Глава 26 Марина

Я смотрела, как Даня уводит меня прочь от любопытных глаз, и в моей голове зрел маленький, трусливый план. Сказать ему, что я собираюсь на встречу или соврать, чтобы избежать еще одного конфликта? Ведь это не свидание с Алексом. Это чисто деловая встреча, которая нужна мне для конкурса. Я быстро съезжу на студию, запишу все и вернусь. Он даже не узнает. Решение, хоть и нечестное, принесло минутное облегчение.

Когда мы сели в его машину, напряжение понемногу спало. Молчание больше не было тяжелым, оно стало уютным. Он просто вел машину, держа одну руку на руле, а другой сжимая мою ладонь.

— К тебе? — тихо спросил он. Я кивнула.

У меня дома мы пили чай на кухне. Даня сидел напротив, откинувшись на спинку стула и с улыбкой наблюдая, как я размешиваю сахар.

— Знаешь, — начала я, хитро прищурившись, — я тут подумала... Ты так уверенно заявил Алексу, что я твоя девушка, но я что-то не помню, чтобы ты предлагал мне ею быть.

Даня рассмеялся. Громко, заливисто, так искренне, как умел только он.

— А разве это не само собой разумеется? Ты теперь моя девушка, — он подался вперед, ставя свою чашку на стол. — Марина, после всего, что было, я теперь не то что дружить, я жениться на тебе обязан. Иначе Матвей мне шею свернет.

Я улыбнулась. Упоминание брата всегда возвращало нас в детство.

— О да, Матвей — это серьезно.

— Еще бы! — подхватил Даня, и его глаза заблестели от воспоминаний. — Помню, он говорил, что свернёт шею тому, кто посмеет залезть к тебе под юбку. Я тоже так считал.

Я поперхнулась чаем.

— Что?

— Да, это так, — он говорил совершенно серьезно, даже с какой-то гордостью. — Ты почему думаешь, некоторые мальчики так неожиданно исчезали с твоего поля зрения в школе?

В моей голове что-то щелкнуло. Туманные воспоминания о парнях, которые сначала проявляли ко мне интерес, а потом вдруг начинали избегать.

— Не может быть... — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Значит, Дима из десятого класса... это ваших рук дело?

— Не только, — с довольной ухмылкой признался Даня. — Еще был Стасик из параллели и еще двое парней, которые даже не успели к тебе подойти познакомиться. Стасику, например, я лично все объяснил. Чтобы дорогу к тебе забыл.

Я смотрела на него во все глаза. Милый, заботливый Даня, мой лучший друг, оказывается, все это время был теневым кардиналом моей личной жизни. Шок сменился каким-то странным, пугающим осознанием.

— Вы что... — я с трудом подобрала слова, — вы с братом следили за мной?

Он молча мне улыбался.

— Следили? — переспросила я, и возмущение начало закипать во мне. — Вы с братом шпионили за мной?

Даня даже не пытался оправдываться. Он смотрел на меня спокойно, с легкой тенью той самой отеческой заботы, которая меня одновременно и умиляла, и бесила. — Мы защищали тебя, — просто сказал он. — Ты вон какая красавица выросла. Стоило нам с Матвеем отвернуться, как вокруг тебя уже вился очередной «Стасик».

— Ой, кто бы говорил! — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Сам-то с девчонками гулял только так. Вся школа знала о твоих победах.

Его улыбка погасла. Он смотрел на меня долго, серьезно, и в его взгляде промелькнуло что-то болезненное. — Потому что тебя не было.

Эти четыре слова обезоружили меня. Весь мой праведный гнев испарился, оставив после себя лишь растерянность. Не давая мне опомниться, Даня протянул руку, поймал мою ладонь и одним плавным, сильным движением потянул к себе. Я ахнула, когда он усадил меня к себе на колени, лицом к лицу. Теперь между нами не было спасительного расстояния кухонного стола. Я чувствовала жар его тела, видела каждую ресничку и темные искорки в его глазах.

— Отбивая тебя от толпы поклонников, — его голос стал тише, глуше, — обещал твоему брату. И себе обещал. Что и сам тебя пальцем не трону. Ты же сестренка моего лучшего друга. Запретная территория.

Его руки легли мне на талию, прижимая еще ближе. Я чувствовала, как бешено колотится мое сердце, и была уверена, что он тоже это чувствует.

— Ну а сейчас... что изменилось? — прошептала я, едва узнавая свой собственный голос.

Он склонил голову, его дыхание опалило мою щеку.

— Сейчас? — переспросил он, и его пальцы чуть крепче сжали мою талию. — А сейчас я понял, что если буду и дальше стоять в стороне, изображая благородного защитника, тебя просто уведут. Прямо у меня из-под носа. А этого я уже не переживу.

И он поцеловал меня.

С моих губ сорвался тихий стон, когда его рука скользнула с моей талии вниз, медленно и уверенно очерчивая изгиб моего бедра. Его пальцы чуть сжались, а большой палец начал выводить ленивые, мучительные круги на моей коже. Я вздрогнула, и все мое тело натянулось, как струна.

Даня почувствовал это. Он на мгновение оторвался от моих губ, чтобы посмотреть мне в глаза. И я утонула. Его обычно светло-голубые, смешливые глаза потемнели, превратившись в цвет грозового неба. В их глубине полыхал огонь — смесь голода, обладания и чего-то еще, такого древнего и первобытного, что у меня перехватило дыхание. Это был взгляд мужчины, который годами держал зверя на цепи и только что позволил ему сорваться.

— Моя, — выдохнул он.

Вместо ответа я подалась вперед и коснулась губами его подбородка, потом щеки, а потом нашла его губы. Мой безмолвный ответ. Да. Да, это ты. Всегда был только ты.

В какой-то момент он прервал поцелуй и, не выпуская меня из объятий, рывком поднялся со стула вместе со мной на руках. Я охнула от неожиданности, инстинктивно обвивая его ногами за талию, а руками — за шею. Он сделал несколько шагов и опустил меня на прохладную поверхность кухонного стола, сметая на пол какие-то бумаги.

Теперь он стоял между моих ног, возвышаясь надо мной. Весь мир исчез. Были только его горящие глаза, его сильные руки на моих бедрах..

Его пальцы нашли пуговицу на моей блузке. Замерли на секунду. Потом медленно, одну за другой, расстегнули все. Прохладный воздух кухни коснулся моей кожи, но тут же был согрет теплом его ладоней, которые легли на мои плечи и осторожно, почти благоговейно, спустили ткань вниз.

Он изучал меня так, словно пытался выучить наизусть, запомнить каждую линию, каждый изгиб. А я смотрела на него, на его сосредоточенное лицо, на то, как дрогнули его ресницы, когда я провела рукой по его груди, чувствуя под тонкой футболкой рельеф мышц.

Когда он снова поднял меня на руки и понес в спальню, я уткнулась лицом в его шею, вдыхая его родной запах.