Часть 1. Глава 7

Все было не так. Неправильно. Или, наоборот, слишком правильно, но совершенно неуместно в сложившихся обстоятельствах.

Эта мысль навязчиво билась в висках Романа, пока он сидел перед столом, на котором совсем недавно находилась Арина, отдававшаяся ему так, что теперь сложно было говорить себе, что она – только вещь, которую он купил. Что сможет избавиться от нее безболезненно, когда их сделка перестанет устраивать его. Или её. А теперь вдруг понял, что нет – не сможет. Что несмотря на твердое намерение держать между ними дистанцию и исключить все контакты, за исключением сексуальных – она уже оказалась ближе к нему, чем он то планировал.

Потому что в своих расчётах совершенно не предполагал, что она будет хотеть его настолько, что станет умолять войти в нее. Что сможет возбуждаться от него – инвалида – так легко. Что станет отдаваться столь эмоционально и чувственно, что не откликнуться на это казалось просто невозможным.

Упираясь ладонями в край стола, словно искал в нем опору, неожиданно захваченный противоречиями Королёв вдруг вспомнил о том, как однажды вскоре после развода снял себе проститутку. Думал тогда, что это самый простой способ удовлетворить банальные потребности. А потом чувствовал себя бесконечно мерзким и грязным, потому что все в той женщине под ним было насквозь фальшивым – движения тела, стоны, взгляды… С Ариной же все было не так. И это уже рушило его первоначальные установки.

Возможно, их связывало только общее притяжение. Желание. Страсть. И ничего кроме. Но это уже было больше, чем он мог себе позволить. Хотя понимал сейчас, что меньшего не принял бы тоже. Что если бы Арина вела себя как та шлюха – он потерял бы к ней интерес после первого же раза. Но все было иначе. И это чертовски усложняло то, что совсем недавно казалось простым.

Возможно, ему стоило ограничить ее услуги только посещением спальни и не прикрывать банального траха должностью помощницы по совмещению. Не завтракать с ней за одним столом. Не ходить в рестораны и прочие людные места, где их могли видеть люди из его и ее прошлого, которые будили внутри слишком много лишнего. Потому что когда она сидела с ним рядом за столом – это казалось слишком закономерным и привычным, слишком опасным. Потому что когда видел рядом с ней другого мужчину – ощущал, как внутри просыпается животная ревность. И потому что теперь четко понимал, что расстаться с ней будет гораздо сложнее, чем он себе воображал. Но сделать это рано или поздно придется.

Ведь даже то, что Арина, несомненно, хотела его – а за деньги невозможно изобразить такое вожделение, он знал это – не означает, что она захочет остаться, когда их сделка подойдёт к концу. А потому ему лучше было бы поберечься. Или наоборот – сделать все, чтобы она не захотела уйти? Он не знал. Едва ли впервые в жизни Роман Королёв не знал, как поступить.

– Вижу, завтрак удался.

Вошедший в столовую Павел внимательно оглядел груду разбитой посуды на полу, затем перевел испытующий взгляд на Королева. Тот в ответ только брови приподнял и руки на груди сложил в ожидании заключения, которое – он в этом не сомневался – даст увиденному Залесский.

– Судя по выражению твоего лица, которое скорее озабоченное, чем сердитое, причина погрома вероятнее всего приятная, а не наоборот, – не заставил Паша себя ждать. – А я поначалу едва не подумал, что у вас выяснение отношений с битьём посуды.

– Тебе бы в ФСБ работать или прокуратуре, – усмехнулся Роман. – Но спасибо, что не вломился к нам со спасительной миссией. Ты был бы тут очень некстати.

– Я так и понял по отсутствию гневных криков. Не благодари. За то, что удержал доблестных работников кухни от спасения посуды – тоже.

– Ладно, ты ведь не для того пришел, чтобы я тебя похвалил за догадливость? – поинтересовался Роман.

– Не для того, – кивнул Павел. – На «Северной звезде» подготовка почти закончена. Можно будет отправляться через неделю.

– Хорошо, – задумчиво протянул Королёв, – возьми у Арины загранпаспорт и позаботься о визе.

– Ты возьмешь ее с собой?

– Да.

– Похоже, она тебя зацепила, – пришел Залесский к закономерному выводу, которого Роман предпочел бы не слышать. До того, как это было произнесено вслух – ещё можно было обманывать себя, говоря, что Арина нужна ему в Норвегии для работы. А вот после – отчего-то не поворачивался язык отрицать перед другом очевидное. Поэтому Королёв просто промолчал.

– Долго ты ещё собираешься продолжать свои игры? – нарушил тишину Паша неожиданным вопросом.

– Столько, сколько будет нужно.

– Но ты можешь ничего не дождаться.

– Это маловероятно.

– Ты же мучаешь сам себя, – покачал головой Залесский. – На это невозможно смотреть.

– Ну так не смотри, – резко отрезал Роман. – И давай уже перейдем к делам, – его брови сдвинулись на переносице, давая понять, что разговор на сторонние темы окончен. И Павлу не оставалось ничего иного, как устроиться рядом и открыть папку с документами.

Неделю спустя Роман в сопровождении Арины и Павла сел на самолёт, чтобы переместиться в соседний город-порт, откуда отбывало в плавание его судно «Северная звезда» с уже взятым на борт грузом, на котором сам Королёв собирался отправиться на деловую встречу с норвежскими партнёрами.

Роман находил особое удовольствие в том, чтобы сидеть на палубе и вдыхать морской воздух, по-северному прохладный, но настолько чистый, что в моменты, когда ветер обвевал кожу и кидал в лицо соленые брызги, казалось, что нет ничего лучше и желаннее этих ощущений. Любовь к морю в семье Королёвых была врождённой, впитанной в легкие с первым вздохом, текущей по венам с кровью предков-моряков. До аварии Роман сам нередко выходил в море, имея разряд шкипера, и теперь, вынужденный бездвижно сидеть и только наблюдать, периодически сжимал руки в кулаки от собственного бессилия, сделавшего из него созерцателя в том, в чем раньше был главным действующим лицом.

Пограничный контроль уже был давно пройден и судно находилось на территории Норвегии, когда случилось то, чего никто не ожидал.

Налетевший ночью шторм оказался такой силы, которую невозможно было ни предсказать, ни предвидеть. Волны вставали над «Северной звездой», грозя поглотить собой корабль, бились в окна каюты, заливали палубу. В мире, слившемся вдруг в сплошную чёрно-стальную массу, нереально было ничего различить из-за упавшей до минимума видимости.

Роман проснулся сразу, как только судно тряхнуло первый раз и следом резко накренило на правый бок, отчего он с огромным трудом сумел удержаться на кровати, вцепившись в ее спинку, что было сил, зная, что если упадет – уже не сможет подняться. Потому что сейчас некому было ему помочь, вся команда была занята борьбой со стихией. А находившаяся рядом Арина просто не выдержала бы его веса.

Королёв кинул быстрый взгляд на соседнюю кровать и обнаружил, что Арина тоже проснулась и  смотрела на него непонимающим взглядом с оттенком беспокойства.

– Что происходит? – от шума бившихся в иллюминатор волн он скорее прочел по ее губам, чем услышал заданный вопрос.

– Шторм, – коротко прохрипел Роман и попытался занять в постели сидячее положение. – Помоги мне, – попросил отрывисто, указывая на стоявшее рядом кресло.

Каким-то нечеловеческим усилием с обеих сторон он был перенаправлен в свою чёртову коляску и прикован креплениями к стене – снова, как в первую их встречу, когда сидел в машине, словно собака на цепи. И это чувство стало вдруг настолько невыносимым, что искушение прекратить все – и это унижение в частности – было в данный момент просто запредельным. Но Королёв все же оставался в кресле, сжимая одной рукой подлокотник, а другой – руку Арины, к которой потянулся в неосознанном желании защитить. Почувствовать. Успокоить.

Роман знал, что происходит сейчас наверху. Понимал, какое решение принято капитаном и полностью доверял команде, каждого члена которой знал лично.

Он не знал, сколько минут или часов прошло с того момента, как корабль захватила стихия. Время словно остановило свой бег, замерев в моменте, когда Роман привлек к себе Арину, прижимая к груди, словно маленькую испуганную девочку и находя в этой ее зависимости от себя – пусть даже только в эти мгновения – странное удовольствие. Корабль продолжало бросать из стороны в сторону, коляска вздрагивала, но держалась, а они сидели, тесно приникнув друг к другу и молчали. И все, что воспринимал Королёв в этот момент – это стук сердца женщины рядом. А может, это был его собственный, отдававшийся в висках тяжёлыми ударами. Он не знал, да это было не столь уж важно. Просто сидел, уткнувшись лицом в ее волосы и ощущал что-то странное, давно забытое, проникавшее в душу помимо воли.

Резкий удар, сотрясший «Северную звезду» был внезапным и таким сильным, что коляска сорвалась с креплений и с бешеной скоростью полетела к противоположному борту. Роман успел только увидеть, как соскользнула следом на пол Арина, потянувшаяся к нему в какой-то отчаянной, но бесплодной попытке удержать, и последней мыслью, мелькнувшей в голове, было то, что судно, скорее всего, бросило на скалы. И что если не удастся эвакуировать всех быстро и организованно – «Северная звезда» затонет во мгновение ока. Он попытался открыть рот и крикнуть Арине, чтобы бежала наверх, но не успел. Удар в висок отозвался в голове вспышкой невыносимой боли, а потом настала темнота, с которой Рома был не в силах бороться.

Арина никогда не испытывала настолько парализующего страха. Когда каждый нерв был напряжён до предела, посылая по телу сигналы об опасности. Один за другим, без перерыва и возможности сделать глубокий вдох, который принёс бы хоть толику облегчения.

Пока рядом был Роман, и она чувствовала тепло и близость его тела, прижимаясь к нему так, будто была маленькой испуганной девочкой, а Королёв мог избавить её от опасности одним мановением руки, она ещё могла совладать со страхом. И понимала, что боится не только за себя.

Это осознание было ярким и коротким, но его хватило на то, чтобы оно укоренилось внутри за эти мгновения, которые самой Арине казались нескончаемо долгими. Бушующая за бортом буря бросала их  огромное многотонное судно из стороны в сторону словно щепку. И они ничего не могли поделать с разгулявшейся стихией.

Грохот от сильного удара, раздавшийся так внезапно и сразу отовсюду, породили в Арине вспышку ужаса. Она смотрела, будто в замедленной киносъёмке, как кресло с сидящим в нём Королёвым отлетает в сторону, и не сразу сообразила, что рука, которая тянется к Роману – принадлежит ей.

То, что творилось дальше, походило на фильм-катастрофу, с той лишь разницей, что было невозможно просто выключить его и оказаться в безопасности. Арина бросилась к двери, едва удерживаясь на ногах от безумной качки, но не успела открыть её, как в каюту хлынула вода. Её было много – ледяной нескончаемый поток, который тут же промочил обувь, устремился туда, где находился бездвижный Королёв.

Нужно было позвать на помощь хоть кого-то немедленно, но она не могла сойти с места. Она нуждалась всего в нескольких секунд – двух, может, пяти – по прошествии которых вновь  сможет пошевелиться. Когда этот парализующий страх отступит, позволяя ей бежать туда, где есть другие люди. И где этот чёртов Павел, когда он так нужен?

Арина выбежала из каюты, заметалась по коридору, не понимая, в какую сторону двигаться. Всюду была вода, она лилась непрерывным потоком, заглушая шумом даже жуткий скрежет снаружи. Будто какое-то огромное животное полосовало обшивку судна гигантскими когтями.

Луч света полоснул по лицу Арины, понуждая её зажмуриться и дёрнуться как от удара. А потом её грубо схватили за плечи и ощутимо встряхнули. Она услышала женский крик, такой пронзительный, будто кого-то беспрестанно мучили совсем рядом. Вцепилась неслушающимися пальцами в одежду Павла, который снова начал трясти её. И только тогда поняла, что кричит она сама.

– Быстро наверх, ты слышишь? – рявкнул он, когда Арина нашла в себе силы, чтобы замолчать. Кивнула отрывисто, но пальцев не разжала, понуждая Павла отцеплять её от себя словно надоедливое насекомое.  Он отпихнул её в сторону лестницы, а сам устремился в каюту, где был Королёв, и Арина снова испытала желание кричать без остановки. На этот раз от страха, что с Романом случилось что-то непоправимое. Ей хотелось забиться куда-то в угол, закрыть уши руками, чтобы только всё это прекратилось. Чтобы никто не сказал ей через несколько мгновений, что всё кончено.

Но ведь там, где-то далеко, вне этого ужаса, существовали её родители и Кирилл. Люди, которым было не на кого положиться, кроме неё, и Арина была обязана подумать о них. Наплевать на всех, даже на Королёва, который вдруг стал занимать в её жизни так много места. Послать всё к чертям и выбраться из этой смертельной ловушки, в которой оказалась из-за своего босса. Вот, что для неё должно быть главным.

Эти мысли придали ей сил, и она смогла преодолеть несколько ступеней, оказываясь снаружи. Здесь буря бушевала особенно неистово, но не было бесконечных потоков воды, затапливающих всё кругом. Кто-то кричал, пытаясь пересилить шум и завывание ветра, Арина не могла понять ни слова, как ни старалась. Но самым главным было то, что рядом с их судном находилась земля. Какой-то остров, тёмной громадой выступающий на фоне ночи.

Арина обхватила себя руками, не зная, куда ей двигаться и что делать. Вокруг метались напуганные люди, мало обращающие на неё внимание. А она опасалась смотреть туда, откуда должны были появиться Павел с Романом. Только отступила к лееру и вжалась в него в попытке стать меньше и незаметнее.

Внезапный удар и новый скрежет были такими внезапными, что Арина не удержалась на ногах. Попыталась уцепиться за металлическое ограждение стремительно идущего ко дну судна, но не смогла. Закричала снова, но этот крик очень быстро превратился во всхлип, когда она оказалась в воде с головой.