Глава 21. Леся

— Пока располагайтесь на одной кровати, — руководит Вера Петровна. — А к вечеру думаю вам уже кроватку достанут.

— Спасибо, баб Вер, — бормочу, чувствуя неловкость в чужом доме.

Опускаю Даню на покрывало, и первым делом проверяю памперс.

— Может хоть теперь расскажешь? — вдруг тихо говорит бабушка, опускаясь в кресло, что в углу комнаты.

— Чего? — бездумно уточняю.

— Откуда ж у тебя ребёнок, Олесенька?

Столбенею. Вмиг забываю, что собиралась делать. Поднимаю испуганный взгляд на Веру Петровну:

— Так это ж… он подруги…

— Оставь свою легенду для бестолковых мужиков, которые не в силах отличить мать от посторонней тетки. Во-первых, этот проказник твоя копия. Когда ты родилась, у тебя была такая же точно ямочка на подбородке, и точеные брови. Ну а во-вторых, я ещё в первую нашу встречу учуяла, как от тебя фонит молоком. Теперь все встало на свои места.

Да она гребанный шерлок! И что мне теперь делать?! Бежать?!

Чувствую, что меня начинает мутить. А баба Вера продолжает:

— Полагаю, что ты солгала, потому что боялась, как отреагирует на подобную новость Слава, — делает свои выводы. — Клянусь тебе, я не выдам тебя своим внукам, пока ты сама не решишься. Но хочу знать, как так вышло? И где бесстыжий отец этого ангела?

Хочется провалиться под землю, но я только опускаюсь на край кровати рядом с сыном, потому что ноги не держат:

— Эт-то случайно, — выдавливаю. — А бесстыжий… он умер.

— Ты его любила?

Киваю. Хоть на что-то могу ответить честно.

— Тогда тебе очень повезло! — вдруг выдаёт бабушка. — Дитя — это лучший подарок, что любимый мужчина может оставить женщине перед уходом.

— Мгм, — мычу в ответ, качая головой, пытаясь справиться со слезами. — Я тоже так подумала. Потому и не смогла отказаться…

Ни черта не выходит. С ресниц одна за другой срываются назойливые бусины.

— Ну, моя девочка, — тянет баба Вера.

Но я уже не могу успокоиться. Мне так не хватало ее. Всю жизнь только ей я могла выплакаться.

Слышу, как она встаёт из кресла. Тяжелые шаги приближаются. Моя голова оказывается прижата к шерстяному платку, завязанному под грудью.

Слёзы и шерсть — несовместимы. Шерсть колет мокрое лицо, вынуждая включиться и вспомнить, что рядом маленький человечек, который тоже будет волноваться, если мама плачет. Поэтому как бы мне не хотелось продолжать свою детскую истерику, приходится быстро взять себя в руки.

— Знаю, что это может быть сейчас не совсем уместно, — спокойно говорит бабушка, — но я хочу, чтобы ты знала: этот малыш никак не повлиял на мое желание видеть тебя своей невесткой.

Усмехаюсь сквозь слёзы. Кто о чём, а баба Вера все о свадьбе!

— Интересно, разделит ли ваш энтузиазм Славик, когда узнает правду, — смеюсь я.

— Я его растила с малого, и думаю могу этим гордиться. Уверена, он поступит как настоящий мужчина, — уверенно говорит бабушка.

— Но мы ему пока об этом не скажем, — напоминаю я.

— Я же уже пообещала. Ты знаешь, слово я держать умею, но и вранья не люблю. Поэтому не раньше, чем ты сама решишься. Но и не позже, чем отправитесь под венец!

Смеюсь. Баба Вера улыбается в ответ.

— Бедный ребёнок, как же ты справилась одна? — сочувственно гладит меня по волосам.

— Мне вас так не хватало.

— И мне тебя, милая. Да только Ярик же велел даже номер телефона сменить. И тебе звонить запретил. Сказал, чтобы не подвергать опасности тебя.

Меня? Причём тут я? Кому нужна обычная соседка? Или он всех, с кем спал так обезопасил?

— Гляди-ка, глазёнки-то у Дани совсем как у Ярика в детстве, кофейные, — задумчиво проговаривает бабушка.

Едва не давлюсь воздухом от неожиданности, но баба Вера тут же сама развеивает мои опасения:

— Вроде и у твоего отца, Толика, такие же были. Значит в деда. Жаль не застал мальчишка родню, — грустно улыбается своему правнуку. — Эх, когда уж мои ребята мне малыша подарят? Теперь хоть твоего сыночка понянчу. А там глядишь вы со Славой и второго не заставите ждать.

— Вас послушаешь, баб Вер, так, как будто мы со Славой уже жениться собрались, — отмахиваюсь с облегчением.

С умилением наблюдаю, как мой малыш сражается с собственными руками, норовя их съесть.

— А чего бы и нет? Зачем тянуть, если знакомы с детства? — пожимает плечами бабушка словно мы говорим о чем-то простом. — Ладно, пойду я. У тебя синяки под глазами будто ты всю ночь не спала. Так что отдыхай. И мальчишке явно пора поесть, — она заговорщически подмигивает мне, и выходит из комнаты.

Блин. Чувствую себя, как в ловушке. С одной стороны, мне даже легче на душе стало, от того, что баба Вера узнала о моем ребёнке. Было стыдно от нее скрывать такую новость. Но с другой… Если она не сдержит обещание, и проговорится Ярому… Черт, рано или поздно ведь действительно расскажет...

Значит придется бежать прежде, чем она это сделает!

Точно, сбежим. Надо только время потянуть, пока мне Машу на ноги поставят. И вместе уедем куда-нибудь подальше!

Даже думать боюсь, как там сейчас моя Мася. Я так виновата перед ней. Только бы выжила... Но ведь он пообещал…

Отмахиваюсь от пугающих мыслей. Я действительно всю ночь не спала. И моя нервная система больше не выдерживает нагрузки, после всего случившегося.