Глава 33. Леся

— Ну же, — умоляю я этого мерзавца, сама себе дивясь. — Я больше не могу…

Правда. Я правда больше не могу! Если я прямо сейчас не избавлюсь от этой ломки, то попросту взорвусь!

— Хочешь меня, маленькая? — он ещё спрашивает.

Будто издевается.

— Мгм.

— Кого, радость моя? Кого ты хочешь, Лесенька?

У меня мурашки от его нежности. И от сопровождающих ее поцелуев, покрывающих мою спину.

— Тебя же… — непонимающе отзываюсь.

Что ещё за вопросы? Он серьезно издевается надо мной?!

Резко разворачивает меня к себе, вынуждая оседлать его. Целует коротко, но так горячо, что забываю, о чем мы только что говорили. Голова кругом.

— Конкретней, малыш, — требует. — Кто сейчас перед тобой?

Хлопаю глазами, пытаясь собраться с мыслями. Он сейчас серьезно? И ему не плевать, за кого я его принимаю?

Я конечно дура. Но не настолько, чтобы не узнать своего кармического мужика, когда он впивается в мои губы своим коронным хозяйским поцелуем. Конечно же я узнала его в тот же миг, когда он будто в забытье поцеловал меня.

Просто хотела подразнить его. Помучить осознанием того, что я хочу его брата, а не его. Думала, поиграю с ним, и он сам сдастся. Но кажется проигравшая теперь здесь я…

Это зашло слишком далеко. И я напрочь потеряла контроль над собственным телом.

И скорее всего я об этом горько пожалею позже. Но это будет когда-то потом. Когда я перестану ощущать этот дьявольский голод по этому мерзавцу.

Касаюсь пальцами его щетинистой шеи:

— Хочу тебя небритого. Наглого мерзавца. Даже если потом об этом пожалею. Я хочу тебя Ярослав…

Он подаётся ко мне с каким-то звериным рыком. Набрасывается на мои губы. Стискивает в объятиях. Переворачивается вместе со мной, укладывая меня на подушки шезлонга. Спускает поцелуи к шее.

— Не пожалеешь, моя хорошая, — шепчет горячо, вырисовывая влажные узоры на моей коже. — Больше никогда не пожалеешь, моя девочка! Принцесса… нет, королева моя!

Задыхаюсь от его нежности. Запускаю свои пальцы в его взлохмаченные волосы, когда он неторопливо стягивает с моих ног трусики. Целует обнажившуюся кожу.

— Яр, пожалуйста, — капризно умоляю, притягивая его к себе. — Не мучь больше…

— Моя Олесенька, — бормочет, неторопливо возвращаясь ко мне, продолжая покрывать мою кожу важными поцелуями, будто хочет покрыть собой каждый миллиметр моей плоти. — Богиня… Я тебя сначала всю оближу. А потом съем, — прикусывает меня за бочок.

Не могу сдержать тихого смеха:

— Волков ты и правда, как волк.

— А ты моя Красная Шапочка, помнишь же? — шепчет.

Я-то помню. Каждое его слово помню. Всегда. Странно, что он не забыл…

— Ах! — вырывается из моего горла, когда я наконец чувствую сладостное натяжение внизу живота.

— В этот раз не больно? — спрашивает взволнованно, двигаясь очень осторожно.

— М-м, — пытаюсь не застонать во весь голос.

— О, как хорошо, — облегченно выдыхает, и движения становятся смелее. — Больше никогда не будет больно, малыш. Клянусь тебе. Больше никогда не причиню боли… — целует мои глаза, лоб, кончик носа.

— А как же шлепать? — бездумно спрашиваю, помятуя о том, сколько ночей мне снились эти его «наказания».

Останавливается. Слегка отстраняется, будто желая заглянуть мне в лицо. И я благодарна, что на улице достаточно темно, чтобы он не увидел, как зарделись мои щёки.

— А ты хочешь? — наконец выдавливает удивленно.

Прикусываю губу в смущении:

— Мгм… И умоляю, не останавливайся больше, — сама подаюсь ему навстречу, не в силах терпеть томительного ожидания.

Вот и все. Дело сделано. Он со мной. Во мне. Может хоть теперь меня отпустит эта сумасшедшая тяга?

— Я сделаю все, что ты пожелаешь маленькая, — рокочет он, ускоряясь.

Нет, не отпустит. Теперь я буду слышать ночами эти его нежные слова и ещё сильнее сходить с ума.

Его горячий язык сползает вниз от ключицы. Губы впиваются в обнажившееся полушарие.

— О, нет-нет-нет! — пытаюсь оттолкнуть его от своей груди.

Но Ярый ловит мои запястья и распинает меня под собой, не позволяя сопротивляться.

Я остро ощущаю прилив молока. Знаю, что оно сейчас будет бить фонтаном. Но его жадный рот похоже не собирается останавливаться даже в силу нового обстоятельства.

Боже, стыд-то какой. Что я потом скажу ему?! Как собираюсь оправдываться?!

— Какая же ты сладкая, малышка, — шепчет он, обжигая чувствительную кожу своим дыханием. — Моя девочка…

Когда он так называет меня — плевать на все. Все проблемы я буду решать потом. А сейчас его уверенные толчки будто приколачивают мое тело небесам… Туда где над нашими головами взрываются звёзды. Сыплются с неба и сплываются в единый фейерверк перед моими глазами.

— Я люблю тебя…