38

Глава 38

Савина

Меня оглушило от взрыва. Первые секунды я не могла понять, что происходит. В ушах звенело, а что-то тяжелое накрыло меня сверху, не давая дышать.

— Миша… — прихрипела я.

Я слышала, как мой сын плачет, пока я продолжаю сжимать его в объятиях. Рывком нас поднимают на ноги. Я тут же осматриваю ребенка.

— Мой малыш, ты как?

— Мне страшно, мамочка, — из голубых глазок катятся огромные слезы, разрывающие мою душу в клочья. — Я хочу к папе.

Миран общается с кем-то по рации и грубо ругается. Я беру Мишку на руки и осматриваюсь по сторонам. Это настоящий ад.

Я не знаю, что ответить Мише. Мне тоже очень страшно.

К нам подходит Миран.

— Надо уходить. Взрыв, скорее всего, услышали. Мои люди находятся в пяти минутах.

У меня голова идет кругом, я уже вообще не понимаю, что хорошо, а что плохо. Времени думать совершенно нет, решения принимаются молниеносно.

— Сейчас выйдем и будем бежать налево, когда бежишь, то виляй, чтобы менять направление бега, поняла? Я возьму Мишу.

— Хорошо, — быстро отвечаю.

А у самой сердце колотится где-то в горле.

Я передаю Мишу Мирану, сын капризничает, не хочет отлипать от меня. Я обнимаю его, целую, говорю, что очень люблю и горжусь. Я понимаю, что с Мираном у него будет больше шансов выбраться отсюда.

Мы уже готовимся выйти, когда я хватаю Иманова за руку. Первый раз я прикоснулась к нему, страх ушел, его заменило другое чувство — материнская любовь. Миран вопросительно смотрит на меня.

Я закрываю ушки сына и говорю:

— Если со мной что-то случится, не возвращайся. Главное — вытащи Мишу. Пожалуйста.

— Хорошо, — без колебаний отвечает Иманов.

И я знаю, что он бросит меня здесь, но Мишу спасет. Больше мне ничего и не нужно.

Мы выходим из дома, Миран с Мишей первый, я за ними. Он стартует с места, а я за ним. Естественно, я не могу тягаться по скорости с огромным мужиком, но я выжимаю из себя максимум. Бегу так быстро, как только могу. Легкие уже горят огнем. На улице зима, холод, но я ничего не чувствую. Ноги скользят постоянно, я стараюсь быть осторожней, чтобы не подвернуть лодыжку. В какой-то момент мне кажется, что мы сможем выбраться, сможем сбежать…

И тут мое бедро пронзает жгучая боль. Я вскрикиваю и падаю на снег. Я падаю, пытаюсь встать, но понимаю, что не могу. Опускаю голову и вижу, как белый снег окрашивает красный цвет. В меня стреляли и попали. Я бросаю взгляд на Мирана, он уже скрылся из вида. Я кое-как отползаю за дерево, прислоняюсь спиной к стволу, из глаз катятся слезы. Я молюсь, чтобы с Мишей все было хорошо, хоть бы он выбрался. Мой сладкий любимый мальчик. Моя абсолютная любовь. Главная радость и гордость. Мне так нравилось быть его мамой.

Я понимаю, что за мной не вернутся и я вряд ли выберусь отсюда живой. Скорее всего, я просто замерзну насмерть. Но жажда жизни так велика. Я отрываю от футболки край и пытаюсь перевязать бедро. Руки не слушаются, зуб на зуб не попадает. Мне так холодно, что кажется — сердце замедляет свой бег.

Не знаю, сколько прошло времени. Я чувствую, что силы покидают меня. Мне уже не холодно, я даже согрелась. Сознание уплывает куда-то далеко. Мне кажется, что я слышу чьи-то шаги, а потом чьи-то голоса. Много разных. У меня нет сил, чтобы глаза открыть. Я не могу этого сделать. А потом…

Потом я чувствую, что лежу на чем-то твердом. Я не могу понять, что происходит, медленно приоткрываю глаза и едва не кричу от ужаса.. Я в окружении солдат, и сразу понимаю, что это враги.

Я стараюсь ничем себя не выдать, контролирую дыхание. Я вижу пару начищенных ботинок, которые останавливаются в нескольких сантиметров от моего лица. Поднимаю взгляд выше на высокого мужчину. На вид ему около сорока лет. У него каштановые волосы и светлые глаза. Не могу понять, какого цвета. Кто он?

Я вообще ничего не понимаю. Мне так плохо, такое чувство, что все тело и внутренности горят.

— Иманов, падла, сбежал! Я преследовал его, но Миран, этот у*бок, скрылся с пацаном. Его там ждал катер. Он ушел.

Я улыбаюсь, такое облегчение наступает. Миша в безопасности! Это все, что меня интересует. Миран, как и обещал, спас его.

— Какого х*я вы, уроды, пропустили катер? Вы, блть, в глаза долбитесь? Еще один про*б, и я всех отправлю на тот свет. Ясно?

Никто пока не обращает внимания на меня, им словно все равно. Я прислушиваюсь к разговору. Меня пронзает стрелой от осознания, что они вообще не боятся разговаривать при мне, значит, в живых никто меня не оставит.

— А что с Исайей?

— Они в западном крыле, там мясорубка. Хоть ублюдок и не ожидал нападения, но защита и бойцы у него что надо. Наши додавят их.

— А дверь в убежище взломали? Там сто процентов его баба. Если она будет у нас, Иса сдастся без боя. Все знают, как он любит свою сучку, тупой каблук. Этот у*бок очень хитрожопый. Он может все вывернуть в свою пользу. Нужна баба.

— Убежище нашли, но у парней пока другая работа. Пошлю туда парочку. Разбудите ее.

Адская боль пронзает все тело. Я кричу и распахиваю глаза. Кожа покрылась слоем пота, меня сажаю на задницу, я хочу отшатнуться, но мне не дают. Тот, что стоял возле меня, присаживается на корточки. Его лицо кажется мне знакомым. Не могу вспомнить, где мы виделись. А потом он открывает рот.

— Здравствуй, племянница. Наконец-то мы познакомимся.