Глава 39. ЯР

Здание ветхое, деревянное. Очевидно заброшенная общага. Андрюха сказал, что наши уроды здесь жили по детству, с матерью и Светкой.

Проверяю ствол. Киваю парням, оцепившим здание. И беспрепятственно вхожу.

Меня не ждут, это может сыграть мне на руку.

Двигаюсь интуитивно. Здание слишком большое, чтобы обшаривать каждую комнату. У меня нет столько времени. Сердце и без того разрывается. Только бы не опоздал…

Первый этаж ребята проверили снаружи. Никого. Окна второго и третьего заколочены, поэтому приходится действовать наугад. Поднимаюсь на площадку второго этажа и замираю, прислушиваясь. Идти выше или здесь?

Темновато из-за закрытых окон. И тихо.

Ну же, моя девочка, подай мне знак. Я хочу знать, что вы живы.

Слышу только собственно грохочущее в ушах сердце. Ощущение, что его сейчас могут слышать все.

Кажется, я никогда еще так не боялся.

Убивающую меня тишину вдруг разрезает пронзительный плач младенца, вынуждая мое сердце споткнуться.

— Сынок… — выдыхаю я. — Папочка уже рядом.

Ускоряюсь вглубь по коридору второго этажа. Пока Даня плачет могу позволить себе двигаться быстрее, оставшись незамеченным.

Олесенька, ты ведь в порядке?! Малышка моя…

Пяток дверей остаётся у меня за спиной, когда я оказываюсь у некогда общей кухни общаги и замираю, вжимаясь в стену.

— Заткни личинуса, иначе я помогу! — рявкает Влад прямо за дверью, рядом с которой я остановился.

У меня всего один шанс.

Дергаю приоткрытую дверь, и застав Влада врасплох, хватаю ублюдка на удушающий.

— Ярый?! — охает Миша из другого конца просторного помещения, и застывает с канистрой в руках.

Беру на мушку своего водилу. Окидываю взглядом ветхую кухню и не обнаруживаю Олесю с Даней. Значит в одной из соседних комнат. Это даже хорошо. Стараюсь не думать о том, что до сих пор не слышал голоса своей девочки.

— И что вы тут устроили? Значит те мои бывшие любовницы — не случайно скончались, — констатирую очевидный факт.

Тишина. Миша выглядит явно напуганным. И это хорошо.

— Ты не имеешь права заводить баб, после того что сделал с нашей сестрой, — наконец находится он.

— И что же я с ней, по-вашему, сделал? — цежу.

— Не прикидывайся! Ты убил ее! — шипит Миша.

— Отнюдь. Вы оба знаете, что с ней в квартире нашли какого-то неопознанного мужика. И там даже не понятно, кто кого убил, — пожимаю плечами. — Следствие остановилось на версии, что они в порыве драки устроили пожар. Затем Света сначала застрелила этого бедолагу, и застрелилась сама.

— Это не исключает твоей вины за то, что ты даже не попытался ее спасти! Пожалел свою шкуру и помчался спасать соседских детишек, вместо того, чтобы рискнуть ради своей жены?!

— Когда я примчал к дому ее квартира уже полыхала как спичка, — пытаюсь объясниться, действительно испытывая некоторое чувство вины за гибель Светы. — К тому же, маленькая соседка, которая вызвала меня, сказала, что слышала выстрелы.

— Та самая маленькая соседка? — хрипит Влад. — Которую ты тра…

— Заткнись! — сдавливаю его горло сильнее, чувствуя, как беспричинное чувство вины моментально рассеивается, стоит ублюдку упомянуть мою девочку. — Если хоть один волос с ее головы упал, я устрою вам ад на земле! Клянусь, всю свою жизнь положу на это!

— Эка тебя пробрало, — цедит Миша. — Кажись, мы наконец попали в цель, брат. Жаль мы раньше не догадались, что это все одна и та же телка. Я бы ее собственными руками…

Не выдерживаю собственного бешенства, стреляю Мише в коленку, вынуждая его с воплем осесть на пол.

Он выпускает из рук открытую канистру, и комната наполняется стойким запахом бензина. Значит эти ублюдки решили устроить очередной пожар?

Млять, стоит быть поосторожней со стволом! Еще не хватало, чтобы эта рухлядь загорелась, пока я не нашел свою семью.

— Она здесь не при чем! — рявкаю я. — Нахер вы вообще ее втянули?! Почему вы идиоты просто не убили меня? Ведь у вас было предостаточно возможностей.

— Это было бы слишком простое наказание для тебя, — завывает Мишаня. — Ты должен страдать!

— В таком случае лишили бы меня брата или Веры Петровны, — просто пытаюсь понять логику их мести. — Даже не пришлось бы ждать подходящей жертвы.

— Они единственные в твоей гнилой жизни, что не прогнило! — выплевывает Миша. — Вера Петровна вместе со Славой привезли тогда мамке прах Светки и еще один голодный рот — Витька. У старухи-то совесть в отличие от тебя есть. Как она плакала на похоронах. И когда прощалась с Витькой перед отъездом. Денег мамке оставила! Понимала, что ты — падаль виноват! И даже после всего — сына бросил! Да если бы ты не был настолько гнилым, чтобы выбросить на улицу свою семью, то всего этого не случилось бы!

Устало вздыхаю. Так и знал, что даже ложь во благо может сыграть однажды против меня.

— Он не мой сын.

— Не гони теперь! — взрывается Миша, не забывая при этом подвывать.

— А почему я по-вашему так внезапно выпер вашу сестру из дома? Как она оказалась в той квартире?

Судя по страдальчески-озадаченному лицу Миши, он сейчас впервые задумался над этим вопросом.

— Наш общий знакомый — Станислав Дмитриевич, припоминаете? Знаете, за какие заслуги я помог обычному акушер-гинекологу резко вырасти до завотделения? — выдерживаю паузу, позволяя им самим догадаться. — Он мне глаза раскрыл. ДНК-тест подтвердил.

— Врешь! — вопит Миша.

— Вы были тогда слишком малы, чтобы посвящать вас в такие подробности. И мать ваша очень просила не порочить имя почившей дочери. На том и сошлись.

— Заткнись!

— Я понимаю, сложно осознавать, что вся твоя месть построена на развалившемся фундаменте. Но это все, ребят. Можете позвонить Стасу, и попросить подтверждения. Выйдем отсюда тихо-мирно, вы сдадитесь ментам и больше никто не пострадает. Просто потому, что в этом больше нет смысла, — пожимаю плечами. — Это конечно, если моя жена с ребенком целы.

Я бы так не церемонился с ними, знай наверняка, в каком положении сейчас моя семья. Что если есть третий подельник? Страшно подумать…

— Телефон, — хрипит Влад. — Дай я позвоню.

Протягиваю ему свой телефон и слегка ослабляю захват.

Слышу гудки. Стас берет трубку. Но дальше его голос прерывается хриплым возражением:

— Срать я хотел на все твои оправдания, — Миша скрючившись приподнимается на локтях, и прожигает меня каком-то обезумевшим взглядом: — Ты ублюдок, способный купить кого и что угодно. Уж я-то знаю. Но не в этот раз…

В следующее мгновение он вдруг чиркает зажигалкой и бросает ее себе под колени прямиком в образовавшуюся бензиновую лужицу…

Его одежда вспыхивает моментально.

Черт, в углу комнаты пара газовых баллонов — не к добру.

Придётся поторопиться. Ветхое помещение прихватывается огнём в считанные секунды.

В следующее мгновение мне прилетает удар в бок. От неожиданности выпускаю из захвата Влада. Придурок бросается к окну и вываливается в него вместе со всем целлофаном и досками, которыми оно было заколочено, очень некстати впуская лишний кислород в горящую комнату. Огонь вспыхивает, вынуждая меня присесть, и крадучись выбираться за дверь.

А что до Владика? Что ж, он сам выбрал эту лотерею. Падение со второго этажа он возможно переживет, но тогда его примут мои ребята.

Бросаюсь по коридору, заглядывая в каждую дверь. Они должны быть где-то здесь!

— Олеся! — рычу от боли, боясь даже представить, почему ее не слышно. — Олеся, где вы?!

Осекаюсь, толкнув очередную дверь.

Вот она. Лежит в полутьме. Свернувшаяся калачиком вокруг нашего кряхтящего сына. Неподвижная и молчаливая.

Валюсь перед ними на колени:

— Девочка моя, — шепчу, целуя ее шею, пытаясь учуять пульсирующую венку.

Ни черта не видно. Руками ощупываю ее тело на предмет повреждений, с которыми стоит быть особо осторожным. Кожа липкая.

Пробую на вкус. Пот и… кровь.

Мрази!

Однако я наконец чувствую под своими губами слабый пульс:

— Любимая моя, — шепчу я. — Ты слышишь меня?

— Яр…

— Боже, спасибо, — выдыхаю я, прижимая ее к себе. — Нам пора убираться отсюда, так что крепко держи нашего сына, — с этими словами осторожно подхватываю их на руки.

— Не говори, — шепчет. — Не говори им про Даню…

Мне больно от ее слов. Как же она испугалась.

— Уже все позади, маленькая моя. Прости, прости меня.

Хотя я еще сам не уверен, что все действительно позади. Коридор уже взялся огнём.

Приходится пробираться ко второй лестнице, которая в другом конце здания. Путь мне освещает зарево, оставшееся за спиной, поэтому получается бежать довольно быстро.

Ловлю замученный взгляд Олеси. Замечаю ссадины на ее заплаканном личике.

Хочу вернуться и прикурить от ублюдка, который посмел такое с ней сделать!

— Яр, опять ты… — шепчет, и улыбается, глупенькая.

— Тише, маленькая моя. Не трать силы.

— У меня дежавю, — хихикает тихо. Это у нее нервное. — Я, ты, младенец, огонь.

— Да. И я опять опоздал.

— Разве? — бормочет непонимающе. — Мы ведь еще живы?

— Однако ты снова успела пораниться. Прости.

— А ты опять извиняешься. Теперь я знаю почему ты это делал в тот раз. Я все слышала, — ее слабый голос почти теряется в треске горящего здания. — Так та женщина, что сгорела в пожаре, была твоей женой?

— Мгм, — киваю коротко.

— А где же теперь тот малыш?

— Остался с родной бабкой. Пока эти идиоты вместо того, чтобы матери помогать носились со своей беспочвенной местью.

Мы уже спускаемся по лестнице, когда случается первый взрыв. Присаживаюсь, накрывая собой своих родных.

— Яр, ты в порядке, — бесстрашная девчонка принимается ощупывать мою спину.

— Все хорошо, почти вышли.

Но это все еще «почти».

Я врываюсь в одну из комнат, и обнаруживаю, что здесь уже по потолку стелется огонь. Старый деревянный дом слишком быстро сдается.

Пытаюсь найти хоть одну комнату, до которой еще не добрался пожар, чтобы можно было беспрепятственно пройти к окну. Потому что выход из этого проклятого места всего один и он уже отрезан от нас огненной завесой.

Нашел! Опускаю Лесю с сыном на пол.

Впустить кислород в горящий дом заведомо плохая идеей, но других вариантов все равно нет. Пару ударов ногой, чтобы выбить доски, которыми заколочено окно.

Ровно в этот момент звучит второй взрыв. Аккурат над нами. Падаю на пол, накрывая собой свое семейство от осыпающегося углями потолка. А ублюдки подготовились. Похоже расставили баллоны по всему дому. Это значит, если мы не выберемся прямо сейчас, неизвестно, когда рванут следующие.

Превозмогая боль поднимаюсь, и рывком подняв Олесю на руки вместе с Даней, буквально выкидываю их в окно.

И тогда звучит последний взрыв…

Кажется, я успел их спасти.