14 глава. Новые подозрения

– Как ты? – Жека заботливо поправляет на мне шарф, пытается заглянуть в глаза. Мне как-то не по себе от его внимания. А еще не по себе, что придется обманывать, втираться в еще большее доверие, чем есть.

– Нормально. Холодно. Пойдем домой? – отшагиваю назад, замечая, как рука Жеки безвольно опускается. Тяжело вздыхает. Мы вместе идем к моему дому. Вместе поднимаемся в квартиру.

Сумку с вещами я ставлю на пороге своей комнаты. Пакет с едой заношу на кухню. Стараюсь привычные дела делать без суеты, но между лопатками чувствую прожигающий взгляд. Оглядываюсь через плечо, Жека сидит на стуле и наблюдает за мной.

– Чай, кофе?

– Кофе.

– Без молока, с сахаром?

– Да.

Мы слишком долго друг друга знаем, поэтому некоторые привычки зазубрены. Достаю кружкк Жеки. Он так часто бывал у нас дома, что у него есть свои вещи. Беру свою кружку с мишками. Подарок Ромы на какой-то праздник. Делаю нам кофе. Заливаю кипятком. Хаджаров не пьет растворимый. Аромат настоящего кофе совершенно другой. Впрочем, эти двое во многом другие.

– Ты была у Жнеца?

–Я была в духовном путешествии.

– Что?

– Путешествовала с духовными наставниками, – спокойно встречаю непонимающий взгляд Жеки.

Эту версию о путешествии я придумала сама. Не хочу вдаваться кому-то в подробности, где была, чем занималась. Хорошая выдумка, где была: путешествие с просветленными людьми, которые проповедуют погружение в себя, проработку травм, блоков, медитацию. О том, что каких-то полтора месяца меня физически и морально изматывали, никто не должен знать. Тем более у кого. Мне хватает мозгов понять, что все связанное с Хаджаровым лучше держать при себе. И под пытками ничего не выдавать.

– Бред, – фыркает Белоусов. – Я был у Жнеца, он сказал, что ты у него.

– Может он сказал, чтобы тебя позлить?

– Что?

– Я заметила еще на похоронах, что ты и Хаджаров не ладите, поэтому вполне вероятно, что он просто хотел тебя спровоцировать, – делаю маленький глоток кофе и стараюсь как можно непринужденно смотреть на Жеку.

Судя по тому, как он хмурится, о чем-то думает, мне удается его обмануть. А еще полицейский. Хотя полицейские тоже люди, тоже хотят верить тому, кто им дорог и близок. И на этом мне придется играть.

– Значит, ты была в путешествии?

– Да, – беру в руки телефон, в галерее нахожу фотографии. – Было так тяжело, поэтому я мало что фотографировала, – протягиваю Жеке мобильник.

Фотографии сделаны загородом. Я попросила Малика отвезти меня в какое-то уеденное место на пару дней. Удивительно, но он согласился и более того, остался со мной, сняв номер напротив. Может ему так хотелось, возможно, присматривал за мной по указанию Алика. Неважно. Именно Малик сделал парочку фотографий, видео. Небольшой такой контент. Я еще посидела за текстом и выложила пост в одной социальной сети, в которой сто лет не была. Получила много отзывов и откликов. Оказывается, сейчас многим хочется найти внутренний баланс между собой и реальностью.

–Почему не позвонила, не предупредила? – Жека мне верит. Кажется, он действительно будет верить всему, что я говорю. Алик прав, влюбленный человек он слепой как котенок или хочет быть таковым.

– Мне не хотелось ни с кем общаться.

– Но я беспокоился, – Белоусов выглядит расстроенным. Я протягиваю руку и накрываю ладонью сжатый кулак. Он вздрагивает, вскидывает на меня взгляд, в котором бушуют разные эмоции.

– Прости, – виновато улыбаюсь. – Больше так не будет. Обещаю, что впредь не буду причиной твоего беспокойства. Сейчас мне намного легче, я готова пробовать жить в новой реальности. Пусть Ромы со мной нет, но ты остался.

Мои слова достигаю своей цели. Жека расслабляется, перестает хмуриться и обхватывает мои пальцы, легонько их сжимает. Хватает здравого смысла и выдержки не выдернуть руку, хоть и хочется.

– Я брата тебе не заменю, но ты можешь на меня рассчитывать. Ты же знаешь, как ты мне дорога, – смущенно улыбается, до конца не договаривает.

«Дорога» я могу быть для него по-разному. Как сестра лучшего друга, которую тоже воспринимаешь как младшую сестренку. Или как та, из-за которой не спишь ночами с сильной эрекцией.

– У меня сегодня дежурство, – Жека с сожалением убирает руку, залпом выпивает остывший кофе. – Может, на днях выберемся в парк погулять? Или куда-то съездим?

– Отличная идея, я только за, – с энтузиазмом поддерживаю предложения. Мне нужно с ним сблизиться. Нужно соглашаться по возможности на все, что Жека скажет, а позже поговорить по душам.

Я провожаю его до двери, мы как-то неловко чмокаем друг друга, и с облегчением выдыхаю, когда Жека уходит. Возвращаюсь на кухню, убираюсь после нашего чаепития, потом иду в свою комнату, разбирать вещи. Между делом убираю с полок фотографии Ромы. У меня такое ощущение, что он меня осуждает за связь с Хаджаровым, за целенаправленное сближение с Жекой ради выгоды. Знаю, что скажи я Роме, что хочу знать правду, он все равно не одобрил бы мое поведение.

Вибрирует мобильник. Смотрю на дисплей, номер совершенно незнакомый. Подхожу к окну, мимоходом кидаю взгляд вниз и цепенею. Аккурат напротив моего подъезда стоит мотоцикл. Тот самый или очень похожий на мотоцикл, который был в день убийства Ромы. И человек в шлеме стоит рядом. У меня от страха заходится в бешеной скачке сердце. Я кидаюсь к двери, щелкаю всеми замками. Телефон постоянно вибрирует. Кто-то очень хочет услышать мой голос.

Вновь подхожу к окну, выглядываю из-за шторки. Моргаю. Мотоцикл не исчез, как и человек. Ну не убивать же он придет сейчас меня? Эта мысль морозит. Тело напряжено, я словно готова сорваться в любую минуту в бегство. Было бы куда. Очень жалею, что Жека ушел. Рядом с ним не так страшно, как одной.

На телефон приходит сообщение. Я дрожащим пальцем нажимаю иконку и читаю.

«Эй, мелочь пузатая, не игнорь мои звонки. Я видел тебя в окне, так что шуруй вниз, покатаемся. Малик».

Мне хочется завизжать, но вместо этого до крови кусаю губу. Смотрю в окно, уже не прячась. Человек в шлеме машет мне рукой. Как это понимать? Как? Что это значит? Малик? Это он был тогда в подъезде и убил Рому? Или это жестокое совпадение?

Спешно переодеваюсь в спортивный костюм. Торопливо сбегаю на первый этаж и чуть ли не выпрыгиваю из подъезда. И действительно вижу Малика. В черном костюме для мотоциклистов. Черный мотоцикл. Черный шлем. И если так смотреть, то и по фигуре Малик похож на того человека с фотографии камер. Меня начинает мелко трясти.

– Эй, мелкая, ты чего застыла как заяц? – Малик подходит ко мне, хватает за предплечья и слегка встряхивает. – Отомри.

– Это твой мотоцикл? – выпаливаю быстрее, чем соображаю.

– Ага, нравится? Мы с Аликом любители погонять на железных конях, – очаровательная улыбка никак не вяжется с образом убийцы.

– Алик? – удивленно поднимаю глаза на парня.

– Да. Он тоже любитель мотоциклов. А еще… – смеется. – Город засыпает, просыпается мафия. Так вот Алик обожает по ночам гонять на большой скорости. Дэпосы знают его в лицо, уже устали присылать квитанции за превышение скорости.

Я окончательно путаюсь. Если верить словам Малика, то Жека прав, Хаджаров самый главный подозреваемый в убийстве. А зная его возможности, он запросто может прогнуть следователей под себя, и те с легкостью закроют дело. Или Алик сделает все возможное, чтобы оправдать своего человека.

– Любишь скорость? – Малик заставляет меня вынырнуть из мыслей.

– Никогда не каталась на мотоцикле.

– Это надо исправить. Я тебя прокачу, – меня подталкивают к железному монстру, который возможно привез человека, лишившего меня брата. Я пытаюсь не показывать вида, как меня колбасит, как я выбита из колеи.

Малик достает простенький шлем, протягивает его мне. Помогает застегнуть. Он явно чувствует мое напряжение, но, похоже, списывает все на страх перед мотоциклом. Садится за руль, терпеливо ждет, когда я вскарабкаюсь сзади. Сразу обхватываю парня за талию и сильно к нему прижимаюсь. Он хмыкает, громко газует и срывается с места, заставляя меня зажмуриться от страха. Всегда боялась товарищей, рассекающих по городу на мотиках. Они мне казались, да и сейчас кажутся ненормальными.

Не спрашиваю, куда едем. Не смотрю по сторонам. Уткнувшись носом в куртку, часто дышу, пытаюсь не поддаваться панике от быстрой езды и не делать поспешных выводов от новых фактов. Мысль долбится в голове: Малик или кто-то еще? И чем больше думаю, тем сильнее путаюсь в ощущениях, предположениях.

– Эй, мелочь пузатая, отомри, мы приехали, – слышу голос Малика.

Я не сразу понимаю, что стоим, что не ревет подо мной железный монстр. Оглядываюсь, замечаю нескольких людей в шлемах на мотоциклах. Они все в черном. Любой может быть тем, кто пришел за Ромой. Одного узнаю. Сердце екает. В голове опять революция мыслей. Хаджаров сидит на черном мотоцикле, в черном костюме и у него тоже черный шлем. Прикрываю глаза на секунду. Это просто какое-то безумие. Меня решили свести с ума от предположений?

– Все в порядке? – Малик смотрит на меня через плечо, так и не подняв защитное стекло шлема. Я киваю, спешно размыкаю руки у него на животе и сползаю с сиденья. Ноги дрожат, меня качает из стороны в сторону.

– А она что здесь делает?

Алик не рад меня видеть. Смотрит неодобрительно, поджимает губы. В руках у него черный шлем. И если напрячь память, то он очень похож на тот, который я видела в глазок. У Малика такой же. И у тех, кто сидит на других мотоциклах. Кто угодно может быть тем человеком, стрелявшим в Рому.

– Соскучился по своей подопечной. Вот и решил ее взять и прокатить с ветерком, – Малик обнимает меня за плечи, прижимает к себе. В его жесте нет никакого смысла, Хаджаров продолжает сверлить меня темным взглядом.

– Принеси мне кофе, – командует Алик Малику. Я выдвигаюсь вперед, сбрасывая со своих плеч руку.

– Я принесу, – выдерживаю пристальный взгляд серо-голубых глаз, киваю и спешно иду в кафетерий. Мне нужно перевести дух.

Заказываю латте себе, Малику шоколад. Удивительно, что при такой брутальности, он любит сладкое. Для Хаджарова задумываюсь. Он любит кофе. И просил кофе. Смотрю через стекло на него. Опять закуривает сигарету, кому-то что-то рассказывая. Он слишком много курит. Я впервые вижу человека, который совсем не расстается с сигаретой. Здоровье совсем не бережет. Из упрямства и в спонтанном порыве позаботиться об Алике, беру ему зеленый чай.

Возвращаюсь я медленно. При моем приближении мужчины замолкают. Каждый смотрит в мою сторону. Чувствую взгляды некоторых даже сквозь их темное защитное стекло. Малик одаривает меня улыбкой, от которой становится тепло на душе. Алик все такой же хмурый и холодный, лишь затягивается и выдыхает с каждым моим шагом.

– Твой шоколад, – протягиваю стакан Малику. Беру стакан с зеленым чаем. Волнуюсь. Я словно хожу по битому стеклу босиком. Удивительно, что еще не порезалась. – Я осмелилась взять вам зеленый чай, так как вы много курите, совсем о себе не заботитесь, – торопливо говорю, вручая Хаджарову стакан. Он снимает крышку и смотрит на содержимое.

– Я предпочитаю пить черный кофе, – его взгляд как льды Артики. Малик тянет руки к стакану.

– Давай мне, я выпью, – ему не удается забрать у Хаджарова чай. Алик подносит стакан к губам, делает глоток. Морщится.

– Непривычно, но вполне. Спасибо, – на мгновение выражение его лица смягчается. Я моментально расслабляюсь и глупо начинаю улыбаться, обхватив руками свой стакан.

Допив свои напитки, Алик с двумя мужчинами, которые так и не сняли шлемы, громко срываются с места. Малик со мной так не газует, не пугает скоростью. Я постепенно начинаю ловить кайф от быстрой езды и крутить головой. В какой-то момент рядом оказывается черный мотоциклист. Понимаю, что это Хажаров. Он едет рядом, потом отстает, подпирает сзади, потом перестраивается на другую сторону, вырывается вперед и едет впереди нас.

Мы катаемся до поздней ночи. Наверное, парни бы ездили до утра, но в отличие от них, я в толстовке мерзну. У меня холодные руки и стекло в шлеме запотевает от дыхания. Повернув голову, вижу, что Алик рядом едет. Он дает какой-то знак Малику, тот замедляется. Мы паркуемся. Я не в силах разомкнуть пальцы, они заледенели. Жмусь к Малику, пытаясь согреться, но меня бесцеремонно отдирают от него.

– Дура безмозглая, – слышу тихий голос Хаджарова.

Он поднимает стекло на моем шлеме, я вижу, как снимает с себя куртку и натягивает на меня. Моментально чувствую тепло подкладки. Передергиваю плечами.

– Вези ее домой, – командуют Маликом.

– Не могу, мне надо в другую сторону.

– На хер ты ее вообще брал, – сердится Алик, подхватывая меня за талию и стаскивая с мотоцикла. Я охаю от неожиданности, цепенею в руках Хаджарова.

– Что ты делаешь? – от шока напрочь забываю, что обращаюсь к нему на вы обычно, а тут резкое ты.

– Домой отвезу. Твои покатушки на сегодня окончены.

Я не успеваю запротестовать. Малик оглушает ревом своего железного монстра и срывается с места. Вместе с ним те двое, которые как тени всегда следовали за нами. Алик садится первым, терпеливо ждет, когда я вскарабкаюсь на его мотоцикл. Его куртка мне большая, она все еще хранит его тепло, от нее пахнет никотином и чем-то еще еле уловимым.

– Держись крепче, – командует.

Я едва успеваю обхватить руками его за талию, как Хаджаров уже мчится по пустой дороге. Стараюсь не думать, как ему не холодно в одной водолазке под горло. Закрываю глаза, слушаю рев мотора, стук своего взволнованного сердца. Гоню не прошеные мысли, но они лезут и лезут из разных щелей, загружаю голову, что опять пропускаю момент, когда мотоцикл перестает двигаться.

Отстегиваю ремень на шлеме, стаскиваю его с головы, взъерошиваю волосы. Спешно слезаю, расстегиваю куртку и протягиваю ее молчаливому Алику. Он тоже снял шлем. Друг на друга смотрим. Попытка понять, о чем он думает, проваливается с треском. Он нечитаемый. Человек, умеющий контролировать свои эмоции.

– Спасибо, что подвезли, – киваю и двигаюсь в сторону подъезда.

– Рин! – окликает Хаджаров. Я оборачиваюсь. Он все так же сидит на своем мотоцикле, удерживая обеими руками на колене куртку и два шлема. – Малика не нужно подозревать. Это не он.

– Тогда это может быть ты? – в шутку спрашиваю, понимая, что Алик прекрасно знает мои мысли сегодняшнего вечера.

– Вполне, – его лаконичный ответ имеет эффект взорвавшейся бомбы. Я стою оглушенная. – Не сбрасывай меня со счетов.