Глава 5. Леся

— Даш, мы побежали, — тихо говорю я, стягивая волосы в уже ставший привычным конский хвост на затылке, — малой спит, молоко в холодильнике: в этот раз нацедила побольше.

— Да разберусь я! Лесь, бегите уже, пока не начали опаздывать, — она чмокает меня в щеку, и обнимает Машу, а как только мы выходим за порог, закрывает за нами дверь — мое железное правило: никому не открывать.

Как же мне повезло с моими девчонками. Чтобы я без них делала?

— Лесь, ты вообще уверена, что тебе уже можно такие тяжести таскать? — пыхтя не забывает озаботиться Маша, пока мы прем по лестнице тяжелючие складные кушетки.

— А ты уверена, что тебе можно? — вторю ее взволнованному тону. — Я-то уже отстрелялась, а вот тебе ещё детей рожать...

— Ой, да ну тебя! Посмотри лучше, где там наше такси.

Остановившись у подъезда, достаю телефон, который мне одолжила во временное пользование мама Даши, и изучаю карту.

— Чёт он не спешит к нам, — ворчу я.

На экран выползает оповещение о входящем сообщении с неизвестного номера. Тыкаю на него и бегло читаю:

«Привет, малых! — по этому раздражающему обращению безошибочно вычисляю Славика. — Я твой номер у ба взял, надеюсь ты не против? Вера Петровна очень огорчилась, что ты не зашла, когда приезжала. Но я ее взбодрил, сказав, что ты обещала ее навестить в ближайшее время».

Вот же ж…

Если бы этот додельный Славик не растрепал о моем визите, то у бабы Веры не было бы и повода огорчаться. Ещё и на жалость мне надавить норовит обещанием бабушке. Тоже мне, манипулятор комнатный!

Я конечно соскучилась по Вере Петровне. Но, во-первых, я никогда не даю пустых обещаний, а если уж имею глупость ляпнуть, то считаю себя обязанной исполнить обещанное. А во-вторых, ну мне ведь сейчас реально не до того! Работа, Данька, теперь ещё и машину искать, — вчерашние попытки обзвонить штрафстоянки и гаи не дали никаких результатов. Очевидно в виду позднего вечера.

Да и ладно бы, если баба Вера жила бы в черте города. А поездка загород, с пересадками, к тому же ОН сказал, что в их элитный посёлок вообще общественный транспорт не ходит, а это значит ещё и пешком пилить придется, — да этот квест целый день может занять!

Какого черта этому Славику от меня надо?!

Понимаю, что простое сообщение с приглашением в гости не могло так сильно вывести меня из себя. Прикрываю глаза и пытаюсь восстановить дыхание.

Все дело в нем… Конечно же.

Значит, первое: успокоилась и взяла себя в руки!

Второе: если этот человек для тебя больше никто, то незачем и так реагировать на любое упоминание о нем! А тут даже ж не упоминание, а призрачная возможность встречи, которой я ни за что не поддамся!

И третье: не вздумай никому показывать своей слабости, и уж тем более собой манипулировать!

«Вере Петровне — привет! Передай мои извинения, но у меня много работы, поэтому в ближайшее время вряд ли смогу заехать. Как только выдастся выходной, постараюсь», — отправляю сообщение, и вновь возвращаюсь к приложению вызова такси:

— Вот же гад, — ворчу. — Он походу кофе распивает, а мы тут стой, жди его! Зачем, спрашивается, тогда было заявку принимать?!

Сбрасываю заказ, и оглядываюсь по сторонам, будто где-то рядом должно появиться решение проблемы.

И правда, вот оно…

— Моя «ласточка», — едва не плача, выдавливаю я, заметив за большим припаркованным внедорожником крыло своей пестрой шахи. — Ты как тут оказалась?

— О! — удивляется Маша, явно тоже только сейчас заприметившая нашу спасительницу.

Направляемся к ней. Дергаю ручку переднего пассажирского — открыто.

— Вот те на, — фыркаю я, мельком подумав о чьей-то беспечности. — Хорошо хоть не угнали. И на том спасибо.

Засовываю руку внутрь и дергаю рычажок задней двери. Поспешно упаковываем кушетки, ширму и прочую утварь, уже начиная немного опаздывать.

— Хоть бы пробок не было, — бубню себе под нос, пока Маша складывает в багажник наши рабочие халаты-кимоно.

— Погоди-ка, — слышу ее задумчивый возглас, и уже думая, что бы мы могли забыть, направляюсь к ней.

Останавливаюсь у багажника:

— Только не говори, что ещё домой придётся возвращаться?

— Да нет же, погляди! — она указывает мне на зад моей «ласточки», а я только хлопаю глазами, не в силах понять ее пантомиму.

— Чего, Маш? Мы же опаздываем, изъясняйся словами, пожалуйста.

Вместо ответа она почему-то лезет в карман своих шорт и достаёт телефон. Я начинаю нервно притопывать ногой, складывая руки на груди.

— Вот! — она протягивает мне свой мобильник.

Вижу фотку, которую она сделала вчера, после аварии: я, бугай, номера гелика хорошо видны, а также… в хлам разбитая задница моей «ласточки»: задние фары осколками поблескивают на асфальте; открывшийся от натиска крупного мерса багажник моей миниатюрной машинки выглядит слегка пожёванным; задняя арка подперла колесо; и даже заднее стекло оказывается лопнуло и очевидно не разлетелось только из-за сдерживающих его полосок подогрева.

— Это как так? — недоумевающе глядит на меня Мася, которой я со вчерашней ночи и до самого выхода из квартиры неустанно ныла о том, где мне искать мою машинку любимую.

— Чудеса, — пожимаю я плечами, прекрасно представляя себе, что за «волшебник» может промышлять подобными чудесами. — Поехали, опаздываем!

Прыгаю в машину, в надежде, что подруге хватит моей глупой отговорки. Но Маша наверно не была бы таким близким мне человеком, если бы не ее чутьё на важные разговоры:

— Признавайся, что ты такого сделала, что тебе потерпевшие в аварии машину возвращают в целости? — она даже слова подобрала максимально прицельные для своего допроса. То есть вопроса.

Выезжаю с парковки, на ходу пытаясь сообразить, что бы мне такого ей ответить. Ведь признавать, что я настолько «счастливчик», что из-за своего неконтролируемого дурного характера въехала в отца своего ребёнка, — о котором никогда даже вспоминать не планировала, не то что уж кому-то рассказывать, — мне вовсе не хочется. Вернее, я точно не стану этого делать!

Маша меня слишком любит. Да и Даньку тоже. А теперь у неё есть фото номеров машины того мерзавца, что никогда не должен узнать о моем ребенке. И она, по доброте душевной и своей искренней любви к нам может наломать дров. Например, отправится прямиком в логово этого зверя и станет требовать от него алиментов. Или ещё какую ерунду придумает. Она такая. Порывистая, как я. И способная на глупости.

А я не могу этого допустить.

Страшно представить, на что этот дьявол способен. Узнай он, что я родила от него сына — неизвестно как поступит. Отберёт? Или ещё чего хуже…

Встряхиваюсь и возвращаюсь к разговору с Машей:

— Видимо я своим обмороком их так напугала, что они сжалились над бедной идиоткой, въехавшей в них, и в качестве бонуса подлатали ласточку.

Профилем чую — Маша не очень-то верит:

— Хочешь сказать, ты никому не угрожала даже? Они вот так взяли и сами тебе все починили? — с притворной злостью усмехается Машка.

И я смеюсь, вместо ответа, впервые за последние сутки ощущая лёгкость.

Когда наконец въезжаем во двор клиентки, у нас остаётся ещё почти десять минут.

На этот раз на многое не рассчитывая, проезжаю в самый дальний угол двора и паркуюсь там, дабы больше не связываться с козлом-охранником из-за которого произошла вчерашняя трагедия.

— Поторопимся, Мась, — бормочу я, вытаскивая рабочий инвентарь из машины.

— Лесь, суету не разводи. Она для нашей профессии губительна, — мудро изрекает Маша, словами нашего учителя.

Подхватывает свою часть пожитков и уверенным, но весьма неспешным шагом направляется к подъезду.

Оказавшись в квартире, первым делом выставляем кушетки посреди просторного современно обставленного зала. Отделяем их раскладной ширмой. И готовим успокаивающую атмосферу: свет — выкл, спокойная музыка — вкл, свечи по периметру — благо шторы на окнах настолько плотные, что удаётся создать максимально интимную обстановку для парного сеанса. Зажигаем благовония, выставляем масла, выкладываем халаты и полотенца — предпочитаю использовать все своё, чтобы потом меня не обвинили, что у кого-то из наших клиентов вылезла аллергия.

— Долго ещё будете возиться? — несколько нервозно требует моложавая женщина — наш «белый кролик» в мир богатых и знаменитых.

Мы даже ответить не успеваем. Звонок в дверь оповещает нас о том, что время на подготовку закончилось.

Прячемся с Машей в выделенной для нас комнатке, дабы позволить хозяйке дома встретить своего гостя без посторонних глаз, дать им время раздеться и разместиться на кушетках. Тем временем переодеваемся сами, обе заметно нервничая:

— Ты чего? — одергиваю Машу, видя, как подрагивают ее руки, пока она поправляет волосы: — Помнишь же? Уверенная рука!

Говорю короткими фразами, пытаясь скрыть от неё собственное волнение. Этот заказ у нас далеко не первый, но переживаний от того не меньше, чем было на нашем первом выезде. Слишком уж он важен для нас обеих.

Маша кивает:

— Ну что, пошли?

Улыбаюсь ей решительной улыбкой:

— Пойдём, намнём элитные задницы наших кроликов так, чтобы они больше своих жизней не представляли без наших золотых ручек!

Осторожно приоткрываю дверь, дабы убедиться, что мы не нагрянем не вовремя.

Тихо. Мгм. Значит — наш выход.

Бесшумно семеним с Машей в темный зал, и направляемся к кушеткам.

Чтобы не создавать суету, у нас с моей компаньонкой договоренность: она всегда берет ближайшего по ходу клиента, а я дальнего. Поэтому, не мешкая, прохожу за ширму, и останавливаюсь перед широкой мужской спиной, растянувшейся на кушетке.

Сердце екает, и обрывается в пятки…