Глава 12

Яна

Не могу поверить, что Соболев здесь, в моей квартире и без моего ведома! Зачем он пришел? Как узнал, где я живу? Почему он вообще узнавал?

Прошло несколько длительных молчаливых секунд, прежде чем я немного отошла от шока, взяла себя в руки и отвисла, решая предпринять хоть какие-то действия.

– Егор Максимович, почему вы здесь? – спрашиваю еле слышно дрожащим голосом.

Мужчина вновь окинул меня внимательным взглядом из-под слегка приоткрытых ресниц. Его рука в очередной раз взметнулась вверх, он поднес сигарету к губам и сделал глубокую затяжку.

Папа в стороне закашлял, что подействовало как невидимая оплеуха, которая вывела меня из дымки наваждения, возвращая в реальность.

– О Боже… – прошептала я, сделав несколько быстрых шагов в направлении Соболева, и, смело выхватив из его руки сигарету, открыла окно, а затем выбросила окурок на улицу. – Вы травите моего отца, – объясняю свои действия, заметив, как мужчина рядом на мгновение застыл после моего смелого поступка. Я сразу поняла, что натворила, и моя смелость мгновенно угасла. Опустив взгляд в пол, немного отступила от Соболева.

Черт!

– Яна, ты знаешь этого человека? – вдруг спросил отец, разрывая возникшую неловкую паузу и привлекая к себе мое внимание. Его голос не был мягким, добрым, как обычно. В нем слышалось волнение и некое недовольство, что было не свойственно отцу.

– Егор Максимович – владелец ресторана, в котором я работаю, – отвечаю, бросив быстрый взгляд на мужчину.

– И как давно вы настолько близко знакомы? – следует еще один вопрос, значение которого понимаю по-своему. Не каждый начальник, бизнесмен и такой большой человек будет ходить по домам своих подчиненных. Не знала, как это объяснить папе, поскольку и сама не понимала, зачем он пришел.

– Я… Я… – выдавила.

– Не забывайте о том, что мы с вами обсуждали, – вдруг вмешивается Соболев, избавляя меня от необходимости отвечать. – Я думаю, мы разобрались во всем и моя позиция вам понятна?

Вижу, как папа недовольно поджимает губы, его взгляд меняется, но он ничего не говорит, а только кивает. Медленно и неуверенно.

– Вот и хорошо, – заключает Соболев, направляясь к двери. – Яна, проводи меня, – бросает, и я плетусь следом под сопровождением внимательного взгляда отца.

Мы выходим на лестничную площадку вместе. Как только закрываю за собой дверь в квартиру, мужчина нависает надо мной, смещая меня в угол своим массивным телом. Его ладони упираются в стену по обе стороны от моей головы, лицо приближается к моему лицу, дыхание опаляет кожу щеки, а невероятный запах его духов окутывает меня словно невидимым вакуумом.

Выглядел он шикарно. На нем были дорогие брюки и рубашка черного цвета, с закатанными рукавами до локтей, что оголяли идеально прокачанные руки с росписью татуировок. Несколько пуговиц на воротнике были расстегнуты. Борода аккуратно подстрижена, а иссиня-черные волосы были хаотично взъерошены и спадали на загорелый лоб мужчины непослушными прядками.

Такой взрослый, солидный, опасный… В нем было столько энергии, силы, брутальности и уверенности… Все это вызывало во мне шквал эмоций и чувств, которые я не могла никак понять. Вроде и боюсь, но с другой стороны… мне нравилось это.

– Значит, свидание? – начинает хрипло, разглядывая мое лицо потемневшим взглядом.

Я нервно улыбнулась, опустив взгляд вниз. Пока поняла, о чем он, прошло несколько длительных секунд.

– Обычная прогулка с другом, – почему-то оправдываюсь. – Папа все не так понял, – объясняю, понимая, что это он мог сказать Соболеву о свидании.

– С другом? – переспрашивает с какой-то странной интонацией. Затем одна его рука отрывается от стены, накрывает мой подбородок в собственническом захвате и приподнимает мое лицо вверх, заставляя смотреть ему в глаза. И я смотрю. Долго и до дрожи в теле.

Потом большой палец мужчины проходится по моей нижней губе. Легонько и нежно, но я все равно чувствую неприятное пощипывание после грубого поцелуя Паши, который явно повредил нежную кожу.

«Обычный работодатель так не делает. Он не прикасается к подчиненным в таком интимном жесте! Он не смотрит таким жадным, собственническим взглядом! И он не требует ответов на личные вопросы!»

Паша был прав, и я это знала. Понимала. Но! Когда он делал подобное раньше, то объяснял это проверкой моей личности, а сейчас… Его поведение переходит черту! Боюсь, все его предложения, деньги и прочая доброта – просто некое вложение, которое обязательно будет компенсировано. Мной!

Возможно, мне действительно нужно спасовать и отказаться от всего? Вот только было как-то страшно это делать. Не слишком ли поздно отступать? Позволит ли мне это сам Соболев? Когда так смотрит, прикасается и распоряжается мной, словно я уже его собственность?

– Зачем вы пришли? – решаюсь спросить, смело одернув голову и освободившись от приносящих неловкость ласк мужчины.

– Ты не отвечала на мой звонок, – следует хрипло.

– Мой телефон тупит. Иногда такое бывает…

Соболев отрицательно качает головой, так и не дослушав мое объяснение.

– Мне такое не подходит, – обрывает тихо. – На комоде, возле двери, я оставил тебе другой телефон, – вдруг говорит, и я пытаюсь открыть рот, чтобы хоть что-то возразить, но он закрывает мне его своей громадной ладонью и продолжает: – Ты должна быть на связи каждую секунду. В телефоне уже есть мой номер. Ты можешь звонить мне в любой момент… В любое время суток… При любых обстоятельствах. Поняла? – спрашивает, при этом не освобождая мой рот. – Поняла?! – повторяет он громче, ведь я не спешу отвечать, и мне приходится кивнуть. – Умница, – хвалит, косо улыбнувшись, а затем убирает ладонь с моих губ. – И запомни, – вдруг добавляет, вновь опуская взгляд на мой рот, – это – МОЕ! – утвердительно, а затем целует меня.

Я вздрагиваю от неожиданности, напрягаюсь всем телом, но не противлюсь. В этот момент во мне не было силы воли и желания прогнать его. Меня накрыло волной необъяснимых чувств и ощущений. Прошибло. До кончиков пальцев. Насквозь. Остро. До сладкой боли. До эйфории… Экстаза.

Я застонала, пошатнулась, привалившись спиной к стене, чтобы не упасть. Руки мужчины обвили мою талию и придержали. Затем он отстранился от меня, и я увидела на его губах удовлетворенную улыбку. А меня сразу одолели некое огорчение, стыд и чувство вины. «Боже, что я творю?» – мысленно корила себя. Так не должно быть! Ему почти сорок лет! Он практически такой же взрослый, как мой отец! Это неправильно!

– Не делайте так больше, – пищу еле слышно. – Пожалуйста, не надо…

– Почему? Тебе ведь понравилось, – следует ответ.

– Так нельзя…

– Можно.

– Мы разные. Вы намного старше и… я не из тех, кто согласится на подобные отношения. Я не на одну ночь, – пытаюсь объясниться и вижу еще одну улыбку.

– Не на одну, – подтверждает, и я поднимаю на него взгляд:

– Зачем я вам?

– Перестань выкать мне, Яна, – вдруг говорит, игнорируя мой вопрос. – Зови меня просто Егор, – просит, но я отрицательно качаю головой.

– Наверное, мы неправильно поняли друг друга, Егор Максимович, – шепчу растерянно. – Я хотела работать у вас, но если за этим кроется значительно большее, то, думаю, наш уговор можно расторгнуть. Я верну вам деньги, которые вы мне дали вчера, и телефон, а вы оставите меня в покое.

– Нет, не вернешь, – отказывает, словно только он решает. – Все остается как и прежде. Теперь я знаю твою ситуацию и могу помочь тебе. Я предлагаю тебе решение, Яна. Твой отец уже завтра может получить должное обследование, затем необходимую операцию и реабилитацию. Лучшие врачи страны возьмутся за него и поставят на ноги, – заверяет, и я забываю, как дышать. Неужели? Так просто? Я не могла поверить.

– Подумай над этим, маленькая, – добавляет Соболев, слегка приподняв мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. – Для тебя я готов на многое… Я предлагаю тебе избавление от всех проблем, защиту и покой.

– А что взамен? – решаюсь спросить.

– Ничего из того, чего не захочешь ты…

Я не верю ему. Вижу в его предложении подвох, но оно все же такое заманчивое. Мой папа сможет ходить. Уже скоро. Боже…

Мои руки начали дрожать от волнения. Все так неожиданно! Я знала, что у Соболева больше возможностей, силы, власти и если он возьмется за это дело сам, то решение будет простым, быстрым и точно положительным! А если буду заниматься лечением папы самостоятельно, то не факт, что мне удастся хоть чего-то добиться…

Прошло несколько длительных секунд. Соболев продолжал держать меня в своих руках, наблюдать за моей реакцией и ждать. А я молчала и думала. Думала и молчала…

Затем послышался скрип открываемой соседской двери, который привлек наше внимание и разорвал напряженный момент. Я выглянула из-под руки мужчины и увидела испуганную Алину. Она стояла в проеме несколько секунд, затем дернулась назад и скрылась обратно в своей квартире. Последовал щелчок четырех внутренних замков – всех замков, которые имелись у них.

Это удивило, но у меня не было времени, чтобы как следует подумать. Соболев ослабил свой захват, затем отступил в сторону, возвращая мне мое личное пространство, и сказал:

– Я позвоню тебе завтра. Держи телефон всегда при себе.

Я растерянно киваю.

Мужчина нежно гладит мою щеку и уходит.