16

Глава 16

Савина

Я умерла.

Просто перестала дышать.

Я приросла к полу и не могла пошевелиться.

Я смотрела, как сын идет ко мне и обнимает за ноги, ищет у меня защиты, с подозрением смотрит на Зака.

Слышу как Иманов с шумом втягивает в себя воздух.

— Мама, это кто? — громким шепотом спрашивает Мишка.

И только сейчас я отмираю. Сердце выламывает ребра, пульс шумит в ушах. Я наклоняюсь и беру малого на руки. Он тут же начинает вырываться, он не любит, когда я так делаю. Ставлю его обратно.

— Иди в комнату, зайка, — говорю я как можно спокойней.

— Нет. Я хочу кашу!

— Я тебе принесу туда.

Мишка смотрит на меня широко распахнутыми глазками.

— Ты не разрешаешь есть в комнате.

— Сегодня можно…

Но Михаил меня уже не слушает. Он садится на стул рядом с Заком и рассматривает его. По пальцам рук можно пересчитать, сколько раз мой ребенок видел мужчин вот так близко.

— Ты кто? — спрашивает Миша.

Я хватаюсь за столешницу, потому что ноги не держат. Лицо горит, внутри все переворачивается. Я не могу посмотреть на Закарию, просто не могу. Достаю тарелку и понимаю, что каши нет! Молоко по всей плите! Я выключаю газ, слава богу, запаха нет.

— Я Закария, — хрипит Иманов.

Я кусаю губы, чтобы не зарыдать в голос.

— А я Миша. Мне три, скоро будет четыре, — показывает на пальчиках. — Мама сказала, что мы пойдем в зоопарк, а я просто хочу машинку красную, как у Леши. Это мой друг из сада. Но я туда не хожу, я болею. Тебе тоже надо нарисовать точки, правда, мамочка?

Боже, сын за минуту выдал столько информации, что у меня голова пошла кругом. Я просто хотела минутку тишины.

А Мишка уже сам все решил, спрыгнул со стула и побежал в комнату. Мы с его отцом остались одни. Я так и не смогла на него взглянуть. Наверное, надо было сказать, что это не его ребенок, что я нагуляла… Но здесь даже тест ДНК не надо.

Закария резко встал с дивана, и я вздрогнула всем телом.

— Зак, я… — начала говорить, но он просто прошел мимо меня.

А потом я услышала, как хлопнула входная дверь. Я обняла себя руками, чувствовала, как по щекам катятся слезы, и быстро стерла их, чтобы Мишутка не увидел.

Спустя минуту сын забежал на кухню и начал смотреть по сторонам.

— А где дядя?

— Он… Он уехал.

Я видела, что малой расстроился, и это просто вспороло мою душу. Он сразу почувствовал, что Зак его родной отец и потянулся к нему. А он… Он просто ушел. Я даже не знаю, что и думать. Как вообще расценивать эту реакцию? Он вообще ничего не сказал. Господи, я с ума просто сойду.

— Мам, мы будем кушать?

— Точно! Каша.

Я сделала глубокий вдох и начала готовить завтрак. Все мое внимание сосредоточилось лишь на Мише, как и всегда.

После завтрака малой решил построить конструктор, естественно, я должна строить с ним. А у меня внутри такое состояние было, близкое к истерике и инфаркту. Столько мыслей в голове. Я, наверное, даже рада, что Зак все узнал. А с другой стороны… Мог бы хоть что-то сказать! Не мне, сыну.

В дверь позвонили, и я выронила кубики и завалила башню, которую строила все это время. Закария вернулся? Я встала на ватные ноги и пошла к двери. Уже наученная горьким опытом, посмотрела в глазок, но тот, кто был за дверью, чем-то закрыл обзор.

— Кто там? — спросила я.

По спине поползли мурашки страха.

— Доброе утро, Савина. Меня зовут Иса, я от Зака, — услышала мужской голос.

— Что вам нужно?

— Поговорить. Желательно это делать с глазу на глаз.

— Я буду разговаривать только с Заком.

— Боюсь, у вас нет выбора, — ответил холодно. — Если не хотите, чтобы начались проблемы.

— Придите после часа, я уложу ребенка спать, — произнесла в отчаянии.

За дверью повисла тишина, но потом мужчина произнес:

— Хорошо.

Боже, что происходит! Я просто в ужасе. Я побежала за телефоном и стала звонить Иманову. Это действительно он подослал человека? Или это еще кто-то? А Зак, как назло, не брал телефон. Я звонила и звонила — тщетно.

Стала набирать сообщения.

Я: Ко мне только что приходил какой-то мужчина, сказал, что от тебя. Я не открыла дверь.

Ответа нет.

Я: Он придет в обед! Кто это?

Я: Мне страшно, Зак! Ответь хоть что-то!

Иманов: Его зовут Иса, только попробуй не открыть дверь.

Я перечитывала сообщение снова и снова. Больше он ничего не написал.

Время пролетело очень быстро. Мы с Мишей приготовили обед, немного позанимались, и я уложила его спать. Я напилась успокоительных и ровно в час вышла на лестничную площадку, я не собираюсь пускать незнакомца в квартиру.

Двери лифта открылись, и мне навстречу шагнул огромный незнакомец. Первое желание — спрятаться в квартире. Но я быстро погасила его в себе.

— Иса? — спрашиваю и слышу, как голос трясется от страха.

— Здравствуй, Савина.

Ох, это действительно он.

Я нервно сглатываю, глядя на него. На вид ему около тридцати пяти лет. Брюнет с черными цепкими глазами. Энергетика у него просто с ног сбивает.

— Что вы хотели от меня? — храбрюсь, складываю руки на груди.

— Мне нужно, чтобы вы прислали медицинскую карту мальчика мне на почту, выслали его расписание и подробно расписали, что он любит, что его радует, что интересует больше всего.

Я только и могу, что открывать и закрывать рот.

— Зачем?

— Отец ребенка требует.

Не просит.

— А тест ДНК, чтобы подтвердить отцовство? — говорю я.

— Давай не будем унижать тебя и Зака. Он официально признает мальчика. Все финансовые расходы на ребенка берет на себя. И будет с ним проводить половину времени.

И тут во мне включается мама-медведица.

— Он не будет проводить время с МОИМ сыном! Он его не знает! Он не участвовал в его воспитании! Он нам не нужен.

— Если бы он знал о мальчике раньше, то обязательно участвовал бы.

— Он Миша! Знаете что? Если он хочет что-то мне сказать или обсудить моего сына, то пусть придет и скажет все лично, а не присылает помощника.

Иса холодно улыбается, от этой улыбки мороз по коже.

— Если бы мой племянник сюда пришел, то просто придушил бы тебя, Савина. Он на грани, дай ему время и не зли.

Это его дядя!

О, боже мой.

— Я тоже на грани! Не нужно меня пугать, понятно?

— Тебя никто не пугает. Я просто обрисовываю перспективы. Закария зол и может сделать так, что следующие пятнадцать лет жизни сына пройдут уже без тебя.

Я хватаюсь за стену, потому что перед глазами все плывет, как только смысл сказанных Исой слов до меня доходит.

— Он хочет лишить меня материнских прав?