17 глава. Доверься мне

– Долго ждешь? – медленно приближаюсь к Хаджарову, все еще размышляя, как мне поступить, какой сделать выбор. Судя по его прищуренному взгляду, он тоже ждет моего решения. Мне даже не приходит в голову спросить, что он здесь делает. Раз приехал, значит ему так надо.

– Достаточно, чтобы уже подумывать об отъезде, – докуривает сигарету, кидает на землю и тушит носком ботинка. – Ну, так что ты решила? – в глазах полный штиль, никогда не догадаешься, о чем он думает и тревожит ли его что-то, если он не захочет показывать своих чувств.

– Я все еще в сомнениях.

– Ты слишком долго в сомнениях. Я не могу позволить себе и дальше быть в подвешенном состоянии по поводу тебя. Или ты полностью на моей стороне, или на стороне Белоусова.

– Если я приму сторону Жеки, мне так просто это не сойдет с рук. Не так ли?

– Естественно, – усмехается. – Ты слишком многое знаешь.

– Но недостаточно много, чтобы мне угрожать.

– Но вполне, чтобы прищемить.

Мы замолкаем. Каждый выжидает. Меня так и подмывает задать личные вопросы, которые волнуют. Ведь Рома и Ляйсан.… Если они были вместе, значит, Алик мог о них знать. И отомстить. Он не похож на человека, умеющего прощать слабости других людей и их грехи. Но я боюсь даже произносить их имена.

– Ну, так что? – Алик выпрямляется, подходит ко мне. Непроизвольно отшагиваю назад, откинув голову. Он слишком высок для меня, чтобы смотреть в глаза на одном уровне. – Я жду ответа и очень хочу его получить прямо сейчас.

– Но я не могу ответить, – хриплю, облизывая языком пересохшие губы. – Слишком сложно.

– Может тебе помочь? – в серо-голубых глазах вспыхивает адское пламя, из-за которого у меня подгибаются колени. Если бы Хаджаров не приобнял, упала. Нахожусь в подвешенном состоянии.

– Каким образом? – зачарованно смотрю то в глаза, то на губы, которые неожиданным образом оказываются очень близко. Мне даже кажется, что я чувствую запах мяты.

Алик секунду над чем-то размышляет, может, дает время одуматься, но я слишком невнимательна и пропускаю этот момент. Поэтому замираю и почти не дышу, когда его губы касаются моих губ, когда его язык настойчиво проникает в мой рот, не встречая никакого сопротивления.

Он взял меня без боя, не приложив никаких усилий. Мое сопротивление задушено в зародыше его дыханием, которое становится жизненно важным и для меня. Кровь медленно закипает, как чайник на плите, постепенно достигая высшего пика. Я чувствую, как по венам начинает течь кипяток, сначала вниз к ногам, а затем резко вверх к голове. Мне жарко в области сердца и в области ниже пупка. В ушах стоит невообразимый шум. Мой мозг отключается, я перестаю связно мысли и понимать, что происходит, что хорошо, что плохо.

Сознание не теряю, но мир перед глазами качается. Я едва фокусируюсь на Хаджарове, когда он перестает меня целовать. Поцелуй нежный, ласковый, весь такой воздушный и трепетный. С трудом верится, что Алик умеет так целоваться, я помню, как он меня пожирал, терзал, рвал на куски.

– Даже спустя время твои губы по-прежнему очень манящие, – шепчет Хаджаров, чарующе на меня смотря потемневшим взглядом. Он реально искуситель. Я теперь понимаю первую женщину на земле, Еву, когда она поддалась на сладкие речи коварного змея.

– Будь со мной, и я всегда буду рядом с тобой.

Как по-разному можно трактовать эту фразу. Мой мозг хоть и в тумане, как ежик, но инстинкты подсказывают не поддаваться уговорам. Меня тянет к этому мужчине, при этом я понимаю, что нам с ним совершенно не по пути.

– Ты будешь под защитой моих людей и меня. Ты всегда сможешь на нас положиться. Ты будешь частью нашей большой семьи, никогда не останешься одна. Просто доверься мне.

– Довериться?

Как же хочется именно, так и поступить, только вот тень брата и жены Алика маячатся рядом. Рядом с ними и ребенок, который так и не увидел этот мир. Никто не знает имен их убийц. Никто не спешит их наказывать. Все живут беззаботно, спят спокойно по ночам и не мучаются угрызением совести.

Жека говорит, чтобы я оставила дело для опытных людей, но когда они выведут злодеев на чистую воду? Сейчас иль через год-два? Может быть никогда.

– Хорошо. Я доверяю тебе, – мысленно скрещиваю пальцы, честно смотрю в глаза Алику. Он секунду вглядывается в меня, эта самая долгая секунда в моей жизни. Секунда, заставляющая умереть и тут же воскреснуть, когда его губы трогает мимолетная улыбка.

Больше никаких слов не говорим. Хаджаров берет меня за руку, тянет к мотоциклу. У него для меня оказывается шлем. Наблюдает, как я его надеваю, помогает застегнуть ремешок. Когда наши пальцы соприкасаются, я еле сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть. Мне будет безумно сложно находиться рядом с ним и помнить о своей миссии, но я должна справиться.

Приезжаем в клуб. В этот раз заходим не с центрального входа, а со служебного. Сотрудники при виде босса кивают, активно создают видимость работы. Алик не акцентируется ни на ком. Видимо, контроль над сотрудниками поручен отдельному человеку. Если бы все работали в клубе спустя рукава, это заведение не считалось в городе одним из топовых.

Нас встречает Амаль. При виде меня в лице не меняется, лишь слегка удивленно приподнимает брови, но берет себя в руки и следует за нами. Похоже он не в курсе планов своего босса. Мы втроем заходим в кабинет Хаджарова. Алик садится в кресло за своим столом и по привычке тянется к сигаретам, прикуривает. Он, наверное, в редких моментах не держит сигарету руках, когда целовал, у меня не было ощущения, что целуюсь с пепельницей.

– Рина теперь полностью в нашей команде.

– Да? – Амаль опять лишь удивленно приподнимает брови, скептически хмыкает. – Хорошая новость, – судя по тону, не так-то он рад новому повороту.

– Теперь у нас будет свой человек в структуре.

– В смысле структуре? Я не собираюсь становиться полицейским, у меня в этой сфере навыков ноль, – мое удивление растет как снежный ком.

– Я не говорил, что ты будешь в прямом смысле полицейским. Ты будешь в команде пресс-службы.

– Но… как же телевиденье? – растерянно смотрю сначала на Амаля, потом на Алика.

– Твоя мечта обязательно, только чуть позже, исполнится, – Хаджаров затягивается и медленно выдыхает дым. Смотрит на меня. Явно продолжает испытывать и проверять мою стойкость. Я обязательно стану ведущей на телевиденье. Моя мечта меня чуть-чуть подождет, пока не разберусь с делом брата.

– Хорошо, что мне нужно будет делать? И как я попаду в команду пресс-службы?

– Мы позаботимся об этом, твоя задача только слушаться меня и доверять мне, Рина. Хорошо?

– Хорошо.

Амаль поджимает губы. Алик хмурится, посмотрев в его сторону, но мнения своего не меняет. Я терпеливо жду дальнейших пояснений и распоряжений.

– Тебе придется восстановиться в университете, но перейдешь на заочное обучение. Дальше мы позаботимся, чтобы в ближайшее время была трудоустроена. Твоя задача будет сообщать все, что творится в ведомстве. Даже если покажется, что случай незначительный, все равно сообщай Амалю. Мы решим, что делать с этой информацией. И еще, – Хаджаров тушит сигарету, сжимает руки в замок и пристально на меня смотрит. – Помни, что ты часть нашей команды. Мы тебя всегда защитим.

От последних слов у меня мороз по коже. Это предупреждение. Я умею понимать между строк. Мне не простят предательства. Со мной могут поступить точно так же, как поступили с Ляйсен.

– Я поняла, – силюсь выглядеть невозмутимой. – Значит, в ближайшее время мне нужно вернуться в свою прежнюю жизнь. С вами я так понимаю мне предпочтительно не искать встреч? – склоняю голову набок. – Если другие сотрудники в структуре могут и не знать о нашем с вами знакомстве, то Жека…

– Ты моя гарантия того, что он будет молчать, – Алик хищно улыбается, а мне не по себе от понимания, что я какой-то гарант безопасности. – Он не посмеет подвергать тебя опасности.

– Это значит… – сглатываю. – У меня нет ощущения безопасности? Если так посмотреть, мне эта сделка никак не выгодна.

– Тебе и не следовало вообще сюда лезть, то ты слишком упряма. Поэтому поздно махать кулаками после боя, – Хаджаров прикуривает, легким движением головы повелевает Амалю покинуть кабинет. Тот послушно уходит, мне хочется вместе с ним сбежать.

– Рина, сколько тебе? Двадцать один вроде, но порой ты ведешь себя так, словно пятнадцать. Хочется встряхнуть и по жопе надавать, чтобы взрослела быстрее, – Алик вздыхает. – У меня совершенно нет ни времени, ни желания с тобой возиться, по-хорошему бы отпустить на все четыре стороны и забыть, но…

– Но… – затаиваю дыхания, встречаясь со взглядом стальных глаз.

– Ты многое знаешь. Не ахти какие секреты, но все равно. Я хочу максимально тебя отстранить от себя, но при этом присматривать за тобой и извлекать пользу, если есть возможность. Ромы нет, тебя некому защитить и некому учить уму-разуму.

– Хочешь занять его место? Место брата? – иронично выгибаю бровь. Забыть секс сложно, что был между нами в клубе. Я то и дело иногда возвращаюсь к нему мысленному и переживаю, как будто это произошло вчера. Тело предает, хоть умом сопротивляюсь.

– Хочешь, чтобы я стал твоим любовником? – иронизирует в ответ Хаджаров, усмехаясь. Я чувствую, как лицо начинает гореть. Черт, как он так умело попадает в яблочко? Пусть сознательно не желаю оказать вновь с тесной близости, но подсознательно.… Эх.

– Еще чего? – фыркаю, отвожу глаза в сторону и замечаю на полках фотографии. Раньше, когда здесь бывала, не обращала внимания на рамочки, а сейчас внезапно заинтересовалась. Самовольно встаю и подхожу к полкам. Чувствую спиной прожигающий взгляд Хаджарова. Он не останавливает.

Фотографий пять. Командная. Я узнаю некоторых ребят, в том числе Амаля, Малика и Хаджарова. Последний в светлом костюме как пятно на фоне серого цвета. Вторая фотография вызывает у меня желание прикрыть глаза и поплакать. Рома рядом с Аликом. Они вдвоем. Обнимают друг друга за плечи, улыбаются окровавленными ртами. То ли их били, то ли они между собой бились. Они смотрят в объектив прямо. С трудом верится, что один предал другого, ибо от самой фотографии исходит вайб крепкой дружбы. Чувствуется. Третья фотография каких-то мальчишек. Фото явно сделано давно. Я оборачиваюсь и вопросительно смотрю на Хаджарова, который привычно курит сигарету.

– Из приюта, – угадывает мой молчаливый вопрос. – Мы с Амалем оттуда.

– У вас нет родителей? Родных? – изумляюсь, как-то по-новому смотрю на Алика. Если так подумать, то сегодняшняя его жизнь закономерный итог его подростковой жизни. Мало кто из приюта может похвастаться хорошей успешной жизнью.

– Почему нет, – усмехается. – Все есть. Не из воздуха я появился. И далеко не в капусте нашли.

– Я не об этом.

– Душещипательную историю не жди, – Алик затягивается. – Рядом фото девушки – это моя жена. Она умерла.

Я удивляюсь, хотя и знаю о существовании жены. Удивляюсь его признаниям. Мне почему-то казалось, что Хаджаров никогда не затронет со мной данную тему. Она слишком личная, чтобы ее обсуждать с кем-то кроме Амаля.

– Я не знала, что ты был женат. Мне жаль.

– Мне нет, – тушит сигарету и резко встает с кресла. Неожиданно оказывается возле меня и давит своим присутствием. Я вся сжимаюсь под его потемневшим взглядом. – Ляйсан и Рома подружились, – берет в руки последнее фото, которую я видела уже у Белоусова. Та самая фотография, где они втроем.

– Между мужчиной и женщиной дружбы не бывает, эти двое подружились. Удивительный феномен. Возможно, Ляйсан напоминала Роме тебя, ему хотелось ее защищать, заботиться, – Алик как-то странно улыбается. Вроде обычная улыбка, но чувствуется какое-то безумие, спрятавшееся в уголках.

Так и подмывает ляпнуть про ребенка, но тут срабатывает инстинкт самосохранения. Если мне раньше казалось, что я иду по тонкому льду в отношениях с Хаджаровым, то сейчас убеждаюсь. Один неверный шаг и провалишься под воду, он спасать не будет, утопит.

– Мне не жаль, что она умерла, сейчас ей не больно. Оставшись в живых, она бы страдала. Ляйсан никогда не любила страдать.

Поэтому ты ее и Рому убил, чтобы никто не страдал. Никого не пощадил. Даже ребенка. Не знаю, поменялась я в лице, мелькнули ли эмоции, радует то, что Алик на меня не смотрит, возвращает фотографию на место.

– Она погибла или болела?

– Кажется, я с тобой слишком окровенен. Обычно не болтаю о своей личной жизни, – увиливает от ответа, секунду смотрит в глаза и внезапно протягивает руку, костяшками дотрагивается до щеки. Гладит ее и одновременно гипнотизирует меня взглядом. Моргаю, пытаюсь не поддаваться чарам, но иммунитета простив Хаджарова у меня еще нет. Не выработался.

Алик медленно приближается ко мне, обхватывает мой затылок, другой рукой приподнимает подбородок и целует. Касается губами моих губ невинно и так целомудренно. На мгновение отстраняется, заглядывает в глаза. Похоже, я молчаливо согласила на все, что он мне сейчас предложит. Рука, державшая подборок, перемещается на талию, притягивает меня к груди Хаджарова. Следующий поцелуй уже настойчив и не оставляет возможность быть безучастной. Я отвечаю. Не могу не отвечать, потому что хочу отвечать. Хочу целовать губами, языком. Позволяю себе дерзко исследовать рот Алика. Он крепче сжимает мой затылок, сильнее впечатывает меня в себя. Я не сомневаюсь в его желании обладать мной.

Первая отстраняюсь я. Не для того, чтобы прекратить с ним целоваться. Я хочу большего. Тяну руки к его куртке, трясущимися пальцами пытаюсь расстегнуть молнию. Алик усмехается, перехватывает за запястья, разводит в стороны. Сам расстегивает куртку, снимает ее и кидает на ближайшее кресло. Обхватывает ладонями мое лицо, накидываясь уже жадным поцелуем. Позволяю своим рукам нырнуть под футболку и прижать их к горячей спине Хаджарова.

– Ах, ты шлюха! – неожиданно раздается в тишине кабинета.