Глава 38. Леся

10 лет назад…

Мне тогда было восемь. Я возвращалась со школы. Недалеко от дома мое внимание привлекла брюнетка с коляской, которая громко разговаривала по телефону:

— Клянусь, если ты не поможешь нашему ребёнку, я сделаю так, что у тебя вообще ни одного не останется, — заплетающимся языком проговорила она.

Я с сочувствием посмотрела на коляску. Бедный малыш, он ещё такой маленький, а у него тоже мама пьёт.

Моя только недавно начала, но я уже в полной мере оценила, как алкоголь способен испортить жизнь всем окружающим алкоголика.

Хотя мне сложно винить маму. Наверно это помогает ей не скучать по папе. Вот уже несколько месяцев, как он пропал без вести.

Опускаюсь на лавочку, вовсе не желая идти домой.

Там мама. Ей сегодня в ночную. Лучше отсидеться где-нибудь до ее ухода.

Я бы пошла к бабе Вере, но она в больнице с гастритом. Сказала, ничего серьезного, мол на нервной почве. А зачем тогда нервничает, если знает, что заболеет? Странные эти взрослые.

— Эй, малая! — одергивает меня нетрезвый женский голос.

Вскакиваю с лавочки, на мгновение решив, что мама меня спалила рассиживающейся перед подъездом. Озираюсь по сторонам и понимаю, что обозналась. Это был не мамин голос.

— Девочка, — обращается ко мне женщина, подкатывая ко мне коляску, — присмотри-ка минутку.

— Я? — удивляюсь.

— Ты видишь здесь кого-то еще? — скептически выгибает бровь.

Она даже не спешит убирать телефон от уха. И так беспечно предлагает присмотреть за своим ребёнком постороннему… ребенку, что возможно со мной ему и правда будет безопаснее.

— Ладно, — соглашаюсь неуверенно. Я ведь все равно хотела скоротать время до ухода мамы.

— Вот спасибочки. Я сейчас! Только успокоительным закинусь и приду через пять минут, — с этими словами она заскочила в мой подъезд.

И не пришла. Ни через пять минут. Ни через час.

Мы с незнакомым ребенком гуляли во дворах до темноты. Начало холодать. И я решила, что пора идти на разведку, может кто-то из домочадцев знает нашу блудную мамашу.

Однако искать не пришлось. Я услышала нетрезвый голос той женщины, едва переступив порог подъезда:

— Значит теперь-то ты пришёл?! — орала она голосом, похожим на мамин. Но мама уже должна быть на работе, так что теперь я уже не путаюсь. — Я последний раз предупреждаю, кинешь меня — я убью и себя и всех твоих ублюдков!

— Угомонись, тварь! — рявкает голос похожий на папин, вынуждая меня замереть. — Ты мне и без того уже жизнь загубила!

Но папа ведь уже как несколько месяцев пропал. Поэтому я отмираю и наконец закатываю коляску в подъезд.

— Это еще цветочки! — фыркает в ответ женщина. — Будет еще хуже, когда расскажу мужу, что Витя твой сын. Как тебе, а? Ты ведь из-за этого прятаться решил? Думаешь, не найдёт, когда узнает? Да он тебя выпотрошит и твоей жене на ужин твои чресла подаст!

Стараясь не издавать лишних звуков паркую коляску за входной дверью, и беру на руки младенца. Он уже начинает беспокойно кряхтеть, угрожая выдать наше присутствие.

— Ты не посмеешь рассказать! — отзывается мужчина с голосом, как у папы.

— А ты останови! — язвит мать моего нового друга.

— Какая же ты шваль, — рявкает мужчина. — Сначала без разбору ноги раздвигаешь, а теперь из-за тебя…

Слышу звуки потасовки и спешу вверх по лестнице к своей квартире, покуда нам не досталось.

Кажется, они оба не в себе. Даже не знаю, что стоит делать в подобной ситуации. Но меня пробирает ужас. И одно я знаю наверняка: ребёнка туда сейчас возвращать нельзя под страхом смерти.

— Тише, тише, маленький. Мы сейчас пойдем, что-нибудь съедим, да? — шепчу ему успокаивающе, а про себя думаю, что еще и подмогу вызвать бы не помешало.

Но куда звонить? В полицию? Тогда малыша заберут в детдом. А там не сладко, мама меня вечно пугает. В скорую тоже смысла нет. Агрессивные алкоголики — не по их части. Уж я-то знаю. Баба Вера и так со своими нервами не справляется, куда ее еще и такой историей пугать.

Прячусь за дверью своей квартиры и судорожно выдыхаю. Даже не разуваясь, бегом врываюсь в свою комнату. Опускаю малого на кровать. Обкладываю подушками, и убегаю на кухню, чтобы придумать чем его накормить.

Налетаю на батарею из бутылок, и сама на себя сержусь за то, что умудрилась окончательно разбудить голодного ребёнка. Он разрывается криком, пока я дрожащими руками пытаюсь сварить жидкую манку. Я умею, каждое утро себе на завтрак готовлю.

Слишком долго. Пахнет гарью, кажись спалила кашу.

Выливаю получившуюся субстанцию в тарелку, хватаю ложку и возвращаюсь к разрывающемуся ребёнку.

— Сейчас-сейчас покушаем, малыш! — сама готова разрыдаться от растерянности, но держусь.

Фу, каша и правда пахнет не очень. Пробую. На вкус ничего. Я бы сама съела. Голодная.

Малыш с удовольствием посасывает с ложечки предложенное угощение и наконец затихает. Однако паника меня не оставляет, потому что я слышу из квартиры подо мной грохот. Будто выстрелы.

— Кажется твоя мама связалась с плохими бандитами, — шепчу малышу, дабы хоть немного заглушить пугающие звуки. — Вот бы нам сейчас моих хороших…

Каша съедена нами на двоих. А запах остался. Не пойму, если не каша, то что это?

Слышу первый взрыв и ещё не осознаю, что происходит. Однако в голове мгновенно срабатывает спасательная кнопка и в таких ситуациях я, пожалуй, с рождения зову одного человека.

Наспех выуживаю допотопный кнопочный телефончик и трясущимися пальчиками набираю номер по памяти:

— Алё, Яр-рослав С-сергеевич… мы к-кажется горим…