторил Роман и задумчиво потёр подбородок, после чего приказал – резко, отрывисто:

– Вставайте!

Мелькнувшая в голове мысль, что сейчас Королёв скажет ей, что она свободна и может катиться на все четыре стороны, была тут же отброшена Ариной, как слишком невероятная. Она не поднялась с места – скорее, вскочила, выронив салфетку, но продолжая сжимать и разжимать пальцы. Воззрилась на босса сверху-вниз, старательно скрывая удивление, после чего спросила:

– Я что-то сказала не так?

– Все так, – ответил он спокойно и вразрез с тональностью голоса резко смахнул на пол с края стола все, что там находилось. Вилки, тарелки, бокалы – все полетело на паркет с диким грохотом, но Роман не обратил на это никакого внимания. Взяв Арину за руку, он подтянул ее к себе, поставив между ног, а затем, сделав небольшое усилие, посадил на освободившееся место. Его руки поползли вверх, задирая юбку, и когда она оказалась на бёдрах, Роман подхватил Арину под колени и придвинул к себе, положив ее ноги себе на плечи. Теперь она была открыта ему вся, если не считать тонкой полоски трусиков. Подцепив их пальцем, он сдвинул ткань вбок и коснулся горячего лона.

– Все ещё думаешь о молоке? – поинтересовался, находя большим пальцем клитор.

– Нет, – выдохнула она, опираясь на локти, чтобы удобнее устроиться на столе. Одного касания хватило, чтобы Арина снова до безумия его хотела. Только теперь всё иначе – он трогает её сам, и этих прикосновений так много и так мало одновременно. – А хотя, да. Я думаю о молоке.

Она обернулась, насколько позволяла её поза, потянулась за уцелевшим сливочником, после чего выше подняла ткань юбки, обнажая низ живота. Густая белая жидкость потекла по лобку, ниже, по руке Королёва, увлажняя её ещё сильнее.

– Войди в меня, пожалуйста. Пальцами, языком, членом как угодно… – выдохнула она, зная, что нарушает все их условия о подчинении. Это она была должна выполнять всё, что просил Роман, а не наоборот.

Его глаза потемнели, выдавая… что? Гнев? Или желание? Ответ на этот вопрос Арина получила довольно скоро, когда Роман притянул ее к себе ещё ближе и коснулся языком лона.

Его губы сомкнулись на клиторе, вбирая его в рот вместе с капельками сливок. Он стал посасывать напрягшийся орган, то втягивая его в рот, то выпуская, но только лишь для того, чтобы тут же снова начать ласкать.

А затем на смену губам пришел язык. Он медленно обвел им клитор, словно пробовал Арину на вкус. Словно смаковал, как дорогое вино. А потом ударил кончиком языка по точке, где все чувствовалось особенно остро, будто наказывая тем самым за непослушание, когда она осмелилась просить его о том, что решал только он.

Средний палец Романа заскользил по промежности, пока язык продолжал ласкать клитор – то мягко вылизывая, то совершая чувствительные удары – и толкнулся внутрь, во влагалище, где она уже была влажной и горячей. И причиной тому были вовсе не сливки.

Он чуть согнул палец и подвигал им туда и обратно, после чего вышел из Арины и поднес палец ко рту. Облизал, перехватывая ее взгляд, и вбился в нее снова, резко и быстро, добавив к первому пальцу второй. Он двигался внутри неё до тех пор, пока с губ Арины не сорвался стон, выдавая тем самым, что она уже готова кончить.

И вот тогда он вышел из нее и прохрипел:

– Умоляй меня.

– Пожалуйста…

Это слово было едва слышным. Произнесённое почти шёпотом, оно не отражало и сотой доли того, что желала получить Арина. Она не могла сказать, что возбудило её настолько остро – то, что с ней делал Королёв, или то, что она наблюдала за тем, как он ласкает её ртом.

Если день назад ей казалось, что испытывать большее удовольствие, или желать мужчину больше, чем она желала тогда своего босса, невозможно, теперь Арина поняла, насколько она ошибалась.

– Умоляю, пожалуйста, – попросила громче, ёрзая на краю стола. Так хотелось сделать то же самое, что она делала в спальне Королёва, но она не знала, можно ли. Пока он не обхватил её запястье и не положил руку Арины на её лоно. Она несмело прикоснулась к себе, раздвигая ноги шире и открываясь Королёву полностью. Зная, что он смотрит за каждым её движением. И начала ласкать себя – сначала медленно, но, не выдержав долго, всё быстрее, пока вновь не почувствовала приближение разрядки.

Арине не хватало пальцев внутри. Его пальцев. Чтобы снова чувствовать ту наполненность, которую он дарил ей, вбиваясь внутрь. Но как только она поняла, что больше не вытерпит и кончит, Королёв грубо убрал её руку, понуждая Арину жалобно всхлипнуть.

Он притянул её к себе, заставляя спуститься со стола. Подлокотники на его кресле уже были убраны, а ширинка на брюках расстёгнута. Роман сжал напряжённый член пальцами, давая понять, чего именно хочет, и Арина устроилась сверху, обнимая его за шею. Она смотрела в его глаза, когда он начал проводить головкой по её влажному лону, не входя в него, ещё больше раздражая возбуждённый клитор. А ей ничего не оставалось, как кусать губы от нетерпения, смотреть на то, как зрачки глаз Королёва всё больше заполняются какой-то потусторонней тьмой, по которой разливается неконтролируемая жажда.

Арина всё же решилась – потянулась к губам Романа, но не стала целовать их, лишь только едва провела языком, чувствуя свой собственный вкус. И тогда он сорвался – обхватил её за талию, насаживая на себя до предела.

Он был большим – растянул, причиняя сладкую боль, но не дал привыкнуть – начал трахать, быстро, грубо, надевая её на себя раз за разом. Отрывисто и жёстко, не заботясь о том, удобна ли ей такая поза. И Арина лишь цеплялась за его плечи, делала жадные и хриплые вдох за вдохом, сдерживая громкие стоны, хотя они наверняка больше были бы похожи на крики. И получала ни с чем не сравнимое, чуть извращённое удовольствие от того, что её пользуют как вещь, не интересуясь нравится ей это или нет.