15 глава. Пока не поздно, уходи

Устало потираю глаза, смотрю на время. Полночь. В прошлой жизни я в это время либо спать ложилась, либо готовилась к парам, либо просто зависала в соцсетях. В сегодняшней моей жизни я только закончила статью для эфира, который выйдет утром. Отправляю файл главному редактору. Он, как и я, сейчас не спит. Многие не спят. Канал только начал существовать, журнал тоже только начинает набирать обороты. Работы много, отвлекаться на отдых некогда. Это и хорошо. Времени нет думать о разном, что творится или творилось у меня.

Например, Хаджаров.

Упорно, с какой-то маниакальной настойчивостью навязывает мне мысль о том, что он может быть убийцей моего брата. Он совершенно спокойно и уверенно говорит о своей причастности. Я либо должна это принять, либо отрицать. Выбираю второе. Ибо человек, который не скрывает своей вины, как правило, невиновен. Хоть косвенные улики, слова Жеки о том, что Хаджаров самый главный подозреваемый – все говорят об обратном. У полиции нет существенных доказательств на Алика, чтобы его арестовать. Поэтому Белоусов и некоторые коллеги Ромы беснуются от бессилия, но продолжают копать под Жнеца, несмотря на то, что дело закрыли по приказу высшего руководства.

Мне нравится писать статьи. Пусть и на криминальные темы. Нравится держать микрофон и вещать с места событий. Пару раз я видела себя по телевизору. Удивительно, но после того, как я появилась на экране, в моей жизни объявились люди, о которых напрочь забыла. Как, например, Олег. И Мила. Те самые товарищи, которые чуть подгадили мой праздник.

Бывшая подружка пару раз пыталась пригласить на кофе. Я отказывалась, так как времени дух перевести, не то что поесть. Олег оказался хитрее. Он подловил меня возле дома, но мы толком не общались. На ходу поздоровались, я сказала, что позвоню и прыгнула в машину к своему коллеге, с которым нам нужно было ехать и делать репортаж.

– Ты все? – в кабинет, где обитают журналисты, заглядывает редактор, держа в руке стаканчик с кофе. – Я видел статью, уже прочитал. Молодец.

– Спасибо, – расцветаю в благодарной улыбке.

Редактор чудесный человек. Профессионал своего дела. Ростислав Павлович никогда просто так нагоняй никому не устраивает. Все по существу. Мне нравится работать и учиться уму-разуму под его руководством. Каким образом Хаджаров заманил к себе такого крутого специалиста, без понятия, но он крут, раз сумел такого человека нанять главным редактором.

– Иди домой, жду в одиннадцать в офисе, – Ростислав Павлович подмигивает и уходит в сторону своего кабинета.

Я щелкаю пальцами, спешно сгребаю свои вещи в сумку и плетусь на выход. Можно, конечно, остаться в офисе переночевать. Есть комната отдыха, там несколько двухъярусных кроватей, все необходимое для перекусов, разные виды зарядок, несколько столов, за которыми можно поработать. Но хочется домой, в свою кроватку. По дороге еще где-то перекусить.

– Отработала? – меня неожиданно на выходе из редакции ожидает Амаль. Я непроизвольно глазами ищу Хаджарова, но его рядом нет. Вопросительно смотрю на мужчину.

– Я один, – криво улыбается, открывает переднюю дверь машины со стороны пассажира. – Ты ела? Может, вместе поужинаем?

Внимание Амаля пугает. Он для меня по сей день самый странный человек из всех, кто крутится вокруг Хаджарова. Он его тень, правая и левая рука, шея, в конце концов. Крутит-вертит Аликом так, что голова не сразу понимает этого. Но, что немаловажно, Амаль никогда не стремится подставить Алика. Он все делает во благо своему боссу.

– Я как раз думала о том, где перекусить? – не подаю вида, что удивлена, чего-то боюсь. Сажусь в машину, перевожу дыхание и смотрю на Амаля, когда он садится за руль. Не спрашиваю, куда поедем. Думаю, что он давно все спланировал и столик заказан.

– Как работа? – интересуется Амаль, плавно въезжая в ночной поток машина. Город совсем не спит.

– Нравится. Намного интереснее, чем учиться, несмотря на то, что многое не знаю, но Ростислав Павлович ван лав, – изображаю пальцами сердечко, вызывая у Амаля ироническую улыбку.

– Это хорошо. А в личной жизни как?

– Никак, – сразу отворачиваюсь к окну.

С Жекой я общаюсь. Стараюсь не давать ему повода во мне усомниться. Он скривился, узнав, что я буду работать на Хаджарова, но потом выяснил, что не Алик командует парадом СМИ. Мне лично все равно кто у руководства стоит, главное, чтобы не мешали работать и платили. Во всяком случае, Белоусов расслабился и не бухтел по поводу моей журналисткой деятельности. Сам лично иногда подкидывал материал и давал что-то эксклюзивное, которое было потом в статье только у меня. Тему смерти брата старательно обходим стороной.

В ресторане, куда меня привозит Амаль, людей мало. Играет ненавязчивая музыка. Названия блюд в меню вызывают жуткий приступ голода, поэтому не мудрю, заказываю привычную пасту с морепродуктами, салат Цезарь и мятный чай. Амаль берет мясо и овощной гарнир к нему.

– Ты перестала думать о мести? – Амаль вопросом бьет под дых. Меньше всего я ожидала, что будем говорить обо мне, о том, что привело меня в банду.

– К чему этот вопрос? – нервно улыбаюсь, радуюсь появлению официанта с блюдами. Жаль, что он спасает меня от разговора ненадолго. Амаль взглядом заставляет мою кровь стыть в венах.

– Я не хочу, чтобы пришла беда.

– Ты думаешь, что я накликаю на вас беду? – запихиваю в рот листья салат и вопросительно смотрю на мужчину. Он не спеша нарезает мясо.

Весь такой утонченный. Мужчина с обложки. Я его еще ни разу не видела без костюма. Кажется, что кроме офисной одежды у него ничего нет. Меняются только цвет рубашек и галстуков, цвет костюма стабильно черный.

– Я хочу, чтобы ты ушла, – Амаль кидает в мою сторону исподтишка странный взгляд. – Уехала. Я помогу с переездом.

– Я не хочу переезжать.

– И все же, подумай. Не хочется, чтобы ты потом плакала, пыталась, склеит разбитое сердце.

– О чем ты? – смеюсь. – Я ни в кого не влюблена. Зря переживаешь.

– У тебя еще есть шанс не стать дурой, – гнет свою линию Амаль, совершенно меня не слушая. – Все думают, что нет повода переживать, а зря… – ощущение такое, что он будто сам с собой разговаривает. Из-за его странного поведения у меня мурашки по всему телу. Когда он поднимает глаза, непроизвольно вздрагиваю. Что-то неприятное и опасное спрятано в его взгляде. Решительно приподнимаю подбородок.

– Чтобы ты сейчас не сказал, это не изменит моего решения оставаться в вашей банде. Я ее часть. Понимаешь?

Амаль хмыкает, медленно разрезает порезанный кусок еще на куски, накалывает на вилку и так же медленно подносит ко рту, жует. Его неспешность, полное отсутствие суеты пугает невероятно. Не хочется переходить дорогу этому человека. Он опасен, хоть и кажется равнодушным и отстраненным от мирских проблем.

– Мы с Ромой были близки, – при имени брата у меня перехватывает дыхание, Амаль эффектно выдерживает секундную паузу. – Я с самого начала понимал, что ему не по пути с нами, – усмехается. – Правильный, дотошный, всех жалеющих, – тон моментально понижается в градусе, становится холодным и резким. – То же самое я думаю о тебе. Тебе не место с нами. Уходи пока есть возможность. Кто знает, что будет дальше.

Мы пристально и тяжело смотрим друг на друга. Амаль серьезен. Его слова не пустышка и сказаны не для устрашения. Он действительно считает, что я лишняя. Возможно, случись этот разговор чуток раньше, я бы послушала его, наверное, ушла, но сейчас.… Сейчас слишком поздно что-то менять. Мои мысли только и крутятся вокруг Ромы, улик и всевозможных подозреваемых.

– Уже поздно, – выдерживаю взгляд, от которого дрожат все внутренности, и хочется спрятаться. – Я по уши погрязла.

Амаль кивает. Берет бокал с водой и делает глоток, не спуская с меня глаз. Он не убеждает меня в обратном. Не пытается напугать. Не приводит кучу доводов, почему я не права, а его стоит послушаться. Он принял мой ответ.

– О, Алик, смотри, это Амаль! – слышу за спиной восторженный женский голос.

Амаль не меняется в лице, а вот у меня сердце пропускает удар от понимания, что позади меня стоит Хаджаров и смотрит на меня. Благодаря работе я не думаю о нем двадцать четыре часа в сутки, но внутри меня давно посеяны семена странного чувства к этому человека. Влюбленностью сложно назвать, я не врала Амалю, говоря, что не влюблена. Просто иногда ловлю сердечные приступы и признаки панической атаки, стоит кому-то произнести его имя, увидеть в ленте новостей или просто столкнуться с похожим типажом внешности.

– Давай к ним присоединимся, – уговаривает Алика женский голос. Скорее всего, это Лия. Его пассия. Мысленно умоляю Хаджарова не идти на поводу своей любовницы, но молитвы не услышаны.

– Да, конечно, – тихо произносит Алик, отодвигая стул для своей спутницы, сам садится по другую сторону, затрагивая мое колено своим коленом. Я вскидываю глаза, так как это прикосновение обжигает. Случайно иль нет, не знаю, но стоит мне увидеть взгляд Хаджарова, пониманию, что неслучайно.

Лия болтает без умолку. От нее начинает трещать голова буквально через пять минут. Как это выносит Алик, непонятно. Может, занимает ее рот чем-то интересным, кроме болтовни.

Мужчины сидят молча, иногда кидают друг на друга выразительные взгляды. Хочется душу продать, чтобы знать смысл этих гляделок. Они вот понимают друг друга, не сказав и слова.

Официанты оживленно суетятся возле нашего стола. Похоже, Хаджаров им знаком в лицо, правда, при виде Амаля, когда мы пришли, администратор тоже приветливо улыбалась. Намного теплее, чем если бы пришли просто посетители.

– Вы встречаетесь? – Лия держит бокал и пытливо смотрит на меня.

– Что? – недоуменно смотрю на девушку, потом на Амаля. Тот хмыкает, взглядом дает мне понять, чтобы выкручивалась самостоятельно.

– Нет, конечно, – возмущаюсь, глазами прошу Хаджарова заткнуть свою любовницу. Он игнорирует мои призывы. Ест с отрешенным выражением лица, словно разговор за столом его не касается.

– А чего так запальчиво отрицаешь? Между вами точно что-то есть! – Лия торжественно смотрит на меня, потом на Амаля. – Алик, как тебе пассия твоего близкого человека? Было бы чудесно вчетвером тусоваться время от времени.

– Нет, – Хаджаров кладет вилку, берет бокал и совершенно спокойно смотрит на девушку. – Не лезь в личную жизнь людей.

– Почему? Всем интересно, кто с кем спит и проводит время!

– Меня это совершенно не интересует и тебя тоже, – каждое слово как взмах клинка перед носом. Обращено не ко мне, но прикусываю язык я. Лия поджимает губы и сверлит Хаджарова недовольным взглядом. Благо мозгов хватает не продолжать разговор.

В итоге тягостное молчание висит за столом какое-то время. Я уже маюсь этой компанией, мечтаю побыстрее уехать домой и лечь спать, но стоит мне заскучать, как колено Алика соприкасается с моим коленом. По всему телу сразу же пробегается волна мурашек. Я стараюсь в этот момент не смотреть на Хаджарова, но плохо выходит. Из-за этого пару раз ловлю на себе злой, ревнивый взгляд Лии. Закатываю глаза, всем видом давая понять, что ее ревность беспочвенная. Мои мурашки – моя проблема.

Встаю из-за стола, никому ничего не объясняя. Лия тоже подрывается. Амаль и Алик удивленно на нас смотрят. Оба выглядят немного встревоженными. Я ироничным взглядом окидываю блондинку с ног до головы, перевожу взгляд на Хаджарова.

– В туалет.

– Мне тоже надо, – Лия пытается выглядеть дружелюбной, но ничего подобного.

Алик это видит, поэтому вопросительно на меня поглядывает, я качаю головой, мол, сама справлюсь. Он кивает, соглашаясь с моим решением. Это так странно. Странно понимать человека, всего лишь переглядываясь с ним. У него было общение со мной точно такое же, как с Амалем. Наверное, это говорит об уровне нашего доверия и понимания друг друга. Я непроизвольно улыбаюсь, он усмехается. Догадывается, о чем я думаю.

Лия дышит в затылок. Идет следом. В туалете мы заходим в разные кабинки, но когда я выхожу, она меня поджидает возле раковин. Смотрит зло, поза агрессивная, весь вид ее как у воина. Я включаю воду и не спеша мою руки, поглядывая на девушку в зеркале.

Она ни о чем. И я сейчас не о внешности. С этим у нее все в порядке. Просто кроме красоты у нее ничего нет. Будь она умнее, раскрутила Алика на образование, на какую-то финансовую подушку, потому что мужчина сегодня есть, завтра его нет. Однако Лия видимо хочет лишь выйти замуж и ни о чем не париться. О том, что у Хаджарова таких «Лий» может быть полно, вряд ли задумывается.

– Алик мой мужчина и не смей на него пялиться!

– Мне глаза выколешь, если буду на него смотреть? – иронично приподнимаю бровь, выдергивая из диспенсера бумажное полотенце, промокаю влагу.

– Сучка! – Лия не справляется с эмоциями.

Она кидается на меня, пытается вцепиться в волосы, но в отличие от нее, у меня за плечами школа бойцов Хаджарова. Ловко выкручиваю ей руки, прижимаю к себе спиной. Одной рукой сжимаю ее запястья, второй хватаю за волосы на макушке и намериваюсь приложить это красивое лицо к керамогранитной столешнице. Пару недель опухшей походит и может мозгов прибавится.

– Рина! – рявкает Хаджаров, залетая в женский туалет.

– Алик! – начинает скулить Лия. – Она хочет меня изуродовать! Спаси меня!

Под потемневшим взглядом серо-голубых глаз отпускаю шлюшку, скрещиваю руки на груди и с вызовом смотрю на Алика. Он выгибает бровь, взглядом пытается прочитать мои мысли. Лия пытается привлечь его внимание, ну куда там, он полностью сконцентрирован на мне. В глубине его глаз вспыхивает обжигающий огонь, который моментально отзывается во мне ниже пояса.

– Алик! – капризничает Лия, дергая за рукав пиджака Хаджарова. Он моргает и переключается на девушку рядом с собой. – Она меня убить хотела!

– Не надо называть меня «сучкой». Сама такая, даешь тому, кто выгоден тебе.

– Алик!

– Рина!

Я улыбаюсь, смотря на Хаджарова сквозь ресницы. Его голос вибрирует. Он на взводе, но пытается скрыть это. Хватает Лию за локоть, выволакивает из туалета, я смотрю им вслед, но потом тоже выхожу. Иду позади на расстоянии. Лия что-то пытается Алику сказать, но он абсолютно ее не слушает. Передает свою пассию Амалю, кивает в сторону выхода. Тот понимает без дополнительных объяснений, что ему делать. Берет Лию за предплечья и уводит, хоть та и упирается, оглядывается и явно не согласна оставлять Хаджарова со мной. Алик оборачивается ко мне, засунув руки в карманы брюк. Смотрит впервые на меня с мужским интересом. От его взгляда жар в животе растекается по всему телу.

– Поговорим?

– Поговорим.