Глава 3

Инь

Мне дурно становится, когда я вижу ножницы и бинты на столе. Рука ноет, конечно, но сейчас все станет явно хуже, потому что ее придется потревожить.

Не представляю, что со мной было бы при отсутствии везения. Я запрыгнула в первую попавшуюся машину, чтобы спастись от своих преследователей, и мне крупно подфартило. Рината я знала, но не близко.

Лия рассказывала мне о нем. И о его прошлом тоже. Там все было совсем не гладко, и я предпочитала обходить стороной этого мужчину. Не смотреть на него, не оставаться с ним наедине. Даже лифт иногда пропускала, лишь бы потом поехать без него.

А теперь вот я сижу на стуле в его квартире и спокойно завтракаю. Нет, до спокойствия мне, конечно, далеко, но все-таки это уже огромный шаг вперед.

— Сделай глубокий вдох, — предупреждает он, оттягивая бинт на моем плече. — Сейчас может быть неприятно.

Обманщики кругом. Неприятно!.. Да это жутко больно вообще-то, когда Ринат поливает присохшие места антисептиком и аккуратно отдирает повязку вместе с бурыми корочками.

— Мамочки… — я пищу, не в силах держать рот на замке.

Вздрагиваю, когда поток холодного воздуха немного успокаивает кожу. Я не понимаю, что это такое, поэтому поворачиваю голову в нужную сторону и тут же задыхаюсь от внезапно накатившего смущения.

Этот строгий холодный мужчина дует мне на рану. Подмигивает, когда наши взгляды сталкиваются, и продолжает с особой щепетильностью заниматься моей рукой.

— Потерпи немного, — успокаивает меня перед нанесением какой-то мази.

У меня щеки раздуваются, как у рыбы-шарика. Ногтями впиваюсь в ладони, сжав кулаки, и терплю-терплю-терплю.

Боже, я собственными руками придушу Макса, когда увижу. Из-за него я влипла во всю эту историю. А могла бы сейчас спокойно жевать свою пиццу и ждать денежки за выполненный простенький заказ.

— Хорошая девочка, — звучит очень близко к моему уху, и я подпрыгиваю на стуле от неожиданности.

Разглядываю свеженькую повязку и снова зажмуриваюсь, когда в поле моего зрения попадают грязные бинты. Шрам останется, наверное.

Впрочем, я особо на этом не зацикливаюсь. Одним больше, одним меньше. Мне же в фотомодели не идти.

— Костя неплохо зашил, постарался. Полностью след не исчезнет, но и уродливого шрама не должно остаться.

— Да как вы, черт возьми, залезаете ко мне в голову?! — вспыхиваю я.

Ринат только посмеивается в ответ на мою эмоциональность.

— Не так уж и сложно догадаться, о чем ты думаешь. На лице все написано. К тому же я знаю, что девушки вечно трясутся над своей внешностью. Хотя ты, конечно, не очень похожа на таких.

— Вы прямо сейчас говорите о том, что я страшная? — насупливаюсь.

Неприятно это. Вспоминается, как в детстве мама постоянно любила это повторять. Приводила мне в пример дочерей ее подруг и вечно говорила, что мне придется брать мужчин чем-то другим. Я выросла, даже похорошела по сравнению с подростковым периодом, а комплекс остался.

— Ты меня слушаешь вообще? — опять как-то слегка высокомерно улыбается Ринат. — Я сказал, что ты не похожа на пустышек, которые ставят свою внешность на пьедестал и считают, что за смазливое личико им все должны.

— То есть я все-таки не подхожу под общепринятые стандарты красоты?

— Нет, — спокойно констатирует он, и все мое неплохое настроение летит в трубу. — У тебя другая красота. Та, за которую мужчины на руках носят. Знаешь, что мы обычно делаем с размалеванными надутыми куклами?

Мотаю головой, заинтересованно смотря на мужские губы. Мне хочется, чтобы он продолжил свою мысль.

— Трахаем их. И мечтаем, чтобы в процессе у такой ничего не отвалилось.

Я хихикаю, представляя реакцию какого-нибудь мужчины, если у такой вот Барби внезапно отвалится клок волос или ее накладные ногти останутся у него в спине. Неудобненько получится.

— Так вы из тех, кто заводит себе любовниц, считая, что жена должна воспитывать детей и только? — брякаю, мечтая, чтобы кто-нибудь уже отрезал мне язык.

По-моему, препараты действуют на меня очень странно. Не зря я инструкции читала и сомневалась в необходимости их употребления.

— У меня нет жены, — скептически хмыкает Ринат. — И я бы не стал ей изменять, потому что наличие «левака» обычно означает унижение собственного выбора. Если уж решил остановиться на одной женщине, так не гадь на свою же голову.

— Ваши бы слова, да всем мужчинам в уши.

— Каждый сам решает, как ему жить.

На этом наш разговор заканчивается. Я пытаюсь смириться с ощущением болезненной пульсации в руке и размеренно дышу, а Ринат убирает перевязочный мусор со стола и по новой запускает кофемашину, уточнив, хочу ли я добавки.

Напряжение между нами звенит все сильнее с каждой минутой.

Знаю, что я должна рассказать Ринату свою историю, но элементарно боюсь начинать разговор, который может закончиться тем, что меня просто выставят за дверь.

А идти мне больше некуда.

Я даже душ самостоятельно принять не смогла. Голова все еще кружится из-за потери такого количества крови. Испуг тоже сильно влияет на состояние нервной системы.

Когда эти двое ввалились ко мне в квартиру, я готова была из окна прыгать, лишь бы к ним в руки не попасть. Мне так страшно еще в жизни не было. Понимаю, что со мной сделали бы, не сумей я сбежать. Такой раной на плече, как сейчас, я бы не отделалась.

— Я вас отвлекаю, да? — прикусываю щеку изнутри, болтнув глупый вопрос. Ну конечно же я ему мешаю. Свалилась на голову, из-за меня Ринату пришлось человека какого-то посреди ночи вызванивать. Я бы тоже не была в восторге от такого.

— Ты слишком тихая, чтобы стать для меня серьезной проблемой, — оборачивается он с новой чашкой крепкого кофе. Я видела, что он выбрал черный без добавок. — Меня интересуют подробности того, что с тобой случилось. Хотелось бы понимать, во что я ввязался.

Я и сама до сих пор не все осознаю…

Мне бы с Максом связаться и вытрясти из него список тех, кого он «заразил». А дальше уже можно будет хоть как-то представить, кто из бизнесменов способен нанять головорезов и послать их с ножами в гости к беззащитной девушке.

— Ко мне в квартиру вломились ненормальные отморозки, — начинаю издалека, старательно подбирая слова. — Угрожали, требовали вернуть им какие-то деньги. Мне кажется, они просто меня спутали с кем-то.

— Поверь, девочка, такие люди не ошибаются. Либо ты что-то мне недоговариваешь, либо кто-то из твоего окружения причастен к этому. Я почему-то склоняюсь к первому варианту.

— Считаете, что я вам вру? — насупливаюсь я, обхватываю себя руками и тут же ойкаю от боли, разливающейся от плеча по всему телу.

— Я бы не назвал это так. Боишься, возможно. Или считаешь, что способна сама во всем разобраться. Но сразу скажу, что это не так. Мне известно о тебе кое-что, подружка твоя, жена Яра рассказывала — милая домашняя девочка, старшая дочь в большой семье. Сбежала от родителей, когда выпала такая возможность.

— Не сбегала я… — опускаю голову.

Все еще трудно признавать это. Я переехала сразу, как только у меня появились первые собственные деньги. Работала по ночам официанткой в баре, днем училась и смотрела за своими братьями.

Мама у меня не плохая, но обида на нее до сих пор живет во мне. В семье ко мне относились как к какой-то прислуге. Домашние дела были на мне, забота о братьях с самого их рождения. Сначала, конечно, я и сама была маленькой, поэтому мне доверяли только уборку, стирку и все прочие бытовые прелести.

Потом все изменилось, когда мама поняла, что я и няню могу заменить.

Родители работали, нам всегда нужны были деньги, потому что пятеро детей это все же не шутки. А я жила дома в качестве Золушки. Только никакой волшебной крестной у меня не было, как и принца с хрустальными туфельками.

Пока все мои подруги гуляли целыми днями и ходили в кино, меня с головой засыпало детскими использованными подгузниками и баночками с питанием.

Из-за этого я не хочу своих детей. Хватит с меня криков, режущихся зубов и грязной одежды с пятнами всяких разных неожиданностей.

— Как скажешь, — улыбается Ринат, смотря на меня в упор.

— Не верите мне?

— Я вообще людям верить не привык, — пожимает он плечами.

Они у него мощные такие. Черная футболка натянута на внушительных мышцах, рукава обтянули бицепсы и едва не трещат по швам.

Где вообще делают таких мужчин?

Папа у меня низкого роста, братья все тоже пошли в него и спорт не уважают. Друзья и одноклассники никогда не могли похвастаться такими габаритами, а Макс… Он высокий, да. Очень.

Но такой худой, что при ветре его всерьез может унести в какую-нибудь изумрудную страну.

— Тяжело вам, наверное, жить с такими принципами, — говорю на выдохе. — Спасибо вам за помощь. Еще раз. За лекарства, за врача, за…завтрак. Но мне уже пора. После еды я чувствую себя лучше, так что смогу и до двери, и до улицы дойти без посторонней помощи.

— Я тебя никуда отсюда не выпущу, — и голос такой спокойный, что мне от негодования ногой топнуть хочется.

Как это не выпустит? Мы вообще-то в двадцать первом веке живем, и я свободный человек со своими правами. Не имеет он полномочий запереть меня здесь. Я же не под домашним арестом, никакого отслеживающего устройства у меня на ноге нет.

— А я вас спрашивать и не буду, — фыркаю, задрав голову.

— Тогда раздевайся.

Моя попа замирает прямо в воздухе, потому что до этой его совершенно возмутительной фразы я хотела подняться со стула.

— Что? — хлопаю ресницами невпопад.

— Все, что сейчас есть на тебе — мое. Снимай тряпки и иди на все четыре стороны. Если, конечно, смелости хватит.

— А где моя одежда? — уточняю, прищурившись.

— В мусоропроводе.

Приплыли…

И что я должна отвечать на это? Да он вообще без усилий сможет вытряхнуть меня из этой огромной уютной футболки, и останусь я действительно с голой задницей. На мне даже трусов нет.

Позвонить своей бывшей соседке, а по совместительству подруге? Я не хочу Лию впутывать во все это.

Ей с животиком нельзя сейчас волноваться.

— Зачем вам возиться со мной?

— От природы любопытный, девочка. Ты же знаешь наверняка, что мы с Яром завязали. Хотя как тоже…

— Я знала! Говорила Лийке, что это образ жизни и нельзя вот так по щелчку пальца все бросить.

— Успокойся, воительница, — хмыкает Ринат с полуулыбкой на губах. — Он полностью чист, мы полноправные партнеры. Ни в какие «бандитские» дела я его тащить не собираюсь.

— Поверить не могу…

— Во что?

— Передо мной стоит настоящий бандит, — шепчу, задержав дыхание.

Это и правда пугает. Никогда я еще в жизни не оставалась наедине с такими людьми. Яр не в счет, он вовремя одумался.

Сегодня я на кухне спокойно пью кофе, а завтра, если Ринату что-то не понравится, бесследно исчезну, и никто никогда меня больше не найдет. Черт, что вообще происходит в моей жизни? Где я так нагрешила, что она решила повернуться ко мне не самым лучшим ракурсом?

— Ночью тебя это не волновало, — разводит руками Ринат, мол, ничего личного, переубеждать не стану. — Я тебя не обижал. Пальцем не притронулся, хотя возможность была и остается.

— Пока что.

— Пока ты ведешь себя как хорошая девочка и не споришь со мной.

Его телефон на столе вибрирует, и наш диалог прерывается.

Он показывает мне указательный палец и отвечает на звонок:

— Надпись изменилась? Сколько они сейчас просят? Бл… Ты обдолбался? Не собираюсь я никому платить.

Не дышу, вслушиваясь в каждое его слово.

— Значит, пусть летит все к ебеням. А какие гарантии, что мы бабки отобьем? Я чисто из принципа этим сраным хакерам ни рубля не переведу. Все, Яр. Все, я сказал.

Неужели и их компанию зацепило?.. Боже, я не просто увязла в проблемах. Я в полной беспросветной заднице.

Может, это совпадение? Пожалуйста, пусть будет так.

Но у Рината, похоже, серьезные проблемы. Судя по тому, как он поворачивается спиной ко мне и кулаки в столешницу упирает.

Меня точно здесь прихлопнут. Я должна разобраться с Максом, но мне потребуется помощь. А попросить ее я не могу, потому что меня опять же сотрут в порошок.

Замкнутый круг.

Совсем мне хочется примерять на себя роль хомяка, который крутится в колесе без возможности остановиться.