Глава 3. Леся

Просыпаюсь от того, что лёгкие начинают гореть. Запах, что их наполняет причиняет боль. И одновременно расшатывает мое обычно спокойное либидо до вулканического уровня.

Губы покалывает. Невольно облизываю их, но морщусь, оцарапав язык обо что-то колючее.

Слух ласкает хриплый мужской стон, и я не хочу просыпаться, если это собирается заканчиваться.

С трудом приоткрываю глаза. Темновато. Упираюсь взглядом в кадык на мощной щетинистой шее. Чувственный рот слегка приоткрывается:

— Очнулась? — меня обдаёт мятным выдохом. — Как ты, малышка?

Мне нравится этот голос. Хочу ещё его послушать. Протягиваю руку к мужскому лицу, и касаюсь кончиками пальцев губ, которые тут же искривляются в наглой усмешке:

— Нравится?

Бездумно киваю. В следующее мгновение мой палец будто током прошибает, когда по подушечке проходится горячий влажный язык.

Перевожу удивлённый взгляд в глаза моей галлюцинации и проваливаюсь в пару тёмных омутов.

— Не может быть, — выдыхаю я еле слышно.

Глаза наконец привыкают к полутьме и взгляд нервно скользит по огромному силуэту. Опутывающим меня крепким объятиям. И знакомым до боли мужским чертам лица.

Ярый…

Он вдруг легко целует мое плечо, и утыкается в него носом, прикрывая глаза, затягиваясь моим запахом:

— А я ведь рассчитывал, больше никогда тебя не встретить, принцесса.

И эта его фраза будто наконец включает меня: все воспоминания, что он оставил шрамами на моем глупом наивном сердце.

— Я что… умерла? — вырывается первое, что приходит в голову.

Он усмехается, опаляя мою кожу своим дыханием:

— Думаешь, так должен выглядеть рай? — тихо рокочет.

— Скорее ад! — выплевываю я, окончательно приходя в себя.

Отталкиваю от себя мужчину и вырываюсь из его объятий. Усаживаясь рядом, наконец осознавая, что мы в машине. Очевидно в его машине: наглухо тонированные стекла, кожаные сиденья. Да и этот великан попросту не влез бы в мою «ласточку».

Блин! Ассоциации на ум приходят не самые безболезненные и приличные.

Машина вдруг останавливается в каком-то огромном полуподвальном гараже, с кучей крутых машин, и я нервно оглядываюсь по сторонам:

— Куда вы меня привезли? — бросаю загнанный взгляд на призрака из прошлого, что замер рядом, и с любопытством следит за моими действиями.

У меня дыхание сбивается от одного его вида. Но памятуя о том, какой платой он уже однажды вознаградил меня за нашу близость, не удивлюсь, что за бампер на своей машине он и вовсе меня в рабство готов продать.

Меня запоздало начинает накрывать шоком от неожиданной встречи. Скольжу ладонями по обнаженным коленям, пытаясь унять в них дрожь, а Ярый будто назло молчит, наблюдая за моими малейшими движениями. Задумчивый взгляд тёмных глаз наглухо прилип к моим рукам.

Он знает, что я дрожу. Как-то болезненно хмурится, будто ему есть дело, до моих ощущений.

Не могу больше выдержать этот тяжелый, непонятный мне взгляд исподлобья. Дергаю ручку двери и выскакиваю из машины.

Мимо меня молча проходит водила и скрывается за одной из дверей гаража, а я даже не успеваю решиться спросить, куда меня привезли.

Через небольшое окошко под потолком замечаю, что на улице чуть светлее, чем в машине. Но уже определенно вечереет. А значит мне стоит поспешить домой. Там меня очень ждут…

Похлопываю себя по карманам. Черт, где мой телефон?

— Твой телефон разбился, когда ты падала в обморок, — появляется рядом Ярый, вынуждая меня вздрогнуть.

— Ясно! — отзываюсь резко: я больше не намерена с ним церемониться. — В какой стороне остановка?

— Что?

— Остановка автобусов! — взрываюсь я.

— Здесь такого не водится, — отвечает он с издевательской усмешкой.

— Точно. Для богатых ублюдков предусмотрены авто с личными водителями! — фыркаю я и уверенно направляюсь к закрытым воротам гаража, что остались позади.

Не успеваю сделать и пары шагов, как в мою руку, словно клещи вцепляется огромная мужская ладонь и одним рывком разворачивает меня:

— Разве забыла, с кем имеешь дело? — рычит Ярый мне в лицо.

Меня трясёт, но я и виду не подам, что боюсь. Вместо этого выдавливаю наглую улыбочку:

— О чем это вы? Разве мы знакомы?

— Никто не смеет со мной так говорить, девочка! — рычит словно зверь. Хотя, о чем это я? Он и есть самый настоящий зверь! Животное, которому чужды человеческие чувства.

— Пусть так будет и впредь! А так как я — не «никто», то мне, пожалуй, стоит поскорее убраться из вашей идеальной жизни, где вам никто не смеет перечить! — сказать проще, чем сделать.

Ярослав Сергеевич продолжает сжимать мое запястье, яростно выдыхая мне в лицо:

— Олеся, — цедит сквозь стиснутые зубы.

И у меня подкашиваются ноги от звука моего имени из его уст. Теперь-то он меня запомнил.

Хочется прикоснуться к нему ещё разок, почувствовать себя снова рядом с ним защищённой.

Только не поддаваться… И не сметь плакать!

— Что с тобой случилось, малыш? — неожиданно мягко спрашивает он, подтягивая меня ближе к себе: — Разве больше не хочешь быть моей женой?

Непроизвольно вздрагиваю, кажется с потрохами выдавая свои чувства, а от того, стараюсь вложить как можно больше своей ненависти в слова:

— Ха! Меньше всего на свете любая адекватная девушка хотела бы стать женой такого животного как вы!

Хмурится, словно от боли, а затем я вижу, как его ноздри начинают расширяться от гневного дыхания:

— Но ты ведь не из адекватных, не так ли? — находит он лазейку в моих словах, и дергает меня на себя.

Не успеваю возразить, как мои волосы оказываются в жёстком захвате, а в рот врезаются грубые мужские губы…

От неожиданности поддаюсь. Впускаю в свой рот язык этого мерзавца, и даже отвечаю ему на поцелуй. Бездумно запускаю пальцы в его темную шевелюру, и впиваюсь когтями в кожу.

Как же давно меня никто не целовал. Примерно год уж как…

Мои пальцы скользят под расстёгнутый воротник его рубашки, и в ответ на это невинное действие по моему языку прокатывается звериный рык.

Ярослав подхватывает меня и усаживает на капот красивого светлого седана, и я совершенно необдуманно обвиваю его бедра ногами.

— Так-то лучше, принцесса, — шепчет он в мой жадно приоткрытый рот.

И я наконец начинаю включаться… Какого черта я творю?!

Отталкиваю от себя мужчину. И в следующую секунду тишину помещения разрезает звон хлесткой пощечины, в которую я вложила всю свою боль.

Ярослав Сергеевич даже головой не шевельнул. Как бесчувственный робот, черт бы его побрал! В глазах загорается что-то недоброе, и я наконец понимаю, что перегнула палку.

Он яростно выдыхает, и прикрывает глаза, будто пытаясь сдержаться после моей бездумной выходки.

Мамочки, что я наделала?! Да он же способен убить меня одной левой! А мне сейчас никак нельзя умирать!

— Яр-рослав С-сергеевич…

— Да, малыш? — холодно отзывается он.

— Простите… — меня коробит от необходимости извиниться, но сейчас моя гордость далеко не главное. — Отпустите меня, пожалуйста. Мне нужно домой.

Очень нужно. Настолько, что я готова молить этого мудака о пощаде, лишь бы свалить от него поскорее.

Он лениво открывает глаза и вперивает в меня грозный взгляд:

— Сильно спешишь?

— Мгм, — киваю.

— Кто-то ждёт?

Не могу ничего ответить ему. Он не должен узнать…

— Видимо угадал, — заключает он уверенно в ответ на мое замешательство. — Значит больше не ждёшь меня, маленькая?

Сердце подскакивает к горлу, что становится сложно дышать. Но я должна ответить, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда. И больше никогда не встречать этого мужчину в своей жизни:

— Больше нет, — отрезаю безжизненно.

Замечаю, как на его лице вздрагивают желваки:

— Вот и умница, — шершавые пальцы осторожно проходятся по моей щеке: — Я ведь говорил: стоит узнать меня получше, и ты возненавидишь меня…

Невольно всхлипываю, вспоминая, что он действительно предупреждал меня. Но я не послушалась тогда…

— Стоило сразу мне поверить, а не доводить до этого, — тихо говорит он, скользя изучающим пытливым взглядом по моему лицу: висок, скула, губы.

— До чего? — дрожа все же спрашиваю.

— До того, что я готов снова пересечь грань дозволенного и даже разумного: запереть тебя в одной из комнат своего особняка, чтобы пользовать каждый раз, когда пожелаю, — его губы подергиваются будто в попытке обнажить хищный оскал: — И чую, я бы желал много и часто. А начать бы хотел прямо здесь и сейчас…

Задыхаюсь от неожиданно обжигающего, и в то же время грязного признания. Сердце колотится в ушах. А между ног становится влажно. Предательское тело, внезапно пожелало мужчину. Однако мозг все ещё помнит обо всех последствиях близости с ним:

— В-вы ведь н-не сделаете этого? — выдыхаю.

— Я очень хочу, — его огромная ручища сжимает мое бедро.

Мое тело будто вибрирует от напряжения:

— Пожалуйста, — шепчу я.

Он подаётся ко мне, и уткнувшись лбом в мой лоб, шепчет в губы:

— О чем ты просишь, принцесса? Взять тебя или остановиться?

Я мешкаюсь. Боже, ну что за дура?!

— Вам было мало прошлого раза? — сухо спрашиваю вместо ответа.

— Ты себе даже представить не можешь… насколько.

Проглатываю чертово барабанящее в горле сердце и изо всех сил стараюсь больше не поддаваться его словам. Для него это просто секс. Бесчувственный, грубый секс, не имеющий никакого отношения к любви. И я… больше не имею отношения к любви!

— Считаете… мало унизили меня? — бью словами. — Недостаточно боли причинили?

Похоже это сработало. Ярый отшатывается будто только сейчас почувствовал дискомфорт от моей пощёчины.

Хмурится. Челюсть подергивается от разрастающегося в его глазах гнева:

— Если бы ты не соврала тогда, то не пришлось бы тебя так травмировать! — рявкает он несдержанно.

— Разве я о физической боли?!

Он зависает на несколько секунд, явно обдумывая мои слова. И наконец выдаёт:

— Ты ведь сама сказала, что тебя можно попользовать и забыть. Разве мы договаривались о большем?

— Все верно. Да только и о том, что вы поведёте себя как животное, обойдётесь со мной как со шлюхой, нет даже хуже! — как с вещью! Мусором! — мы тоже не договаривались!

— Вот как? Животное, говоришь? — он наконец выпрямляется и отходит от меня. — Что ж, принцесса, прости, но таковой я есть. И менять ради кого-то свои предпочтения я не планирую. Даже… ради тебя.

Не глядя больше на меня, он поднимет телефон к уху и говорит кому-то в трубку:

— Слав, можешь спуститься? Нужно сопроводить мою гостью домой.