21 глава. Он не такой, как ты думаешь

– Свободна? Пообедаем? – в кабинет отдела пресс-службы заглядывает Белоусов.

Присутствующие девушки-жруналисты при виде Жеки сразу начинают улыбаться, но моментом киснут, как только понимают, на кого направлен его интерес. Меня из-за этого слегка недолюбливают коллеги по цеху.

– Иду, – беру сумочку, покидаю свое место.

Перерыву на обед я очень рада. Работа меня тяготит, нет ни желания работать, ни понимания, зачем я просиживаю свою задницу в структуре. Мое равнодушное отношение к делам замечают все, но почему-то никто и слова по этому поводу не говорит. А зря, может быть, взбучка от начальства меня встряхнула. Особенно сейчас, когда мысли как холодец не застывший.

– Выглядишь не очень, – замечает Жека, когда мы с подносами усаживаемся за стол в кафетерии.

– Плохо сплю, – признаюсь. Причину своей бессонницы не называю, знаю, что будет злиться. – Много работы, – неубедительно мямлю, запихивая в рот ложку плова.

– Тебе работенку подкинуть? У нас тут поножовщина, еще есть мошенничество в крупном размере. Что надо?

– Что-то жутко криминальное и эксклюзивное, – шутливо говорю, смеясь. – От меня не ждут сенсации.

– А если я дам, что мне за это будет? – Белоусов начинает игриво торговаться. «Что мне за это будет» – это наша с Ромой игра, когда мы о чем-то просили друг друга. Грустно улыбаюсь.

– А что ты хочешь? Домашний ужин? Постирать и погладить твои вещи? Убраться в квартире? Или… – прищуриваюсь. – Сходить на свидание?

– Последнее мне больше всего нравится.

– Для этого тебе стоит сообщить мне что-то этакое, от чего перехватит дыхание. Поножовщина не впечатляет.

–А Хаджаров?

У меня все внутри холодеет. С каким трудом удерживаю маску равнодушия, одному Богу известно. Алик – заноза, которая сидит глубоко во мне и причиняет боль, хочу я того или нет. Он причина моих слез, опухших глаз по утрам и плохого настроения.

Казалось бы, ну говно человек, бывает. Пачкаешься, нужно переступить и идти дальше. Но сколько бы ты не мылся, шлейф неприятного запаха все тянется за тобой, хоть и чувствуешь ты его один. Хаджаров именно это дерьмо, в которое я добровольно ступила и теперь не знаю, как избавиться от запаха.

Это самые приятные сравнения. Иногда в голову приходят такие мысли, что мне становится страшно от своих желаний. Например, уничтожить его, растереть в порошок и распылить. Конечно, чисто физически мне не удастся подобное сделать. Мысленно сто раз втаптывала, уничтожала, потом воскрешала-возрождала, чтобы опять выместить на нем все, что кипит в душе.

– А что с ним? – отодвигаю от себя тарелку. Аппетита совершенно нет. Двигаю к себе чашку с чаем. – Помер?

– С чего это ему помирать? Лютует, порядки в рядах наводит. У нас есть наводка на него.

Я молчу. Сердце непривычно болезненно екает, сжимается. Пытаюсь абстрагироваться, но не получается, на душе неспокойно, тревожно. Разглядываю Жеку, думаю, насколько он очарован мной, чтобы поделиться секретной информацией. Но главный затык в том, сообщу ли я Хаджарову о том, что на него готовится обвала. Меня раздирают противоречивые чувства.

Жеке приходит сообщение на мобильный телефон. Он хмурится, сразу как-то становится серьезнее. От балагура друга и след простыл. Передо мной сидит капитан. Он встает, берет свой поднос. Я тоже подрываюсь, хоть и не понимаю, зачем делаю это. Ни сговариваясь, вместе покидаем кафетерий. Почему-то уверена, что его вызвали по делу Хаджарова. Я без надежды иду позади Белоусова. Вряд ли меня допустят к расследованию. Не положено, особенно если это дело секретно.

Возле кабинета отдела по борьбе с наркотиками замедляю шаг, перед дверью останавливаюсь. Жека, взявшись за дверную ручку, смотрит на меня. Вижу по глазам, что сомневается во мне. Я сама себе не верю, что уж говорить о Белоусове.

– Чего застыли? – раздается рядом голос.

Мы оба вздрагиваем. Это начальник отдела. Смотрит на нас, хмыкает и поворачивается ко мне. Я вся напрягаюсь, готовясь быть посланной куда подальше.

– Если будешь держать рот на замке, можешь присутствовать. Только, чур, информация конфиденциальная. Когда мы завершим расследование, сможешь написать статью. Усекла?

– Угу, – киваю, не веря услышанному.

Мы втроем заходим в кабинет. Мое появление вызывает вопросы у присутствующих, все смотрят на начальника, но он без слов мимикой показывает, что мне можно доверять. Возможно, сейчас мне дали аванс доверия из-за Ромы. Наверное, ребята знают, что он работал под прикрытием у Хаджарова и за это поплатился своей жизнью.

Занимаю самый дальний стул, стараюсь никому ни мешать, ни привлекать к себе внимания. Обо мне действительно забывают почти сразу, как только команда рассаживается за большим круглым столом. Начальник отдела подходит к проектной доске, на которой появляются слайды.

– Итак, орлы мои, у нас есть информация, что сегодня Хаджаров со своими ребятками заявится к Румыну. Как мы уже знаем, между некогда коллегами возник конфликт. Идет перестройка иерархии в наркоторговых кругах. Жнец уверенно завоевывает лидирующие позиции и подминает под себя всех, кто попадается ему на пути. Он уже владеет рынком на девяносто процентов, – на экране появляются слайды фотографий Алика. Они сделаны в разное время, в разных местах. Есть из клуба, на улице, в каких-то сомнительных местах. Везде Хаджаров сам на себя не похож.

Странные эмоции вызывают во мне эти снимки Алика. Не по себе как-то при виде знакомого лица. Я ведь знаю, как он может смотреть на человека, который пробуждает в нем чувства. И человек на фотографиях и человек, из-за которого мне плохо на душе, это совершенно разные люди, несмотря на то, что внешне идентичны.

Хаджаров на снимках именно Жнец, владелец одного из самых элитных клубов в городе, руководитель преступной организации. Хаджарова, вызывающий шквал мурашек прикосновениями, целующий до потери сознания, – это мой Алик.

«Видишь, он не такой, как ты думаешь» – приходит сообщение от Белоусова.

Собрание длится полчаса. Обсуждают все нюансы по поводу сбора информации и улик на Алика. Все предельно серьезны и надеются на успех. Вскользь вспоминают Рому. Он тоже собирал важные данные на Жнеца. Где-то дал осечку, его раскрыли, поэтому убрали. Начальник отдела напоминает ребятам быть предельно осторожными и помнить, с кем имеют дела. У меня мурашки по коже и холод в груди. Я все совещание мысленно принимала важное для себя решение, решая, на чью сторону встать.

– Все хорошо? – Белоусов придерживает меня за локоть, когда совещание заканчивается, и присутствующие спешат покинуть зал.

– Да, конечно, – улыбаюсь. – Когда ваш план сработаем, у меня будет шанс написать отличную статью.

– Я рад, что ты здесь, с нами. Рома бы гордился тобой, – Жека по-братски треплет меня по макушке, я тут же приглаживаю ладонями волосы. – Беги работать. Если будут какие-то интересные факты, я тебе по секрету шепну.

– Жень, – придерживаю теперь я парня за локоть, нервно облизывая губы. – А вы когда планируете накрыть Хаджарова с Румыном?

– Сегодня, ближе к полуночи. А что? – на мгновение Белоусов напрягается, в глазах появляется подозрение.

– Береги себя. Кроме тебя у меня никого не осталось. Я не переживу, если с тобой что-то случится.

– Рин, – смеется, внезапно обнимает меня. Я едва дышу. – Все будет хорошо. Хаджаров ответит за все свои преступления, в том числе и за Ромку. Обещаю.

Мы выходим из кабинета, каждый направляется в свою сторону. Я оглядываюсь, раздираемая противоречивыми чувствами. Жека мне как брат. Он вряд ли станет для меня большим, а Алик… Алик тревожит душу до такой степени, что какую ночь не сплю и думаю о том, где он, с кем он, думает ли обо мне. Позвонить первой гордость не позволяет. Я знаю его номер телефона, на который могу позвонить в особых случаях. Спросить, как у него дела, все ли с ним хорошо – это не повод тревожить по личному номеру.

Сегодня сокращенный день. Еле высиживаю положенное время. Хватаю свой рюкзак, несусь на остановку. Мне везет, подходит нужный автобус. Хаджаров скорей всего в клубе, планирует свой вечер, точнее ночь. Я должна его предупредить о готовящейся засаде со стороны полиции. Невыносима сама мысль, что знакомых мне людей, а ведь попадется не только Алик, но и другие, арестуют. Я понимаю, что вряд ли они ведут правильный образ жизни, ни разу не нарушали закон. Только я, пусть короткое время, жила рядом с ними. Взять того же Малика… Он из всех был больше всего лоялен ко мне, помогал выстоять против невоспитанных и наглых парней, у которых гормоны переплескивались через край. Так же Амаль. Пусть внешне выглядит отрешенным и не проявляет никаких эмоций, я все равно испытываю к нему необъяснимую симпатию.

На входе в клуб меня никто не встречает. Это настораживает, но в тоже время, понимаю, днем нет смысла ребятам стоять на крыльце. Внутри люди потихоньку готовятся к шумному вечеру. Кто-то подметает пол, кто-то натирает до блеска столы, кто-то настраивает музыкальную и световую аппаратуру. Бездельников на горизонте не наблюдается.

Оглядываюсь, подхожу к бару. Сразу привлекаю внимание бармена, так как сейчас нет посетителей, а я не похожа на сотрудника. Вопросительно смотрит в мою сторону. Какой-то необъяснимый страх сковывает изнутри, парализует мои голосовые связки, не дает произнести и слова. Сойду за немую.

– Рина? – раздается сзади мужской голос. Я оборачиваюсь. Напротив меня стоит Малик. Удивленно поднимает брови. – Ты каким ветром тут?

– Попутным, – радостно улыбаюсь, видя знакомое лицо. Как будто близкого человека встретила в незнакомой стране. – Алик тут?

– Не думаю, что тебе следует его сейчас видеть, – Малик понижает голос. – Он не в духе уже какое-то время.

– У меня для него важная информация, – шепчу и таинственным взглядом смотрю молодого мужчину. Он усмехается, задумывается. Эти несколько секунд, пока он размышляет, выдать местоположение Хаджарова или нет, невыносимо долго тянутся.

– Только предупреждаю, он в отвратительном настроении, от него сейчас почти все шарахаются. Так что готовься не к самой приятной встрече.

– Напугал, – фыркаю и подхожу к Малику. – У меня аж коленки трясутся от такого предупреждения.

Малик хмыкает, кивает в сторону выхода. Я внутренне ликую, радуюсь, что смогу быть чуток полезной для Хаджарова. Может быть, настроение ему подниму. О том, как он со мной недавно поступил, и что увидела на благотворительном вечере – стараюсь не думать. Секс с ним, пусть и грубый, по-прежнему лучший. Единственное, злит, что пыталась подлизаться. Я действительно хотела быть с ним и при этом преследовала свои цели. Ведь все ответы на вопросы о брате у Хаджарова. Именно он сможет ответить, что связывало Ляйсан с Ромой, почему Рома так близко был рядом с ним, кто убийца.

Лично у меня только один подозреваемый – сам Алик. Он не отрицает свою причастность и это смущает. Разве убийца признается в своем убийстве? Поработав в структуре, понимаю, что Хаджаров не так прост, как я воображала и по наивности думала. Побыв сегодня на собрании отдела по борьбе наркотиков, впервые задалась вопросом: какой Хаджаров настоящий? Тот, что со мной или тот, кого я видела на слайдах.

– Алик, правда, сам на себя не похож, – вслух размышляет Малик, спокойно ведя машину. Так странно видеть его за рулем, почему-то на мотоцикле он смотрится гармоничнее. Как и Хаджаров. Вот Амаля сложно представить верхом на железном коне, а за рулем джипа запросто.

– Ощущение такое, что его бешеная собака покусала, и он стал на нее похож. Всех строит, шкуры сдирает, – парень качает головой. – Последний раз я таким его видел, когда он узнал о предательстве близкого ему человека.

– Его предали? – всем видом показываю, что удивлена, а у самой сердце сбоит, вот-вот грозится остановиться. Малик что-то знает? Он свидетель? Или участник?

– Было дело, – мне уклончиво отвечают, понимаю, что никто ничего не расскажет. Разочарованно вздыхаю, замечаю, что машина сворачивает в сторону выезда из города. Меня внезапно осеняет догадка.

– Он на базе?

– Практически там живет. Каждый день молотит грушу или кого-то из парней, кто провинился.

Мне внезапно становится холодно. Засовываю руки между ног и смотрю в окно. Не в духе? Что-то мне подсказывает, что Хаджаров в подобном состоянии может запросто кого-то прибить. Или забить до смерти.

Почему он такой? Что стало причиной его агрессии? Неужели злится на меня? Почему? Хотя много чести для меня быть причиной его дурного настроения. Если все же причина во мне, то по идеи это мне нужно злиться и бушевать. Меня трахнули как шлюху, а потом на вечер пошли с другой женщиной и целовались, никого не стесняясь. Может Алик и не думал, что я окажусь на том мероприятии. Я по идеи и не должна была там присутствовать. Чисто случайно меня прихватили ребята из телевиденья. И что увидела? Лию, целующую Хаджарова.

– Ты уверена, что Алик тебе действительно сейчас нужен? Я бы посоветовал встретиться с ним через пару дней, – Малик с беспокойством на меня смотрит, наблюдая, как отстегиваю ремень безопасности, как только машина останавливается.

– Потом будет слишком поздно, – благодарно улыбаюсь парню, выхожу. Я не спрашиваю, где зал, знаю ведь, сама там тусовалась по несколько часов день, прежде чем научилась ставить удар.

Меня встречают со свистом. Те, с кем мы знакомы, киваем друг другу, но есть новенькие или парни, которые не отсвечивались на базе, когда я тут была. Похоже, команду обновили или парни вернулись с каких-то важных миссий, выполняя поручения. Именно они смотрят на меня голодными глазами, свистят вслед и улюлюкают.

– Эй, крошка, иди ко мне!

– Иди ко мне, я тебе вставлю!

– Я сделаю тебе приятное, не сомневайся!

– Крошка, хочу тебя облизать.

Пошлые предложения слышатся со всех сторон. Я не реагирую. И даже не пугаюсь. Жизнь на базе научила меня прислушиваться к инстинктам и к тому, что содержит воздух вокруг тебя. Сейчас никто из окружающих не представляет опасность. Похоть – да, заигрывание – да, веселье – да. Не более. Только вот подходя к одному рингу, где боксируют двое, я чувствую, как у меня волоски встают дыбом на всем теле, как пробегается холодок вдоль позвоночника. Мне становится зябко и хочется обнять себя, согреться.

Зрелище устрашающее и одновременно завораживающее. Двое мужчин без какой-либо защиты лупасят друг друга с особой ожесточенностью. Видно, что никто не планирует уступать. На обнаженных торсах поблескивает пот, мышцы перекатываются от каждого движения, громко слышится сбитое дыхание, хищный рык и мат сквозь зуб. У меня пересыхает во рту, я просто стою напротив и смотрю на Алика. Он великолепен. Я впервые досконально без помех могу его рассмотреть. Какая же у него хищная грация и сдерживаемая агрессия в каждом ударе, в каждом повороте корпуса и нападении. Любовалась да, любовалась, только он меня замечает. Пропускает удар, не падает, но кренится в сторону. Берет себя в руки и атакует своего соперника. Видно, что стремится быстрее закончить бой. Удар, захват, подножка, и Хаджаров выходит победителем.

Непроизвольно начинаю хлопать в ладоши, но сжимаю кулаки, заметив удивленно-вопросительные взгляды со стороны. Жду, когда мужчины спустятся с ринга. Алик снимает боксерские перчатки, швыряет их на поверженного им соперника, перелазит через канаты и оказывается напротив меня. Смотрит тяжело, я бы сказала, что зло. Стараюсь игнорировать его плохое настроение, улыбаюсь.

– Я к тебе.

– Я тебя не ждал, – засматриваюсь на капельки пота над губой и на шее. Глазами жадно разглядываю Хаджарова. Никак не могу насытиться им. Я похожа на влюбленную дуру.

– Чего ты хотела? – возвращается Алик меня в реальность. – Говори быстрее и вали отсюда.

– Я принесла тебе шикарную новость, но раз ты так со мной груб, промолчу, – начинаю зачем-то кокетничать.

Умом понимаю, что так нельзя, но меня несет без тормозов. Хаджаров прищуривается, опасно сверкнув глазами. Он глубоко дышит, слегка задерживая дыхание. Грудь медленно поднимается, затем опускается. Будь я членом его команды мужского пола, вломил без слов, а со мной пытается сдерживаться.

– Выход знаешь где, – он не умоляет меня, не пытается подступиться. Просто отворачивается и направляется в сторону раздевалок, на ходу разматывая бинты на кулаках.

– Сразись со мной, и я тебе все расскажу! – громко выпаливаю свое предложение.

Возникшая внезапная тишина давит на уши. Все изумлены, переглядываются между собой. Некоторые даже крутят у виска. Хаджаров оборачивается, стоит ко мне боком. Бинт на другой руке не размотан. Кую железо, пока горячо.

– Если ты побеждаешь, я все тебе рассказываю. Если побеждаю я, ты со мной идешь на свидание, – отважно смотрю в потемневшие глаза Алика. Там сейчас штормовое предупреждение, метеорологи бы посоветовали переждать непогоду на берегу, но я отважно плыву в открытые воды.

– По рукам? – дерзко выгибаю бровь. Все бы отдала, чтобы узнать, о чем он думает, но, увы, это никому не подвластно.

– Переоденься, – сухо командует Хаджаров, возвращаясь к рингу.

Я много тренировалась, Малик научил меня некоторым приемам, которые выбивают почву из-под ног даже у крепких мужчин. Я абсолютно уверена, что победа за мной.